Пролог. Китай, провинция Шэнси, 23 января 1556 года (2/2)
Он коснулся каменной поверхности, ожидая ощутить холод промерзшего нефрита, и закричал от боли. Раскаленный поток влился в его пальцы и скользнул вверх по руке, испепеляя все на своем пути. Казалось, он окунул руку в кипящую лаву, и теперь та жадно пожирает его плоть, обращая ее в зловонный прах и дым. Пламя ворвалось в грудь и распространилось дальше, заполнило тело и окутало череп пылающим покрывалом. Он, не в силах оторвать руку от изваяния, мог только хрипло выть, выпучив глаза, которые ничего не видели от проступивших слез и слепящего багрового сияния.
Пытка закончилась так же внезапно, как и началась: боль схлынула, не оставив послевкусия. Он нерешительно поднес освобожденную руку к глазам: страшный жар не причинил ей ни малейшего вреда. Больше того: ему показалось, что дряблая кожа, покрытая старческими пятнами, немного разгладилась и стала светлее. И вечная боль в груди, которую он уже давно стал воспринимать как неотъемлемую часть жизни… Ее больше не было.
— Ты сказал, что скорее горы падут, чем изойдет твоя верность, мастер Ши? — вновь услышал он Голос, напоминавший теперь не гром, а скорей шипение гигантского змея.
— Так и есть, владыка, — пробормотал он, не в силах оторвать взгляд от своей ладони, кожа которой молодела с каждым мгновением.
— Тогда покинь это место, ибо горы падут.
Он безропотно двинулся к выдолбленным в скале ступеням, и тело не отозвалось ни болью, ни слабостью. Дышалось легко — даже когда он легко взбежал по лестнице, — так же легко, как делал это четыре десятка лет назад. Солнце уже поднялось над вершинами, и его косые лучи выжигали огненные тропы в окутавшем Хуашань тумане. «Горы падут»? Что-то незримое пронеслось в воздухе, и в горле встал комок — совсем как при дворе императора, когда музыканты били в огромные барабаны во время очередного торжественного шествия. Птицы взметнулись с окрестных деревьев, наполнив пространство резкими криками.
Первый толчок бросил его на камни, и он заскользил по ним, с ужасом глядя, как дрожащий склон прорезают глубокие черные трещины. Целая группа деревьев поодаль с громким треском повалилась наземь, обнажив скрюченные корни, будто костлявые лапы подземного демона. За спиной послышался тяжелый удар, и его окатило дождем щебня. Приподнявшись над ходившей ходуном каменистой почвой, он обернулся. Над руинами монастыря стояло багровое облако, и откуда-то из-под камней, грудой высившихся над останками даосской обители, бил в небо ослепительный огненный поток, подобный дыханию дракона. Прорезанные пламенем обрывки облаков над головой вертелись в безумном танце.
— Владыка Пань-гу… — пробормотал Ши Хэн. — Что происходит?
— Новая эпоха настала, мастер Ши, — ответил голос, сильнее и громче, чем когда-либо. — Эпоха новых игр. Ты больше не Первый брат, и ни одно братство человеческое теперь не выше тебя. Играй же свою роль в новом мире, и твоя награда не прейдет никогда.
Новый подземный удар подбросил его в воздух. Ударившись о камни, он судорожно вцепился в ветви рухнувшего рядом ясеня и закрыл глаза. Вокруг что-то грохотало, катились булыжники, а обломки ветвей и щебня полосовали ему кожу, но он смиренно ждал, когда сойдет на нет страшный гнев божества. «Новые игры», — слышалось ему в грохоте скал. «Новая эпоха», — отзывалось эхо.
— Я сыграю свою роль, владыка Пань-гу, — прошептал Ши Хэнь. — Что я должен делать?
— Отправляйся на Запад, — отозвался Голос.