Глава 5. Плоды ошибок (2/2)
— Обычно так и есть, — кивнул Квиррелл, поморщившись от нового приступа боли в спине. — Спасибо, просвещенный Ланге. И, если уж мы рассматриваем эту гипотезу, вы не припоминаете, где могли подвергнуться воздействию?
— За последний месяц я не покидал Сумрак, — развел тот руками. — Поэтому либо воздействие было много раньше, либо кто-то добрался до меня в самом Айзентурме. А теперь, прошу прощения, я бы отправился на диагностику. Чем раньше мы убедимся, тем лучше.
Вейсгаупт кивнул и проводил уходящего Ланге мрачным взглядом, а потом заговорил:
— Теперь кое-что о последствиях. Думаю, все уже в заметили, что с разрушением Генератора пространство в Башне вернулось в исходное состояние. Больше никакой имитации одноэтажной структуры и никакой многосвязности, так что в ближайшее время всем маглам придется гораздо больше ходить, причем в основном по лестницам. Что гораздо хуже, защитные барьеры перестали действовать. Опасная фауна Сумрака обычно не склонна к миграции, однако следует подготовиться к нападению. Если сюда проникнет одна из тех летающих тварей с территории Северной Америки, нам всем придется несладко.
— Я уже выставила временные щиты, — жеманно потянувшись, промурлыкала Зельда Штейн, которая уже вернулась в привычный образ легкомысленной светской кокетки. — Так просто сюда никто не войдет.
— Есть и другая проблема, — продолжал Вейсгаупт. — Возможно, следовало бы с нее и начать. У нас больше нет никакой связи с внешним миром.
— Как насчет патронуса? — спросил Квиррелл. — Вскоре после диверсии я смог отправить его за пределы Сумрака…
— Больше такой возможности нет, — перебил его до сих пор молчавший Конрад Леманн. — Патронуса удается вызвать, но он больше не в силах найти Землю.
Квиррелл повернулся к профессору трансфигурации. Тот сидел, скрючившись в своем кресле и баюкая перевязанную руку. Судя по капелькам пота и окаменевшему лицу, просвещенный пострадал не меньше Квиррелла. Множественный перелом? Просто чудо, что никто из них не погиб. Каждый из иллюминатов — хорош в своей области, каждый из них — мастер выживания, но их противник тоже не лыком шит. Одним ударом поставить Айзентурм на грань гибели — то, что за долгое время не удалось даже нацистам со всеми их ресурсами… Впрочем, а кто сказал, что это не они?
— Кому же это могло понадобиться? — пробормотал Квиррелл, обращаясь больше к самому себе, чем к окружающим.
— Хороший вопрос, просвещенный, — отозвался Вейсгаупт. — На нас многие точат зуб, но кто из них ненавидит нас настолько, чтобы расправиться с Орденом сейчас, оставшись на гибнущей Земле?
— Возможно, они просто не знают о наших инициативах, — пробурчала Августа Кох, которой, похоже, меньше всех досталось в результате катастрофы.
— Прекрасно разбираются в нашей технической инфраструктуре, но не знают, чем мы занимаемся? — усмехнулся Квиррелл. — Как бы не так. Нас не пытались уничтожить, просвещенная Кох. Кто-то просто пытался сорвать эвакуацию.
— Какой-то культ конца света? — иронично изогнула бровь Августа. — Безумцы, ждущие, когда на заблудшую землю сойдет Рактавиджа во всем своем величии, дабы пожрать нечестивых, и тому подобная чушь? Не думаю, что вы всерьез, просвещенный Квиррелл.
— Нет, я не думаю ничего подобного, — ровно ответил профессор, проигнорировав шпильку. — Однако некая организация может всерьез полагать, что у нее есть собственный рецепт спасения. Возможно, способ контролировать репликацию или поддерживать Банд-Дарваджа в запертом состоянии. Возможно даже, что они в этом правы. Каким-то образом мы со своей эвакуацией перешли им дорогу, и от нас попросту избавились.
— Поддерживать Банд-Дарваджа? — нахмурился Вейсгаупт. — Но ведь это значит, что…
Квиррелл кивнул.
