Глава 3. Я с тобой не закончил, маленькая госпожа (1/2)

На пороге стоял Синан Эгемен в серой кофте на молнии со спортивной сумкой на плече. Хазан вздрогнула, не зная, что сказать или сделать, чтобы повернуть время вспять и предотвратить эту ситуацию.

— Я спрашиваю, ты кто такая? Что ты делаешь в моей комнате?

— Я новая горничная, г-господин, — вышло ужасно жалко, словно она была мизерным, затравленным насекомым без права на существование.

Синан сбросил сумку на пол, захлопнул дверь и стал неторопливо приближаться.

— А что ты забыла в моей спальне? Что делала здесь в полной темноте, а, новенькая?

Хазан инстинктивно попятилась назад, но Синан не думал отступать. Он подошёл вплотную и, схватив её обеими руками за предплечья, больно сжал.

— Ну же! Говори!

Она зажмурилась и вжала голову в плечи, боясь, что он сейчас ударит её, отбросит в стену или сделает ещё что-нибудь похуже.

— Пустите меня, господин, пожалуйста, пустите, — шептала Хазан, боясь применить в ответ силу или закричать на весь дом, потому что тогда дорога сюда ей точно будет заказана.

— Пустить, говоришь? — Синан хищно осклабился.

— Синан! — вдруг послышался мужской голос из-за двери. — Синан, ты здесь?

Раздался стук, а затем дверь отворилась.

— Синан… — человек в дверном проёме застыл как изваяние.

— Брат, — закатил глаза Синан и ослабил хватку. — Что тебе нужно?

Воспользовавшись ситуацией, Хазан сорвалась с места, пронеслась мимо Синана, едва не врезавшись в того, что стоял в дверях и загораживал ей путь. В последний момент ему удалось отпрянуть в сторону.

— Извините, — пробормотала Хазан, от стыда не в силах поднять голову и посмотреть на этого человека.

Когда она сбегала по ступеням, то услышала сверху:

— Что происходит, Синан?

— Я сам не знаю, кто это, брат…

Подонок! Мерзавец! Хазан потёрла ноющие предплечья, разгоняя кровь. Наверняка он оставил на её руках синяки — позорнейшие отметины превосходства, и по физической силе, и по положению в обществе. Так хозяева и обращаются со своей прислугой, не считая за людей, отказывая в элементарном уважении.

— Тварь… — прошептала она, смахивая набежавшие слезинки с глаз.

— Хазан? — у подножья лестницы стояла управляющая и неодобрительно смотрела на новенькую. — Что случилось? На тебе лица нет.

— Прошу прощения, госпожа Салиха, что-то попало в глаз. Сейчас умоюсь.

— Поторопись. Приехала машина господина Хазыма, он с минуты на минуту зайдёт в дом. Ты должна стоять здесь, рядом со мной.

— Хорошо…

— А господин Синан и господин Ягыз уже поднялись наверх.

Так, значит, это господин Ягыз внезапным появлением спас её из лап своего мерзкого братца…

— Ну же, Хазан, живо!

Она метнулась в уборную, наскоро умыла лицо ледяной водой и растёрла щёки полотенцем. Кожа лица вмиг порозовела, придавая хозяйке более цветущий вид.

В холле у входной двери выстроилась целая процессия: госпожа Салиха со степенным выражением лица стояла чуть впереди, за её спиной находились Атийе и Чичек, а возле лестницы — госпожа Севинч.

— Встань за Чичек, — приказала хозяйка Хазан, и та повиновалась.

Салиха подошла к двери и отворила её. Вымуштрованная десятилетиями службы, она, должно быть, умела слышать приближающиеся шаги господина Хазыма даже на расстоянии.

— Добро пожаловать, господин Хазым, — поклонилась Салиха. — Господин Гекхан.

Хозяин особняка в сопровождении старшего сына вошёл в дом.

— Спасибо, — поблагодарил он управляющую, скользнул уставшим взглядом по жене и вдруг замер, заметив Хазан.

