Русско-немецкий словарь (1/2)
Что бы новоявленный Калининград не делал за это долго тянущееся время, Волжский всё с интересом что-то читал в русско-немецком словаре, иногда переводя вопросительный взгляд на Вильгельма и дожидаясь от него короткого и слегка неловкого «Was?<span class="footnote" id="fn_31579802_0"></span>», вновь с удовлетворённой ухмылкой возвращался к книге. Твангсте уже в который раз недоуменно выгибал бровь, однако ничего не говорил. А толку? Гриша всё равно его не понимал.
—Фриц...—вдруг окликнул его Сталинград, вновь как-то странно посмотрев на него, отчего Вильгельму стало, мягко говоря не по себе.—Сможешь повторить: шла Саша по шоссе и сосала сушку. Ну же... Шла, Саша...—медленно выговаривая каждое слово, начал проговаривать Гриша, пытаясь тем самым объяснить немцу, что от него требуется.
Поняв, чего именно от него хочет его русскоговорящий знакомый, Калининград тяжело вздохнул и накрыл своё лицо ладонью, чуть покачивая головой.
—Willst du mich verarschen?<span class="footnote" id="fn_31579802_1"></span>—многострадальчески протянул Вильгельм и подпер спиной стенку поезда, с интересом наблюдая за тем, как Волжский что-то начал искать у себя в кармане, после его слов.
—На, пиши.—положив на стол, что разделял небольшой кусочек смятого листка и сломанный, но ещё бывший в состоянии писать, карандаш, проговорил Гриша и пододвинул всё это поближе к Твангсте.—Что говоришь...—он указал на свой рот, а потом медленно перевёл указательный палец на бумагу, ткнув её, и взял в руки карандаш.—... пиши сюда.—для наглядности он чиркнул грифелем по чистой поверхности листа и кинул выжидающий взгляд на немца.
Тот кивнул и взял в руки обломок карандаш и исподлобья посмотрел на Гришу. Если честно, сейчас он был не в лучшем состоянии, о чём очень отчётливо говорили мешки под глазами и довольно уставший вид. Поэтому для себя Вильгельм быстро решил, что именно напишет на этом листке.
Быстро выписав родные латинские буквы, которые пришлось сделать немного мелкими, ибо «разговор» обещал быть длинным, Калининград с тихим стуком положил карандаш на столешницу и продвинул обрывок бумаги к Сталинграду, который тут же принялся расшифровывать запись. Может, переписка не такая уж и плохая идея?
—Почему я не сплю?—вопросительным тоном прочитал Сталинград то, что у него получилось, и на секунду даже засомневался, что правильно перевëл данное ему предложение, однако вновь залез в книгу, ища нужные слова.
—Lange Geschichte. Später.<span class="footnote" id="fn_31579802_2"></span>—вслух прочитал Твангсте и добродушно усмехнулся, параллельно забирая у собеседника карандаш.—Eine. Du hast vergessen, «eine» zu schreiben.<span class="footnote" id="fn_31579802_3"></span>—проговорил он и написал в начале чужого предложения забытое им слово, указывая Волжскому на ошибку.
—Хм... Ладно, учту...—задумчиво протянул Гриша с интересом смотря на немецкое предложение и вновь уткнулся в книгу, быстро перелистывая страницы.
***</p>
—Darf ich?<span class="footnote" id="fn_31579802_4"></span>—тихо спросил Калининград, пытаясь высмотреть лежащего Волжского за столом, который скрывал его лицо, и указал на книгу, которую оставили в покое буквально пару минут назад, ибо весь листок, где не осталось живого места, был исписан вдоль и поперёк, из-за чего, собственно, и было решено оставить несчастный словарь.
Из-за стола показалась Гришина рука, что потянулась за книжкой, которая тут же пропала как и лицо советского и его верхняя часть тела.
—Sicher.<span class="footnote" id="fn_31579802_5"></span>—вычитав нужное ему слово, он передал словарик немцу, который не много скривился, ибо сочетание «ch» было прочитано, как «ч».
—Sicher.—аккуратно поправил его Твангсте, произнеся вместо «ч»—«х», и принялся искать нужные ему слова, ибо задуманный вопрос мучал его уже минут так двадцать.