Часть 11. (1/2)
Юнги просыпается и не может понять где находится. Все тело, пребывающее в неприятной для него томности, болезненно ломит, а во рту сухость стоить, как после знатной попойки, но не в этом далеко дело, ведь омега редко когда выпивает, предпочитая переживания все свои и неудачи заливать горьким кофе, сигареткой мятной приправленной, а то и не одной. Воспоминания вчерашнего дня никак не хотят в цепочку логическую выстроиться, заставляя загудеть голову, лежащего с закрытыми глазами парня. Не помогает ему в этом деле и обычно нос чуткий, сейчас не улавливающий никаких запахов. Похоже на эффект дедушкиной мази, а значит, кто-то о нем позаботился все же и, вероятнее всего, его до квартиры доставил, потому как именно такая как раз у него и лежит в аптечке.
«Тэмин… он меня спас» — вместе с тем, всплывает в мыслях разрозненных, с удивительной скоростью начавших так, как надо работать, после осознания этого. А вот дальше, как бы не старался Юнги, ничего более вспомнить у него не получается.
Неужели альфа сдержался и обещание свое выполнил? Пора бы уже взять себя в руки и веки, слипшиеся намертво, открыть, чтобы во всем случившемся разобраться.
— Фруктик, ты как? – сразу же доносится до него до боли родной голос, ненужные страхи омеги сметающий, как по мановению волшебной палочки, стоило ему задуманное исполнить.
— Дедушка? Что ты здесь делаешь? – неподдельно удивляется Мин, приподнимаясь с трудом на локтях, чтобы тут же в объятиях оказаться теплых Чунмена.
— А ты как думаешь? Ну и перепугал ты всех нас, малыш. Повезло еще, что друзья у тебя, все, как на подбор, хорошие попались, вошли в твое положение, о тебе позаботившись, и мне позвонили, — ласково поглаживает по спине растерянного донельзя внука.
— Друзья? – продолжает не понимать Юнги.
— Сначала позвонил Чимин, вероятно тебя до дома и доставивший, а когда я приехал, меня встретил его брат, всю ночь здесь пробывший. Такие приятные молодые люди!
Связующий обреченно стонет:
— Ничего не помню…
— Оно и к лучшему. Ты паническую атаку схватил и твой, и без того, течкой ослабленный организм обезумел. Чимину пришлось укол тебе ставить, чтобы ты успокоился, а потом, по его словам, ты спокойно заснул, а он подменился с братом, что очень благоразумно с его стороны было, учитывая его принадлежность.
Рад несомненно Юнги раскладу подобному. О нем позаботились, но главное – участь незавидную предотвратили. Второго такого раза, омега определенно бы не пережил. Тревожно ему становится, вместе с тем, на душе. Мало того что до сих пор себя чувствует плохо, так еще и поволноваться заставил друзей, не в самом лучшем виде представ перед ними, с матча сбежал, и дедушку сорваться из Тэгу вынудил.
— Деда я… прости меня, — всхлипывает Мин. Вчерашняя истерика вновь в права грозится свои заступить, поглощая все его существо полностью. Белугой ревет от невозможности ничего исправить и себя ненавидит. Сколько можно уже доставлять неприятности человеку родному и на грабли наступать те же самые? Неужели они всю его жизнь будут преследовать? Когда оставят в покое, когда наступит долгожданный просвет? Самонадеянно считал, что налаживается все у него, а стоило немного расслабиться так – получи распишись. А Хосок о нем что подумал? А остальная команда? Как ему им в глаза посмотреть, как возвращаться обратно? Да и стоит ли?
— Что ты такое говоришь, а ну брось это. Ты не виноват ни в чем. С каждым может случиться, — осаждает Чунмен строго внука, подавая ему стакан воды с какой-то таблеткой. – На, лучше выпей и не лей понапрасну слезы, итак как пельмешка разваренная выглядишь.
— С каждым, но почему-то случается постоянно именно, что со мной! – судорожно предлагаемое сглатывает, от слез задыхаясь. – Ты говорил, что изменится все и я верил. Правда! Но…
— Дурачок ты, — улыбается грустно старший омега, трепля влажные от пота волосы Юнги. – Так и изменилось же, разве не видишь? Ты снова играешь и обрел замечательных друзей, а это дорогого стоит.
— Раз в год и палка стреляет. Сегодня помогли, а завтра не успеют. Зря я приехал в Сеул. Можно я уеду обратно с тобой? Мне тут нечего делать… — отставляет пустой стакан в сторону, жалостливо в мудрые глаза деда глядя.