— Дорогой, это наша новая горничная — Хазан Дениз, — представила её госпожа Севинч.

Лицо господина Хазыма не выражало особого удовлетворения ситуацией: сдвинув брови, он обшарил новенькую взглядом с головы до ног и отвернулся.

— Ладно, — бросил он в сторону. — Ужинать я не буду, чертовски устал. Принесите мне в кабинет кофе и вечернюю прессу.

Брови Хазан подлетели кверху. «Вечерняя пресса»? Что за доисторическое ископаемое животное этот господин Хазым, покупающий и читающий только что отпечатанные газеты? Кажется, он не слишком обрадовался новой прислуге у себя в доме, и Хазан это тревожило.

— А я вот голоден как волк, — произнёс Гекхан, едва отец семейства скрылся на лестнице. — Моя жена дома?

— Так точно, господин Гекхан, — ответила Салиха.

— Отлично, мы спустимся к ужину.

На лице госпожи Севинч отразилось расстройство тем, что муж проигнорировал общее семейное сборище за столом, настроение хозяйки резко ухудшилось, и она не придумала ничего лучше, чем сорваться на первой попавшейся горничной — Атийе.

— Почему ты до сих пор стоишь здесь? Разве не слышала, что сказал господин Хазым? Ах, оставь теперь! Салиха, отнеси всё, что требуется, в кабинет сама, от этой лентяйки не дождёшься.

Губы Атийе дрогнули от обиды, но она сдержалась, молча вынеся эту бурю несправедливости в свой адрес. Когда все разошлись, Хазан зашла на кухню, где, отвернувшись к плите, стояла и вытирала невольные слёзы Атийе.

— Не расстраивайся, — прошептала Хазан, — она просто выместила на тебе свою злость на мужа.

Атийе всхлипнула и повернула голову:

— Да. Я знаю.

— Это несправедливо, конечно, но твоей вины…

— Хазан! — прервала её горничная. — Я знаю. Просто… всё никак не привыкну, что со мной можно так обращаться.

— Понимаю. Как мне помочь сервировать ужин?

Атийе вновь вытерла лицо от влаги и слабо улыбнулась.

— Для начала, вымой руки. Затем протри приборы полотенцем. И вот эти тарелки. В столовую не выходи, стой здесь и за всем наблюдай — так легче всего научиться.

Через минуту на кухне появилась Салиха: поджатые губы, грозный взгляд, недовольно сдвинутые брови. Она посмотрела на девушек, занятых делом, и молча перехватила тарелки у Атийе. Та пошла раскладывать салфетки в столовую, а управляющая с новенькой остались наедине.

— Ты не понравилась господину Хазыму, — словно невзначай проронила Салиха.

— Я заметила. Только непонятно, почему, я вроде бы не успела ничего такого сделать.

— Они с госпожой Севинч очень близко к сердцу восприняли тот случай с исчезнувшей горничной, должно быть ты слышала. Об этом невозможно было не слышать, если у тебя есть уши… Теперь Эгемены немного болезненно реагируют на новых людей, ведь они за них в ответе. Понятно, что господин Хазым не хочет вновь столкнуться с проблемами.

— О, — Хазан уставилась в пол. — Я поняла.

Близко, значит, к сердцу? Эти мерзавцы, значит, не хотят вновь столкнуться с проблемами? Ну что ж, она им покажет такую большую проблему, на которую им придётся среагировать очень и очень болезненно, так болезненно, как никогда в жизни.

— Надеюсь, госпожа Севинч всё же сможет его переубедить, — покачала головой Салиха. — Ей ты, как раз, понравилась.

К ужину спустились почти все Эгемены: госпожа Севинч, Гекхан с женой, мерзавец Синан и господин Ягыз собственной персоной. Только Селин пока не было видно. Хазан осторожно выглядывала из-за угла, украдкой изучая напряжённые лица. Хозяйка дома была явно чем-то озабочена и погружена в себя, а потому мало обращала внимание на то, что происходило вокруг.