Часть 17. (1/2)
Чонгук второй день подряд от гона мучается, но больше – от одиночества, охватившего его с уходом из его жизни Тэхена. Рядом тот всегда был, а тут, мосты все за спиной поджигая, ушел и даже не обернулся. За самовлюбленность и самоуверенность наказал, за то, что не берег, не ценил, уничтожил. Наглядно показал какого это, когда сердце разбирают по кусочку и далее эти кусочки по миру пускают друг друга искать. Вот только без лисенка любимого им никогда в новое крепкое не слиться, не переплавиться, кровь не пустить по венам. Чон то все понимает сейчас отчетливо и с выводом простым спорить не собирается. Всех омег отвергает и не отвечает на сообщения, впервые, период, для альфы любого сложный, наедине проводит с собой, чем себя наказывает. Как наказывает и мыслями о Тейлзе, которому безумно позвонить хочется, но он не звонит. Знает, что тот не ответит, знает, что разговор с ним, ему боль дополнительную принесет. К носу, вместо звонка, футболку – единственное, что осталось от лиса, подносит, ароматом костра, выветрившимся уже почти, упиваясь. По кровати катается и, от бессилия и неудовлетворенности, воет. Разум же, в гон меркнущий обычно, на удивление, ясный. Никакого продыха ему не дает, все новые и новые думы безрадостные подкидывает владельцу, отчаянием затапливает и ненавидеть – не Тэхена, себя заставляет. Пытка невыносимая, еще и в дверь кто-то отчаянно ломится, гнев вызывая и желание размозжить незваному гостю череп. По комнате, вместе с тем, запах до боли знакомый, плывет, пробиваясь сквозь удушающий клубничный, Чонгука собственный. Вероятно, подсознания игры жестокие. За что? Почему и зачем?
- Гука, открой, - голосом родным, бархатным, самым прекрасным, по ту сторону деревянной преграды доносится. Невозможно.
- Уходи, ты не реален, - рыкает Сильвер, пряча голову под подушкой.
- Открой эту чертову дверь и узнаешь насколько я реален, а иначе… - что иначе – не договаривает, альфа, как ошпаренный с кровати подскакивает и замок дрожащими пальцами отворяет, взглядом сумасшедшим, не верящим вперившись в лицо Кима.
- Что ты тут делаешь? - севшим голосом спрашивает Чон, с трудом сдерживаясь, чтобы к себе не прижать Тейлза, на него зверем оголодавшим не наброситься. Оголодавшим не по близости и от желания потребности низменные удовлетворить, а по нему самому.
- Проведать тебя пришел. Ты на сообщения никому не отвечаешь, на звонки тоже и я подумал, что… - на пороге стоит с пакетом продуктов в руках, не решаясь пройти в комнату.
- Я в гоне, Тэ, если ты не заметил. Не лучшее ты выбрал время, чтобы меня навестить, хотя я ничего так больше не хотел, как тебя увидеть, но, даже, увидев тебя, мне не лучше нисколько, - устало к косяку привалившись, произносит, прикрывая глаза.
- Ты один? Без омеги? – брови в изумлении неподдельном приподнимает Тэхен, вслушиваясь невольно в аромат чистый Чонгука, ничем, кроме желания отчетливого, незапятнанный. К нему желания.
- А что тебя так удивляет? – иронично усмехается парень. – Проведал? А теперь уходи, мне и без того, себя тяжело контролировать.
- Обычно тебя ничего остановить не могло. Обычно я бы давно уже под тобой по кровати метался, а тут…Что изменилось? – оттолкнув полуголого альфу, решительно в помещение заходит, ставя пакет на тумбочку.
- Да много чего на самом деле и главная причина моего изменения – это ты, - следом за Тэхеном идет, но расстояние держит. – Я… - судорожно сглатывает, прокашливается. – Я не хочу больше быть в твоих глазах мудаком, а омеги…Да не нужны они мне, мне нужен ты.