— Нельзя, — несильный подзатыльник отвешивает парню, мужчина. – Разве я этому тебя учил? Мы – Мины, не сдаёмся и ты у меня не сдашься, как бы тяжело ни было. О друзьях и команде подумай, если не о себе. Они так о своем Сонике переживают, весь телефон уже оборвали. Почитал я тут ваш чат грешным делом и даже от твоего имени ответил, заверив их, что через пару дней на тренировке как штык будешь, так что выбора у тебя особого-то и нет, — хитро улыбается старший, выуживая из своих брюк смартфон Юнги. – Да и капитан этот ваш ничего так. Если бы я не знал, что у тебя нет парня, то подумал бы, что он твой альфа. Так мило о тебе беспокоится. Правда, сначала долго матерился, зато потом картинки тебе смешных котиков слал с пожеланиями скорейшего выздоровления.
— Чего? Какой еще мой альфа? – пищит омега, пытаясь вырвать телефон из рук Чунмена, что, конечно же, у него сделать не получается. – А ну, дай сюда!
— Сначала в душ и поешь как следует, а я пока белье постельное сменю. Форму твою и остальную одежду я уже постирал. И вообще, чем ты питаешься? В холодильнике шаром покати! Тоже мне самостоятельный, — неподдельно возмущается, моложаво для своих шестидесяти лет, выглядящий дед. Скорее он на папу похож, которого Юнги, к радости или печали своей, не помнит – умер спустя месяц после родов, а отца он, и подавно, никогда не видел, как и сам, впрочем, отец его, их на произвол судьбы бросивший. По крайне мере, так Чунмен вскользь обмолвился, но большего, как бы внук не вытягивал из него подробностей, он ему не открыл, что и к лучшему для него.
— Нормальный я, — надувает обиженно губы Юнги, но послушно, покряхтывая, встает. Спорить со старшим глупо и нецелесообразно. Надо будет, он его легко в бараний рог скрутит и ускорения пинком своим коронным куда надо предаст. Знает – проходил.
Душ, и в самом деле, ему не помешает сейчас, а лучше сразу горячая ванна. Мышцы ануса омеги сокращаются судорожно, а матку больно потягивает, требуя себе получить природой заложенное. Штаны к коже, из-за не прекращающей поступать смазки, отвратительно липнут, но ничего тут поделать с телом своим, парень не может. Морщится неприязненно и в раскорячку отправляется в ванную, прихватив попутно чистые вещи. Притом, в самом Юнги, в отличие от его внутренней сущности, желания к альфам никакого не возникает, вызывая у него отвращение к ним скорее и ужас. Не забыть ему никогда, как в раздевалке они набросились на него оголодало, словно дикие звери, а вчерашнее только его фобию укрепило. Хрен Мину, а не избавление от страхов, про личную жизнь и говорить нечего.
Чунмен, оставшись один, тяжело вздыхает и задушено кашляет, в ладони от болезни усохшей, оставляя кровавые сгустки. Непринужденно старался себя вести с внуком и на нужный лад его привычно настраивал, а внутри от боли все разрывалось, понимая, что, вероятнее всего, эта одна из последних их встреч, если вообще не финальная. Рак легких, запущенная стадия и ничего тут уже не исправить. Скрывает то от Юнги, чтобы дополнительных ему не приносить страданий, думая не о себе, а, в первую очередь, о нем. Лучше пусть, он опосля оплачет его, чем тешиться пустыми надеждами на выздоровление деда сейчас будет или, в ожидании его смерти, не находить покоя душе. У внука своя жизнь, но Чунмен все равно просит не богов – он в них не верит, а себя, еще хотя бы немного на земле задержаться бренной. Боится оставлять своего ребенка – Юнги ему как сын родной, одного. Знает, что потеря близкого человека по нему похлеще, чем все остальное ударит, но верит, что он, несмотря ни на что, справится. Не может не. Юнги сильный, как бы то не отрицал и другого ему не дано. Потому и отправил его старший от себя подальше, чтобы внук не просто новую страницу открыл, но и привык без него обходиться. Да — несправедливо, да — больно, но по-другому никак. Его фруктик твердую почву заиметь под ногами должен и идти дальше, а Чунмен… Чунмен свое уже отжил. Ему терять нечего и кроме Юнги, его ничего здесь больше не держит.
Умывшись в кухонной раковине и приняв сопутствующие болезни лекарства, омега разогревает, приготовленный им по приезду, чачжанмен и заваривает травяной тонизирующий чай. Раскладывает это все, на небольшом потертом от времени столике, а там и Юнги из ванной выходит, на пошатывающихся ногах, проходя к табуретке.
— Деда, а у нас не будет каких-нибудь подавителей? А то я с ума сейчас сойду от этого зуда. Никогда еще так сильно течка не проявлялась… — осторожно садится за стол, нехотя берясь за предложенную еду, без сомнения вкусную, но не того явно в данный момент его организм требует.
