Азы (2/2)

—А начнём с существительных. Чай.—проговорил Сталинград, аккуратно протягивая кружку, чтобы не пролить кипяток на немца.—В кружке.

—Чай...—довольно весело повторил Твангсте и, приняв напиток, осторожно подул на него, сдувая с тонкие струйки пара, поднимающиеся наверх.—В кружке...

Охох, эту ночь Калининград вряд ли когда-нибудь забудет, ибо такое невозможно забыть. Всё. Всё, что было в квартире, а было этого всего довольно много, несмотря на её довольно скромную обстановку, было вынуто из самых укромных мест и не совсем аккуратно разложено на полу, начиная от гостиной и заканчивая самым порогом у двери, что вела на лестничную клетку. Какие-то игрушки, вся одежда, что была у Гриши, посуда, различные безделушки, книги, инструменты, обувь, постельное бельё, пару горшков с цветами, болтики, гвоздики, даже немного патронов от различного оружия... Дело дошло даже до еды: на свет были вытащены некоторые приправы, что имелись у Волжского, и несколько мешочков с крупами. Вильгельм никогда не забудет тех удивлённых, сонных глаз Сталинградской соседки, у которой они часа в два ночи попросили по горсти пшена и гороха и немного муки.

***</p>

На секунду еле продрав глаза от какого-то звука, что неприятно резал уши уже несколько минут, Вильгельм лишь сонно нахмурился и уткнулся в лицом в подушку, дабы спрятаться от него, однако всё тот же звук да и какой-то странный шелест под ухом заставили немца что-то недовольно пробурчать и приподняться на руках, вяло осмотреться, пытаясь хоть сообразить.

Первое, что он понял, это то, что у него ужасно замёрзла рука, которая, из-за того, что Твангсте лежал на животе, похоже, «ночевала» на полу. Скинув мешающие листы бумаги, сунув руку под подушку и почувствовав, как по конечности разливается долгожданное тепло, Вильгельм опять прикрыл глаза, приняв лежачее положение и обняв подушку, в надежде вновь заснуть, однако звук опять о себе напомнил и немец нехотя переворачивается и принимает полусидячее положение, заспанным взглядом ища часы.

«Шесть утра... Интересно, во сколько я уснул? Ах да, было пол пятого, довольно долго спал...»

Насмешливо произносит про себя Калининград и устало тянется, не совсем, но почти проснувшись. В этот момент до него доходит, что это не просто звук, а звонок, на который всё ещё неистово нажимают, пытаясь хоть кого-то разбудить.

—Grisha, da ist jemand gekommen.<span class="footnote" id="fn_31677655_7"></span>—сонно тянет немец и, наконец сфокусировав свой взор на комнате, в поисках самого хозяина квартиры обводит всë помещение долгим взглядом, и очень скоро натыкается на Сталинград прямо перед собой.

Волжский, придерживая лежащий на груди словарь, крепко спал в ногах у Твангсте, правда не лёжа, а сидя, ибо большего не позволял диван, и словно не слышал этого противного звука. Вильгельм лишь молча пожалел чужую спину и, окончательно сев, аккуратно дотронулся до чужого плеча, чуть потормошив его.

—Гриша... Гриш... Steh auf.<span class="footnote" id="fn_31677655_8"></span>—несмотря на все попытки Калининграда, Волжский лишь недовольно отмахнулся и отвернулся от своего нового соседа, чуть поменяв позу.

«Как можно так крепко спать? Особенно после войны?»

Хмуро подумал Вильгельм и решил встать сам. Так, хотя бы посмотреть, кто там. Аккуратно вытащив ноги из под Сталинграда, Вильгельм слез с дивана и острожно, чтобы не задеть что-нибудь ногами, побрёл к двери.

—Волжский, Твангсте! Вы что там делаете! Откройте!—за дверью послышался грубый голос Московского, а за ним последовало и несколько громких ударов кулаком о дверь, отчего немец невольно вздрогнул.

—Ich komme, ich komme...—тихо кинул Вильгельм, отметив, что тот мог бы прийти и попозже часов так на пять, и провернул ключ в замке.

—Наконец-то, что вы тут делаете?!—раздражённо и довольно громко пробурчал Москва, практически врываясь в сталинградскую квартиру.

—Schlafen. Was kann ich um sechs Uhr morgens noch tun?<span class="footnote" id="fn_31677655_9"></span>—немного разобрав, что именно сказал ему Михаил, сонно пробормотал Вильгельм, потирая глаз кулаком.

—Geht es Ihnen gut?<span class="footnote" id="fn_31677655_10"></span>—из-за спины Московского довольно неожиданно выглянул Ленинград, обратившись к Твангсте, после чего появился полностью.

—Ja...

—Немец, ты где?—ответить Калининграду не даёт испуганный возглас Сталинград, а вскоре он и сам с грохотом, видимо, что-то задев, появляется в прихожей, недоуменно смотря на всю компанию.—Так, а вы что тут делаете?—хмуро, но с некоторым облегчением, спрашивает Волжский у прибывших, краем глаза смотря на Твангсте.

—Поговорить. Выйдем на два слова?—кивнув на дверь, произносит Московский и, не дожидаясь ответа выходит на лестничную клетку, а за ним следует и Гриша.

—Und seit wann schläft Grisha so fest?<span class="footnote" id="fn_31677655_11"></span>—мягко усмехнувшись проговаривает Невский, с интересом глядя на стопку книг около своих ног, на что Твангсте лишь неловко улыбается.

—Warum wird er düster, wenn er dich sieht?<span class="footnote" id="fn_31677655_12"></span>—словно невзначай спрашивает Калининград, проводив парня взглядом за дверь, и тут же поворачивается к Саше.

—Er ist immer so, und auch der Krieg hat Spuren hinterlassen... <span class="footnote" id="fn_31677655_13"></span>—проговаривает Невский и, слегка удивленно переспрашивает.—Нast du es in dieser Zeit nicht bemerkt?<span class="footnote" id="fn_31677655_14"></span>

—Immer? Im Ernst?<span class="footnote" id="fn_31677655_15"></span>—удивлённо вскидывает бровь немец и, дождавшись положительного кивка, чуть приподнял уголки губ, немного улыбнувшись.—Nein, habe ich nicht bemerkt...<span class="footnote" id="fn_31677655_16"></span>

—Саш, скажи ему, что я уйду по работе. И пойдём, Московский тебя заждался.—быстро проговорил Сталинград, на мгновение заглянув в квартиру, дабы взять своё почти высохшее пальто и забрать ключ.

—Wir gehen geschäftlich, vermisse es nicht.<span class="footnote" id="fn_31677655_17"></span>—улыбнувшись, перевёл Невский и, попрощавшись вышел из квартиры вслед за Волжским, оставляя немца одного.

—Пока.—по-русски протянул Вильгельм и, дождавшись, пока ключ провернут в скважине, закрыв дверь, со спокойной душой пошёл досыпать своё.