Приключения как они бывают (2/2)

Толпа отреагировала бурно, даже слишком, потому Вильгельм попытался отцепить от себя ребёнка, который рьяно сопротивлялся каждому аккуратному движению немца, всё сильнее обнимая его ногу. Толпа приближалась с неумолимой скоростью, однако начала замедляться. Твангсте, заметив это, нахмурился. Женщины испуганно смотрели то на мальчика, то на его боевую подругу.

Калининград вскинул брови. Так они боятся, что он что-то сделает детям. Не спуская взгляда с людей, которые ещё больше вооружились, пока бежали за ним, парень, немного увеличив нажим, всё-таки аккуратно отцепил от себя мальчонку, а после снял с себя и девочку, осторожно отпустил ничего не понимающих ребятишек, и чуть-чуть подтолкнул их вперёд, тем самым выиграв немного времени, чтобы оторваться.

Забегая в следующий двор, Калининград инстинктивно пригинается, когда над головой пролетает палка, и, не без труда, разумеется, перемахивает через низкую оградку, что отделяла небольшую засаженую деревьями, травой и кустами площадку посреди двора.

Шанс пропасть из виду толпы, наконец, появляется: следующий выход из двора, который аркой раскинулся над дорогой, словно вырезав дыру в стене огромного многоэтажного дома. Забежав в этот маленький тоннель, Вильгельм опасливо оглядывается, дабы оценить ситуацию позади себя, однако оценить не успевает, ибо во что-то врезается. Точнее в кого-то.

—Извините.—ломано кидает Твангсте, из-за удара отшагнув назад, и хочет было продолжить свою, кажется, бесконечную беготню по городу, как его вдруг отдергивают за руку, из-за чего он опять врезается в него же.

В месте, где стоял немец, об стенку разбивается обломок кирпича, который явно метил в голову Калининграда. Вильгельм, испуганно сглотнув, ненароком кидает взгляд на своего спасителя и не сдерживает радостный возглас, который никак не ожидал от себя.

—Гриша!—без преувеличения, практически счастливо смотрит он на Волжского, который, кажется, не до конца понял, что здесь происходит.

Сталинград лишь сильней сжал руки, словно боясь отпустить плечи Калининграда, и обеспокоенно смотрел на кровоточащие раны немца, которые появились на его лице за какие-то полчаса.

—Всё, попался фриц!—усмехается довольный голос в толпе, а за ним слышится поддерживающий гогот.

Волжский хмурится и, прикрывая Твангсте рукой, встаёт перед ним. Вильгельм и не спорит. Позорно спрятаться за чьей-то спиной на сей момент лучше, чем быть избитым до полусмерти. До смерти, разумеется, не получилось бы: города бессмертны. Но и мучиться не хотелось, ибо свежи были воспоминания советской операции по взятию Кёнигсберга.

Крепко вцепившись в рукав чужого пальто, он лишь испуганно выглядывает и чувствует, как слабнут ноги после бега, а горло начинает саднить. Добегался.

—Вы чего устроили? Среди бела дня человека избиваете.—холодно кидает Гриша, внимательно смотря на поменявшиеся лица людей, что шли впереди.

—Товарищ, вы не понимаете, это же немец. Иноагент. Нам нужно избави...

—Законы военного времени более недействительны. Под суд захотели?—презрительно смотря на мужчину, который возглавлял всю эту временную шайку, процедил Сталинград и ещё отшагнул на полшага назад, сильнее прикрывая Калининград.

—Это, кажется, вас пора к стенке ставить. Укрываете врага от правосудия.—заметил пьяница, который одним из первых ударил Вильгельма и которого он, наверное, запомнит навсегда.

—Так, немедленно прекратить весь этот балаган!—запыхавшись от бега, проговаривает молодой милиционер и из последних сил свистит, привлекая внимание на себя.—Что здесь происходит?

—Да, вот гражданин пытается укрыть фашиста от наказания.—недовольно отзывается женщина, размеренно постукивая сломанным зонтом по ладони.

—Это не враг. Да, немец, но не враг.—холодно поясняет Волжский, после слов которого по толпе пролетает удивлённый гул.—Он прибыл в нашу страну из советской зоны оккупации<span class="footnote" id="fn_32182087_0"></span> и никогда не поддерживал идеалы третьего рейха. Так что это разбой, а не правосудие.—произносит он, с опаской смотря то на толпу, то на служащих.—С вашего позволения мы пойдём.—коротко обрывает Волжский и тянет смотрящего в землю Твангсте за собой, оставляя возмущенную толпу на совесть милиции.

***</p>

До магазина, откуда и пропал Вильгельм, Калининград и Сталинград доходят молча. Да и что они могут сказать друг другу, если всё равно не понимают друг друга. Резко остановившись, Волжский кидает задумчивый взгляд на вход.

