Платок (1/2)
Метров за пятнадцать до той самой двери, за которой уже, скорее всего, вовсю шло собрание, на которое они явно опоздали, Кёнигсберг наконец перестал опасливо оглядываться по сторонам и за свою спину, однако расслабляться рядом со Сталинградом ему не очень-то хотелось. Именно поэтому, когда Волжский неожиданно для него остановился перед самым входом, немец сильно дёрнулся и, вновь отпрянув, довольно ощутимо приложился спиной о холодную стену, чувствуя, как побитые рёбра тут же отозвались на удар тянущейся болью. Гриша лишь кинул на своего нового знакомого быстрый, но недоуменный взгляд и полез во внутренний карман своего пальто. Вильгельм негромко сглотнул, опасливо и внимательно смотря за каждым движением советского и молча моля Бога о том, чтобы тот не достал из кармана нож или ещё чего похуже.
Несмотря на опасения Твангсте и к его огромному облегчению в правой руке Сталинграда мелькнула небольшой кусочек белой ткани, а вот в левой оказалась металлическая фляжка с водой. Быстрым движением откупорив ёмкость с водой, Гриша несильно наклонил её, выливая небольшую часть воды на угол тряпицы, тем самым смочив её.
—Держи. Сотри кровь.—коротко бросил Сталинград и под непонимающий взгляд этого странного парня протянул ему наполовину мокрый платок, дабы тот убрал свой боевой раскрас.
Вильгельм, в силу своего знания иностранного для него языка, лишь нахмурился и медленно поднял слегка растерянный взор с ткани прямо на Гришу, который тяжело вздохнул и насильно вручил платок в руки парня, после чего немного лязгая металлом о металл, закрыл воду.
—Кровь, говорю, сотри.—более-менее терпеливо ещё раз произнёс Волжский и размашистыми движениями указал на своё лицо, словно пытаясь показать, где у собеседника, если его таковым можно назвать, пятна от красной жидкости.
Наконец поняв, что от него хочет советский, Кёнигсберг аккуратно дотрагивается холодной тканью до небольшой раны на губе и лёгкими движениями стирает уже подсохшую кровь, изредка посматривая на своего проводника, который лишь молча показывал на себе, где ещё оставались следы недавней встречи.
***</p>
—Где Московский?—не успев даже толком войти, сразу спрашивает Волжский и, не дожидаясь какого-либо приглашения, проходит к своему месту, отмечая, что все присутствующие, похоже, кого-то ожидали.—Ты не хочешь объяснить, кто это и что он тут делает?—заметив Москву на своём обыденном месте, во главе стола, сразу же, не задумываясь спросил он и махнул рукой в сторону своего «без пяти минут знакомца».
Вильгельм входит в зал следом за Гришей, однако не так смело и нагло, как советский, и, опустив голову, дабы не видеть тех многочисленных, заинтересованных взглядов и не встречаться с ними, садится прямо напротив Миши, который недоуменно смотрел на него, словно пытаясь что-то угадать.
—Вильгельм...—с подозрением тянет Московский его имя, заставляя немца поднять голову и посмотреть на того, кто его зовёт.—Это ты его так?—удивлённо вскинув бровь, спрашивает Москва, увидев на лице Кёнигсберга пару ссадин и перевëл взгляд на Волжского, который тут же нахмурился от такого наглого заявления.
—С чего мне его трогать?—недовольно буркнул Гриша и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди и выжидающе смотря на столицу.—Мне бы для начала узнать, кто это, а потом уже кулаки распускать.