— Я бы и рад тебе их дать, но ты же знаешь, что мешать твои уколы с ними нельзя. Хуже только станет и никакого эффекта не принесет. Либо первое, либо второе, так что терпи, ну или… — отвечает Чунмен, напротив усаживаясь и подпирает рукой подбородок, устало смотря на заметно осунувшегося внука с нездоровыми под глазами мешками, утонуть разве что в которых только осталось.
— Дедушка! – давится лапшой Юнги.
— А что такого? Та чудесная резиновая штучка, что я тебе подарил, реально помочь может, — улыбается Мин.
— Не буду я пользоваться пробкой! – возмущается омега, щеки бледные окрашивая румянцем.
— Тогда не жалуйся, раз ты такой принципиальный и, как единорог, упираешься рогом, — пожимает плечами мужчина, посмеиваясь с праведного негодования ребенка.
— Вот и потерплю, — по-детски показывает ему язык и к дымящейся кружке с чаем тянется.
— Очень по-взрослому, — резюмирует старший, выкладывая на столешницу чужой телефон. – Поешь и позвони друзьям, не заставляй их больше нужного волноваться.
— Ага.
— А я пойду постельное сменю и, пожалуй, ненадолго прилягу, — поднимается на ноги и уходит в комнату.
Не твердая походка дедушки, Юнги определенно не нравится и переживать за него заставляет. Вину чувствует он за то, что Чунмен, наверняка, сломя голову, на первом попавшемся автобусе, к нему примчался, не озаботившись своим состоянием. Одна ходячая неприятность внук у него бестолковый и головная боль, с чем давно заканчивать надо, но как бы не старался омега с этим бороться, неприятности друг за другом на него не перестают сыпаться, добавляя излишней нервозности ему и новых страхов.
— Деда, тебе нехорошо? – спрашивает он, проходя в комнату вслед за ним.
— Устал с дороги просто, ничего страшного, — отвечает мужчина, с трудом кашель больной сдерживая. – Ты иди, не стой над душой и чай обязательно допей.
— Точно? – с подозрением смотрит. Дедушка, как будто еще сильнее, похудел с последней их встречи и постарел.
— Когда я тебе врал? – фальшивую на лицо улыбку приклеивает.
— Ну ладно, смотри у меня и говори, если что, — напоследок кидает и обратно возвращается на кухню, чтобы позвонить Чимину и узнать все подробности, ну и поблагодарить его с братом за помощь.
Трубку снимают почти сразу же, динамик омеги вопросами непрекращающимися взрывая.
— Хён! Ты как? Тебе лучше? Что-нибудь надо? Я все сделаю, скажи только. Мы с Сокджином на низком старте!
— Да тише ты. Нормально со мной все, если не учитывать чертов эструс, — усмехается иронично Юнги, теплом изнутри наполняясь от участливости друга.
— Блядь, пупс, ты нас так всех напугал! Повезло еще, что Тэмин подоспел и до квартиры тебя доставил! – продолжает из динамика литься.
— Это все, конечно, хорошо и я поступком Инфинита поражен, но ты-то как у меня оказался?
— Как-как, сразу после игры к тебе сорвался, которую, кстати, мы выиграли. Хосок под конец вообще зажег! Снес блок энхов, как коробку картонную, но сейчас не об этом, а о тебе…
— А что обо мне? Я нихрена не помню. Так что выкладывай и не юли. Все как есть рассказывай, — с облегчением выдыхает заметным, радуясь за команду.
— Ну… — тушуется Чимин. – Когда я пришел, Тэмин как раз выходил из квартиры и мы на пороге столкнулись, а потом…
— Только не говори, что он тебя ударил?
— Да нет, как раз-таки наоборот, — нервно посмеивается гамма. – Он меня засосал, а когда мы тебя безумного пытались успокоить, так вообще мне в чувствах признался! Прикинь!
— Не знаю даже, смеяться мне или плакать, — в голос ржет Юнги, невольно представляя, как эти два идиота рядом с ним течным, находясь в непосредственной близости, отношения выясняли, что так-то вот вообще не смешно, но для него очень даже прекрасно. Ведь парни не набросились на него, как то могло было бы быть, а помогли. Что это, если не удача? Дружба.
— Я вот тоже не знал. Тебе так плохо было, что обо всем остальном мне как-то не думалось совершенно. Деду твоему сразу же позвонил, так как ты не переставал вопить как резанный. Боже, страшнее дня я и не припомню. Тэмин боялся, что ты помрешь, а я…Блядь, ну пиздец же. Ты как мечта пах, а мы кукухой уже были готовы поехать, благо мазь крутая у тебя в аптечке лежала. Так вот… Укол тебе поставили и ты наконец спокойно заснул. Я тебя переодел, а после и братишка, как на пожар примчался и мы на него тебя оставили.