—Может, поверят...—тихо бормочет он и немного тянет Твангсте за рукав верхней одежды, таща за собой прямиком в здание. Вряд ли кому-то из них захочется наступать на те же грабли.

—Я тут занимал за женщинами, можно встать на своё место?—оставив немца у входа, где его теперь прекрасно видно, слегка неуверенно спрашивает Гриша, подходя к очереди, люди в которой заинтересовано смотрят на разукрашенного парня у двери.

—Придумал тоже. Вставай в очередь, как и все, нечего нам сказки рассказывать.—недовольно рявкнул какой-то мужчина с конца толпы, однако его быстро прервали.

—Не придумывает он. Был он здесь, был.—замечает старушка, которую Волжский недавно пропустил вперёд.

—И я видела.—раздаётся звонкий голос девочки, той самой, что тащила мать сквозь толпу, а сама женщина спешно подтверждает и слова старшей и слова своей дочери. К недовольству многих, Сталинграда всё-таки пропускают к его месту.

***</p>

Зайдя в квартиру, Вильгельм медленно вдыхает разбитым носом уже ставший родным за пару дней аромат полупустой сталинградской квартиры. Волжский швыряет ключи на тумбочку, а мешок, в котором была провизия, ставит на пол.

—Es ist wirklich nicht meine Schuld. Er mich... ich... Das wollte ich nicht...<span class="footnote" id="fn_32182087_1"></span>—начинает судорожно оправдываться Твангсте, вешая испачканное пылью пальто на вешалку, словно Волжский мог его понять, однако договорить не успевает.

—Я думал, что не найду тебя...—бессовестно воспользовавшись тем, что немец не понимает его, с большим облегчением выдыхает Сталинград, поддавшись порыву и обняв Вильгельма, отчего тот, кажется, теряет дар речи, так и не закончив фразу.

Калининград лишь удивлённо хлопает глазами. Такое поведение Гриши, мягко говоря, застало его в расплох. Такого стоило ждать, кажется, от кого угодно, но не от Сталинграда. С каждым днём Вильгельм удивляется этому парню всё больше.

—Московский бы точно убил меня.—нервно добавляет Волжский, словно пытаясь оправдать свои настолько неожиданные действия, и резко отпрянул, после чего молча взял сумку с едой и пропал за поворотом, словно ничего и не было.

—Was?<span class="footnote" id="fn_32182087_2"></span>—спустя пару минут раздумий ошарашенно выпаливает немец, всё ещё недоуменно смотря вперёд и переваривая всё то, что случилось.

***</p>

—Hast du zufällig keine zusätzlichen Klamotten?<span class="footnote" id="fn_32182087_3"></span>—немного отойдя от сегодняшних событий, спрашивает Твангсте, подойдя к Грише, что что-то делал на кухне, и аккуратно касается переносицы, где зонтом была рассечена кожа.

—Я так понимаю, тебе нужна одежда.—осмотрев на собеседника с ног до головы, задумчиво предположил Волжский и над чем-то раздумывая, направился к шкафу.—Вроде у меня было что-то примерно твоего размера...

***</p>

Аккуратно суша разбитую голову полотенцем, Калининград вышел из ванной и обнаружил Волжского за рассматриванием журнала, который утром всё таскал он сам. Гриша, оторвавшись от разглядывания картин выдающихся художников, что были опубликованы в издании, кивнул на диван, приглашая Вильгельма сесть, а сам направился к своей комнате.

Твангсте лишь положительно кивает и усаживается. Спустя пару мгновений размышлений, он весело усмехается: а в Союзе не так уж и скучно. Может его, так сказать, переезд к лучшему?

От весёлых-невеселых мыслей его оторвал Гриша, который вышел из комнаты. В его руках было несколько бинтов и небольшая бутылка. Оставив это всё на диване, Сталинград уходит за ножницами, а Вильгельм тем временем не упускает возможности поинтересоваться содержимым бутылки.

—Водка?—удивлённо спрашивает немец, откупорив её и с опаской вдохнув пары жидкости, и недоуменно смотрит на советского.—Im Ernst?<span class="footnote" id="fn_32182087_4"></span>

—Да, спирт сейчас в дефиците, поэтому пользоваться будем подручными средствами.—отзывается подошедший Гриша и забирает бутылку, после этого смочив алкоголем маленький кусочек марли.—Закрой глаза, а то щипать будет.—просит Волжский, подходя чуть ближе к Твангсте.

—Ich verstehe nicht.<span class="footnote" id="fn_32182087_5"></span>—в очередной раз вздыхает Вильгельм, однако глаза прикрывает, чуть жмурясь от обжигающих прикосновений смоченной водкой марли.—Ich muss die Sprache lernen. Eilig.<span class="footnote" id="fn_32182087_6"></span>—тихо бормочет он и невольно шипит, когда Волжский чуть сильнее нажимает на рану.