- Поразительно. Ты головой не ударился случаем? – нервно посмеивается нападающий, лицом поворачиваясь к Чонгуку, но ни намека на ложь в его глазах не улавливает. Искренность только ничем неприкрытую, тоску, раскаяние и… не верит. Люди так не меняются быстро, если вообще меняются.
- Не дразнись, - повержено на простыни спиной падает Сильвер, руки крыльями по бокам себя беспомощно раскидывая, пах топорщащийся предварительно накрывая одеялом, чтобы не смущать Тейлза. Тейлз рядом усаживается, не отказываясь от подспудного – волосы со лба Чона, испариной покрытого, убирает. - Я же сказал не дразнить, - запястье перехватывает альфы, трепетный поцелуй на нем оставляя.
- Я не дразнюсь, я таким любуюсь тобой, вопреки всему, хочу позаботиться, но я боюсь…Боюсь, что это всего лишь минутный сброс масок.
- Вот именно, что масок, а значит такой я – настоящий, но Тэ… Мне, правда, очень тяжело сдерживаться. Уходи пожалуйста, а то и ты и я потом пожалеем. Ты прав, и лучшего достоин. Не надо меня жалеть.
- Я не тебя жалею, а себя…Не могу без тебя, идиот, чтобы я там ни говорил, и ни делал… - едва слышное выдыхает и мгновенно подмятым оказывается под Сильвером.
- Я буду нежным, - шепчет он, сдаваясь своему искушению, сдаваясь этим умоляющим слезящимся древесным глазам, с вкраплением карминовых точек. Чон в них не кармин видит, а угольки разжигающегося костра, которым Тэхен пахнет и который их без остатка поглотит обоих.
- Ты не умеешь таким быть, - улыбается Тейлз.
- Это вызов? – ответной улыбкой одаривает.
- Констатация факта, - фыркает Ким и тут же стоном давится первым, почувствовав губы альфы на ароматической жилке и горячий язык, мокрую дорожку прокладывающий к ключицам. Чонгук и вправду с ним сейчас нежен, ласковый, как котенок, слепо тычущийся носом в не сокрытые полосатой рубашкой, участки карамельной кожи.
- Снимем-ка это, - на кожанку и остальные предметы гардероба намекает альфа, аккуратно начиная первое стягивать с плеч податливого Тейлза. На полу верхняя одежда оказывается за секунд несколько, как и следом рубашка, джинсы пока что остаются на месте.
- Ты точно в гоне? – не верит Тэхен, плавясь под трепетными поцелуями в шею, плечи, кадык.
- Я в раю, - тепло смотрит на него Чон, ненадолго оторвавшись, но только затем, чтобы к губам вишневым припасть. Не жадно и не подчиняюще, а вкус их смакуя, языком преступно медленно с чужим переплетаясь, испивая своего лисенка по капле. Ким не выдерживает, отталкивает от себя Чонгука и бедра седлает его, по члену крепкому, боксеры рвущему, задницей проезжается. Вновь в поцелуе сталкивается с альфой, не давая ему на себя сверху восседающего, наглядеться.
- Третий раз повторю – не дразнись, - талию ярко выраженную, оплетая сильными руками, говорит на выдохе Сильвер, когда Тейлз спускается к ключицам.
- Ничего с собой не могу поделать. Сегодня ты во мне самое темное пробуждаешь, - хмыкает Ким, вылизывая впадинку на мускулистой груди. Сосок прикусывает далее и его зубами оттягивает.
- Насколько темное? – под устами умелыми выгибается, откидывая назад голову.
- Настолько - насколько тебе и не снилось, но ты же побудешь для меня хорошим мальчиком? – ко второй переходит ореоле, наслаждаясь беспомощностью партнера, что и вправду как будто не в гоне, а иначе понять происходящее сложно, но нет аромат терпкий и подавляющий усомниться в этом не позволяет, трепетать крылья носа заставляя Тэхена, агрессивные нотки в мелодию их близости добавляя, а вернее их добавляет сам Тэхен. Альфа под ним, его огнем в масло расплавлен. Неведущий в эти минуты сладостные, а ведомый.
