Небольшие потрясения (2/2)

—Они восстанавливаются после боевых действий, сам наверное понимаешь.—тяжело вздохнул Московский и устало посмотрел на Сталинград.

—Будто бы я не... Так, стоп, а почему не смогу отказаться?—посреди их спора до Волжского наконец доходят слова сказанные ещё в начале диалога.—Это шутка или...

—Нет. Тогда я буду вынужден подписать указ. Пойми, Гриш, остальные найдут тысячи причин, чтобы не брать его к себе, а ты уже сегодня ему помог. Это не займёт много времени. Ну, я так думаю.—пожимает плечами Москва, предвкушая реакцию на ещё одну новость из этого раздела.

Волжский нахмурился. Знает же, гад, куда надо давить и что говорить. И прекрасно знает, что тот не оставит слабого в беде.

—Ла-адно...—после недолгого молчания недовольно протягивает Гриша и складывает руки на груди, хмуро смотря на довольно улыбающегося Московского.—И сколько раз в месяц придётся мотаться в этот Калининград?

—Он будет жить у тебя...

***</p>

—Я знал, что ты не оставишь меня, да и вообще нас в столь трудной ситуации.—улыбнулся Московский, провожая Волжского за дверь, чувствуя, как сильно звенит в ушах после новой порции возмущений со стороны Сталинграда.—Спасибо. В знак благодарности, я тебе так уж и быть куплю билеты до города...

—Не стоит. Сам разберусь, не маленький.—спокойно произносит Сталинград, отмахиваясь от уже надоевшего ему Москвы.—Обидно, что против немцев двести дней держался, а здесь за полчаса уломали.—хмуро бурчит он, поправляя вздернувшийся воротник на пальто, и, почувствовав на себе чужой взгляд, переводит взор на немца, который тут же смущённо отворачивается от него, возращаясь к разговору с Ленинградом.

Конечно, как тут не посмотришь, если спустя полчаса гневных криков, споров, каких-то подозрительных стуков и нецензурных, некоторые из которых Твангсте узнал после того, как его за три дня завоевала Красная Армия, слов из кабинета вышел тот же спокойный Сталинград и такой же спокойный Москва.

—А как я с ним говорить буду? Язык жестов учить?—вновь повернувшись на Московского, спросил Гриша, забыв уточнить этот момент во время их лёгкой дискуссии.

—В ближайшее время мы наймем нужных людей, а пока... Как-нибудь?—полувопросительно проговорил Михаил, пожав плечами, за что получил тяжёлый вздох со стороны собеседника.

—Wilhelm, komm hier.<span class="footnote" id="fn_31511622_8"></span>—вдруг произнёс Сталинград после чего словил на себе три удивлённых взгляда, в том числе и Вильгельма.—Чего так смотрите? Я же говорю, двести дней от немцев отбивались... Кое-что запомнил.—пояснил он, чуть усмехнувшись над получившейся реакцией, и кивнул головой в нужную сторону, тем самым зовя немца за собой.—Вы ему всё объяснили?

—Да.—тут же отозвался Ленинград и, спохватившись, быстрей, ибо эти двое уже уходили, полез в походную сумку, что висела через плечо.—Гриш! Держи, думаю, тебе пригодится.—дождавшись, пока тот повернётся, Саша протягивает ему немецко-русский словарь.

—Не думаю, что мне это поможет, но спасибо...—задумчиво протягивает Сталинград, но книжку берёт.

***</p>

—Гриш...—вдруг с ярко выраженным акцентом раздаётся возле Волжского и тот удивлённо смотрит на немца, который и произнёс его имя.

—Что, прости?

—Ist ”Grish” Stalingrad? ist das dein Name?<span class="footnote" id="fn_31511622_9"></span>—осторожно спрашивает Твангсте, наконец решив узнать, почему Ленинград его так назвал.

—Меня зовут так. Только не Гриш, а Гриша.—толком не поняв, в чем состоит вопрос, попытался хоть что-то объяснить Сталинград, и, похоже, ему это удалось.

—Ja, ich habe es verstanden.<span class="footnote" id="fn_31511622_10"></span>—задумчиво протянул Вильгельм, пытаясь что-то вспомнить.—Кönnten Sie mir meinen neuen Namen sagen?<span class="footnote" id="fn_31511622_11"></span>—решив попытать удачу, спросил немец, с надеждой посмотрев на Волжского, и чуть сощурился от солнца, которое сразу же встретило их, когда они вышли на улицу.

—Я тебя не понимаю...—как бы не старался вникнуть в чужие слова Сталинград, ничего не получалось.

—Du bist Stalingrad, und ich bin...<span class="footnote" id="fn_31511622_12"></span>—указав сначала на Гришу, а потом на себя, попытался объяснить Твангсте таким способом, ибо напрочь забыл своё новое русское название и нетерпеливо пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить.

—Аа. Ты про это. Калининград.—усмехнулся от собственной недальновидности Волжский и вдруг заметил, что на них как-то косо смотрят люди.

—Ja, Kalinin...—довольно успешно начал он и вновь завис, вспоминая последнюю часть слова.

—Град. Калининград.—вновь терпеливо напоминает Гриша.

—Ja, Grad, genau wie du.<span class="footnote" id="fn_31511622_13"></span>—неловко почесав затылок, тихо посмеялся он и заметил, что его собеседник как-то странно на него смотрит.—Stimmt etwas nicht?<span class="footnote" id="fn_31511622_14"></span>

—Твой китель... Слишком много внимания привлекает.—совсем не поняв, что спросил Твангсте, но прекрасно поняв, что причиной повышенного внимания со стороны москвичей служит немецкая форма на его знакомом, которая хорошо отпечаталась в памяти советских граждан, пробормотал Сталинград и тут же скинул с себя своё пальто.—Снимай.—коротко кинул он немцу, указав на свою верхнюю одежду, дабы показать, что от Вильгельма требуется.

Как только с кителем было покончено, на плечи Твангсте тут же упало тяжёлое пальто Волжского: несмотря на июль, погодка в Москве была так себе и дождь попеременно менялся с солнцем местами.

—Ist dir nicht kalt?<span class="footnote" id="fn_31511622_15"></span>—не ожидая такого, спросил Вильгельм и тяжело вздохнул: он же его не понимает...

Даа, это будет весело...

Ja, das wird Spaß machen<span class="footnote" id="fn_31511622_16"></span>...</p>