Платок (2/2)
—Саш...—многострадальчески протягивает Михаил, посмотрев на Ленинград, и кивает в сторону новенького.
—Wilhelm...—Александр, который тут же с полуслова понимает в чем заключается просьба друга, приветливо улыбается вконец зашуганному немцу, что-то произносит на немецком.—...wer hat dir das angetan?<span class="footnote" id="fn_31404390_0"></span>—указывая на лицо, спрашивает он и замечает, что Кёнигсберг заметно оживился, услышав родную речь.
—«Фашист значит...»—проносится у Волжского в голове, и он, фыркнув, лишь продолжает с невозмутимым видом слушать, что же ответит этот фриц, предполагая какой вопрос ему задали.
—Niemand. Ich bin einfach unglücklich gefallen.<span class="footnote" id="fn_31404390_1"></span>—пожимает плечами Твангсте, равнодушно смотря то на Ленинград, то на Москву и пытаясь вести себя более подобающе для многовекового города.
—Говорит, что неудачно упал.—тут же переводит Саша, и по комнате проносятся довольно громкие перешептывания остальных.
—Тихо.—грубо просит Москва, мягко говоря затыкая остальных, и с подозрением смотрит на Волжского, которые лишь в ответку посылает свой холодный взгляд пугающих красных глаз.—Это он?—указывая на Сталинград, спрашивает Михаил, похоже, напрочь забыв о том, что его не понимают.
—Ist er das?—тут же переводит Саша, и на Вильгельма начинают пытливо смотреть все присутствующие, словно пытаясь понять хоть какое-то слово из этого странного, на их взгляд, языка.
—Was?—нахмурившись, переспрашивает Твангсте, однако тутже продолжает начатую фразу.—Nein. Er hat mir im Gegenteil geholfen<span class="footnote" id="fn_31404390_2"></span>—в оправдание своему спасителю говорит Кёнигсберг и терпеливо ждёт, пока Ленинград переведёт это, дабы продолжить свою тираду, однако Московский поднимает руку вверх, прося их всех замолчать.
—Так, вы двое. Зайдёте ко мне позже. Сейчас у меня нет времени слушать вас. Коротко расскажу, зачем мы тут собрались, и можем расходиться.—торопливо проговорил Москва, мимолётно глянув на часы и пробежал глазами по строчкам приказа, что держал в руках.—По итогам Потсдамской конференции Кёнигсберг перешёл под власть Советского Союза и согласно этому приказу от 4 июля сего года, то есть 1946, официально становится Калининградом. Так что, друзья мои, прошу любить и жаловать. А вы Вильгельм, добро пожаловать. Herzlich willkommen<span class="footnote" id="fn_31404390_3"></span>.—еле выговорив эту выученную ещё утром фразу, улыбнулся Михаил и вновь перевёл взгляд на свои наручные часы.—Гриш, подойдешь через минут сорок, ладно? Мне надо кое-что обсудить с тобой.
Волжский лишь молча кивнул ему и перевёл взгляд на уже Калининград, которого облепили со всех сторон другие более крупные города Союза, что-то пытаясь спросить у него и всё время бесперебойно прося Ленинград перевести ему их вопросы.
«И что же Московский задумал...»