— Спасибо, Чиминни. Ты даже представить не можешь как я тебе и Тэмину благодарен. Хёну тоже мою благодарность и извинения передай. Я не хотел, чтобы вы все это видели… — устало произносит омега, потирая переносицу.
— Да какие могут быть благодарности? Мы же друзья, а не кто-нибудь! – возмущается Пак и закусив губу обеспокоенно добавляет. – Ты это… у тебя всегда так течки проходят и как ты вообще сейчас в целом?
— Обычно проходят, просто в этот раз…
— Я понял, не говори. Воспоминания и все дела…
— Да, — тяжело вздыхает Юнги, невольно щеки впалые окропляя слезинками первыми. – Сейчас мне действительно лучше. Успокоительные помогли, да и деда обо мне заботится.
— Это хорошо, — грустно улыбается Чимин. – Мне так тебя жаль… Ты не должен был переживать все то снова.
— Забей, проехали. Лучше расскажи, что у вас там с Инфинитом.
— О, — тянет весело гамма. – У нас прямо «романтика» целая образовалась. Этот мудак знаешь что мне сказал? Что я его енотик и никуда теперь от него не денусь! Не извинился — ничего, а сразу целоваться полез! Пока до дома добирался, он мной все стены обтер, благо еще член свой в штанах удержал, хотя и порывался ко мне на «рамен» заглянуть, а я что? Послал я его короче, а потом в душе передергивал как малолетка.
Юнги чаем остывшим давится от таких подробностей, счастливый за друга. Хоть у кого-то в жизни налаживается все.
— А я тебе говорил, — посмеивается омега. – Но то, что ты его послал – это правильно. Пусть помучается.
— Вот и я так же подумал. Кстати, Хосоку мы сказали, что у тебя давление скакануло, так что придерживаемся этой легенды.
— Он сильно злился? – нервно, меж тонких пальцев, перекатывая чайную ложку, спрашивает.
— Сначала да, но потом даже сам порывался к тебе завалиться и поухаживать, — поигрывает бровями, радуясь, что друг не рядом сейчас и ударить его не может. – Отвечаю, он на тебя запал.
— Да иди ты! – фыркает Юнги, новый внизу спазм ощущая, при воспоминаниях о сумасводящем аромате морском капитана. Черт! Это ненормально. Нельзя так реагировать на Шедоу. – Ладно, у меня тут новая волна, кажется, начинается, пойду поною в подушку.
— Воу-воу, может мне и вправду капитана к тебе отправить?
— Ага, познакомлю его с дедом, — язвит Мин и перед тем, как окончательно звонок завершить, бросает. – А вообще, завязывай уже с этим. Не смешно.
— А кто смеется-то? — Чимин под нос себе буркает.
***</p>
Шедоу
«Тебе уже лучше, карапуз?»
Соник
«Да, думаю, через пару дней появлюсь на тренировке. Еще раз прости, что так все получилось. Резко как-то поплохело»
Шедоу
«Ты поправляйся главное и не спеши с больничного выходить. Осложнения тебе не нужны»
Соник
«Все хорошо, правда. Не стоит волноваться. Тем более на следующей неделе очередная игра, не хочу потерять форму»
Шедоу
«Не потеряешь, в отличие от кое-кого»
Соник
«Ты о ком?»
Шедоу
Кликните здесь, чтобы просмотреть это вложение.
«Тэмин сегодня вернулся. Ну как вернулся… Как ты видишь, я его на тренировку не пустил и он поперся в одиночестве заниматься на улицу. Надолго его не хватило, вот лежит теперь на солнышке и дурака валяет»
Соник
«Ха-ха, не скажу, что меня это не радует, но… Простишь его может?»
Шедоу
«Я, конечно, отходчивый, но это не отменяет того, что и Инфинит поступок свой осознать должен, а иначе ему в команде делать нечего. Он не просто нас бросил, но и тебя намеренно покалечил, а такое спускать на тормозах нельзя»
Соник
«Брось, подумаешь ударился при падении. Уже все прошло. А вину он осознал и даже более того… Когда мне стало плохо, Тэмин не прошел мимо и помог мне благополучно до дома добраться. Поверь, мы не враги, да и они с Чимином, кажется, помирились»
Шедоу
«Оо, я удивлен. Хотя знаешь… все это как-то странно, впрочем, с тобой по-другому и не бывает»
Соник
« :) »
Шедоу
«Я так понимаю, вы с енотом больше не встречаетесь?»
Соник
«Мы и не встречались. Все это для вправления кое-чьих мозгов было, а иначе эти два идиота так бы и мучились»
Шедоу
«Истинный связующий всегда наперед все ходы просчитывает?»
Соник