- А, знаешь, есть в этом что-то, - чувствуя, как альфа языком путь вниз прочерчивает, вплотную подбираясь к кромке белья нижнего. – Подчиняться.
- Посмотрим, как ты запоешь дальше, ведь я еще даже доминировать не начинал, - влажные боксеры стягивает с парня, не спеша к блюду приступать основному. Любуется, горячо дыша на истекающую смазкой головку.
- Как страшно, лисенок, - смеется Чонгук. Смех быстро на нет сходит, в стон громкий надрывный преобразуясь, стоило Тэхену по самое основание член заглотить. Ненадолго, к его прискорбию. Ким, шустро на ноги подскакивает, с себя джинсы снимая с трусами, чтобы затем обратно вернуться. Спиной повернуться и ягодицами вплотную подползти к его лицу, намекая, чтобы и его немного побаловали там, своим нависая прямо над жаждущим продолжения естеством.
- Заткнись, рот тебе сегодня не для разговоров, - рыкает нападающий и член Чона губами обхватывает. Чон не медлит, аналогичное с длинным, чуть тоньше его собственного, проворачивая. Вот только, в отличие от Тэ, управлять ситуацией он не может. Разве, что послушно до самого горла, в себя его принимать, давясь слюной, чем нагло пользуются и активно на нем тазом елозят. Чонгук не противится, покорно все, что дают принимает, не зная на чем сконцентрироваться. Тэхен внизу что-то невообразимое своим ртом творит с покрасневшей от прилива крови головкой, яйца тяжелые наминая рукой. Сильвер не отстает, ягодицы в сторону разводит чужие, и с трудом от органа освободившись, на мышц тугое колечко переключается, ввинчиваясь в него языком. По горлу партнера стон прокатывается, вибрацией отдаваясь на члене. Теснее он задницей к лицу Чонгука льнет, но и о его наслаждении не забывает. Чонгук, щедро слюной смочив палец, к языку его добавляет, раздвигая им тугие, совсем непредназначенные для этого, стенки альфы. Тэхен возмущенно мычит, но член изо рта не выпускает, уже своим пальцем к анусу подбираясь Чона, о чем не догадываются, а потому чуть ли не подпрыгивают на кровати от вторжения внезапного. Первого самого и непривычного, но не неприятного. Сущность звериная альфы рычит и противится, но Чонгук ее затыкает. Сегодня он позволит своему лису коварному все и не только сегодня. Пусть всего забирает, на мелочи альфа размениваться не собирается. Второй добавляет палец, чувствуя, как Тэхен ему вторит, безжалостно фалангами орудуя внутри него. Боль не спешит уходить, но задавливаемая умелыми ласками чуть повыше, в коктейль превращается взрывоопасный, а когда Ким находит простату, взрывается все-таки, наполняя любимые уста белесыми каплями, чему не возражают, а с каким-то наслаждением даже проглатывают. Следом изливается и их обладатель, сыто скатываясь с Чонгука, белую лужицу на его шее и ключицах оставив.
- Приятно, правда, когда наслаждение обоюдное? – улыбается Тейлз. – Вот и твою задницу немного, но расчехлили.
- Ты за это поплатишься, - беззлобно буркает Сильвер, отдышаться пытаясь. Приподнимается на локтях и негодника этого к себе подгребает.
- Ты нежным быть обещал, помнишь? – глаза игривые скашивает на альфу и за мочку кусает.
- Только это тебя и спасает. Продолжим?
*** </p>
</p> - Гука, этим ты от моего члена не отбрехаешься, - посмеивается Тэхен, глядя на то, как Чонгук бедра его смуглые осыпает поцелуями.