— Да. Я думаю, они владеют артефактом и охраняют его. Вероятно, занимаются этим не первое столетие. Это объясняет, почему никто не мог найти Банд-Дарваджа все это время. Игнотусу и его потомкам, равно как и монахам Шамбалы попросту активно мешали. И черт меня побери, если я знаю, что это за организация. Но уж точно не Аненербе и не Юнь-Бао.
Наступило молчание: все, как видно, переваривали сказанное Квирреллом. Он и сам чувствовал смятение от только что сделанного вывода. Какая организация может хранить анонимность в течение столетий, ничем не выдавая своего существования? Это немыслимо, это противно человеческой психологии. Все так называемые тайные общества обнаруживали себя в кратчайшие сроки, подчас — в первые же годы. Они могли успешно работать в подполье, избегая внимания властей и даже внедряясь во властные структуры, как делали и сами иллюминаты, они могли вводить в заблуждение обывателей, но не было в истории ни одной организации, способной хранить тайну своего существования столетиями…
Квиррелл ощутил фальшь в собственных рассуждениях и прикрыл глаза, погружаясь в пространство чистой логики, над которым не властны никакие когнитивные искажения. Не существует идеальных тайн, как не бывает идеальных преступлений. Преступник всегда оставляет следы, по которым его можно найти, а тайна рано или поздно выходит за пределы организации. Но откуда это известно? Да ниоткуда. Никто не слышал об идеальных преступлениях просто потому, что они идеальны — преступник не оставил следов. Никто не слышал о безупречных тайных организациях, потому что они смогли сохранить свою тайну.
И вот оно, свершилось. Иллюминаты стали жертвой именно такого преступления, совершенного именно таким обществом. Кто-то легким движением смахнул их со своего пути, не оставив следов. Без лишней крови, без пафоса и драмы, подобно хирургу, ампутирующему конечность.
— Теперь основной вопрос, — заговорил Генрих Крюгер, — что делать дальше.
— Полагаю, Гипертьюринг скоро заработает, — отозвался Вейсгаупт. — Вы сможете восстановить генератор Сумрака, просвещенный Крюгер?
— Не знаю. Может быть, если Сюэ Вэйдун пожелает и сможет оказать помощь… Метрическое ядро — это скорей по его части. Но, да простит меня просвещенный Квиррелл, я по-прежнему сильно сомневаюсь в невиновности этой парочки из Юнь-Бао. У нас уже были вооруженные столкновения с их людьми.
— В таком случае, когда шэньши Сюэ придет в себя, займитесь этим. Просвещенный Квиррелл, вам следует расследовать все, что относится к диверсии. Возможно, обнаружив диверсанта, мы сможем выяснить и все остальное… Конечно, если преступник еще не покинул Сумрак. Если вопросов нет…
— У меня есть один вопрос, просвещенный Вейсгаупт, — сказал Квиррелл.
— Слушаю вас.
— Вы упомянули о каких-то проблемах с големами. Что именно случилось?
— Мда… Проблема есть. Именно поэтому я отправил почти всех големов охранять периметр пара-Ингольштадта, подальше от обитаемой зоны. В случае чего мы успеем отреагировать. Что до самой проблемы… Я покажу вам.
***</p>
Они миновали стражу, выставленную у входа в подземный ярус Башни, — двух молодых магов, совсем недавно завершивших обучение в академии, и подошли к двери. Пять дюймов зачарованной стали, за которыми располагалась внешняя контрольная зона Штальбокса, бесшумно скользнули в сторону, пропуская визитеров, и так же, без единого звука, перекрыли выход у них за спиной. Дверь во внутреннее помещение обычно открывалась по голосовой команде Гипертьюрингу, но создатели тюрьмы предусмотрели и вторую возможность.
Вейсгаупт ввел шестизначный код на клавиатуре рядом со входом. Вспыхнул предупреждающий красный индикатор, и дверь отъехала в сторону, пропуская их во внутреннее помещение. Штальбокс был спроектирован для того, чтобы удержать внутри кого и что угодно. Невероятно прочные стены, целая система охранных, антитрансгрессионных и антитрансфигурационных чар, мощные электромагниты, автономное питание и возможность за секунду залить помещение горячей плазмой в теории делали это сооружение идеальной тюрьмой, способной сдержать и подавить даже натиск реплицирующейся глины Эдема. Именно здесь Квиррелл организовал временную лабораторию прошлым летом.
Когда они вошли, приглушенный свет стал ярче, высветив трех неподвижных големов в центре бокса. Двое из них застыли в позе вечной готовности, повинуясь приказу ареопага. С третьим големом, стоящим между ними, что-то происходило. Квиррелл осторожно шагнул ближе, всматриваясь. Голем ссутулился, его голова и руки безвольно повисли. По бугристой поверхности тела время от времени проносилась дрожь, и тогда голем тихо и невнятно произносил что-то. Звучание отдельных слов показалось Квирреллу смутно знакомым, и он без лишних церемоний обратился к пленнику:
— Голем! Ты меня слышишь?
Два голема-стража одарили его взглядом, но ничего не сказали: их способности к пониманию контекста позволяли делать правильные выводы о том, к кому он обращается.
— Слышу, — глухо отозвался центральный голем. — Слышу. Кхуу.
— Что ты только что сказал?
— Я сказал, что слышу. К’аа кхуу ч’и.
Квиррелла будто окатили ледяной водой: он вспомнил, где слышал этот язык. И все же… Надо удостовериться.
— Что с тобой случилось? — спросил он.
— Ничего. Ничего. Ч’ави.
— Где ты был в момент взрыва?
— Не был. Йииу ви.
— Что значит «не был»? Где…
— Не был. Не существовал. Йииу ви. Йиику ви.
Квиррелл, нахмурившись, обернулся к Вейсгаупту и спросил:
— Он точно один из наших?
— Какие еще варианты? — пожал тот плечами. — Впрочем, можно проверить. Голем! Ты знаешь, кто я такой?
— Знаю. Знаю. К’аа цаа. Глава Ордена Иллюминатов. Цаа. Просвещенный Адам Вейсгаупт. Цаа. Директор техномагической академии Айзентурм. Цаа. Цаа.
— Если тебя не существовало в момент взрыва, — снова вмешался Квиррелл, — то когда же ты появился?
— Нет. Не появился. К’аа йиику ви.
Квиррелл тронул за локоть главу Ордена и кивнул на оставшуюся за спиной дверь. Тот, похоже, был несколько удивлен столь ранним завершением допроса, но спорить не стал и, бросив последний взгляд на странного голема, прошествовал к выходу. Когда они за ними закрылась внешняя дверь, Квиррелл заговорил:
— Что ж, мне теперь ясны две вещи. Во-первых, язык, на котором голем иногда говорит… Я уже слышал его. Нет, я не понимаю ни слова, но звучание ни с чем не спутаешь.
— Неужели что-то из койсанских наречий? — спросил Вейсгаупт. — Эти щелкающие согласные… Я помню, вы рассказывали про ваш визит в Хамирави, но не знал, что такая речь там до сих пор в ходу.
— Куда древнее, просвещенный Вейсгаупт. Это язык Атлантиды.
Вейсгаупт встал как вкопанный.
— Что вы сказали?
Квиррелл усмехнулся, глядя на обычно невозмутимое лицо старейшего из иллюминатов, которое теперь выражало бескрайнее удивление.
— Подземелье Эмерика Отъявленного в Скорхилле, — сжалился он наконец, распахивая дверь Башни. — Помните ту историю с зеркальным амулетом? Вот где я впервые услышал слова этого языка. Кроме того, я догадываюсь, в чем проблема с нашим големом…
— Просвещенный Вейсгаупт! — донесся до них голос Герды Краузе, спешившей к ним через главный холл. — По поводу профессора Ланге…
Судя по лихорадочно блестевшим глазам и учащенному дыханию, она только приняла очередную дозу стимулятора. Сколько времени она уже на ногах? Квиррелл только покачал головой, представив себе, каковы для нее будут последствия этого аврала.
— Что-то обнаружилось? — спросил Вейсгаупт. — Его действительно обработали Империусом?
— Нет. Ни малейших следов контроля над разумом. Ни чар, ни психотропных препаратов. Все психические реакции в норме, если не считать усталости. Он абсолютно чист, просвещенный Вейсгаупт. И еще… Этот китаец, Сюэ Вэйдун, пришел в сознание и желает поговорить с профессором Квирреллом.