Глава 1. Добро пожаловать в наш дом (2/2)

На лестнице вновь раздались шаги, и Хазан усилием воли заставила себя отвести взгляд от фотографии и успокоиться. В гостиную вошла госпожа Севинч, облачённая в элегантный брючный костюм цвета мокрого асфальта. Пришлось подняться и с почтением поклониться.

— Здравствуй, — произнесла хозяйка особняка, — Хазан, верно?

— Да, госпожа.

— Салиха сказала, что первая часть собеседования пройдена успешно. Теперь я хочу побеседовать с тобой наедине в своей мастерской. Пойдём.

Она величественно развернулась, и Хазан покорно последовала за ней, стараясь по дороге запомнить как можно больше деталей из обстановки мрачного дома, но её взгляд непроизвольно возвращался к прямой, как палка, спине госпожи Севинч и её гордо расправленным плечам. В конце концов, эта женщина — её основной противник в доме: проницательная, настороженная, не доверяющая никому. Наверняка она захочет вывернуть наизнанку претендентку на место горничной, чтобы обнаружить у той двойное дно и пару-тройку булыжников за пазухой.

Как только они зашли на кухню, две девушки-служанки, стоявшие у плиты, отпрянули к стене. Они поклонились хозяйке, бормоча приветствия, а потом уставились любопытными взглядами на новенькую. Одна из них была совсем юной, почти ребёнком, второй на вид было около двадцати пяти — ровесница Хазан. Госпожа Севинч молча прошествовала мимо них, не удостоив ответом, и Хазан последовала её примеру. Через балконную дверь они вышли на террасу, затем спустились по лестнице в сад и, пересёкши его, оказались в отдельно стоящем двухэтажном здании.

На втором этаже мастерской царила такая же атмосфера, как и в особняке: задёрнутые шторы, зловещие тени, растворяющиеся в полумраке, и затхлость. Хозяйка расположилась в глубоком кресле за рабочим столом, а Хазан — на стульчике в углу кабинета.

Несколько секунд госпожа Севинч внимательно изучала её лицо. Под пристальным взглядом, скользившим по волосам, губам, шее, Хазан краснела и терялась.

— Мой дом, — наконец произнесла госпожа Севинч, — это моя крепость. Поэтому я очень ответственно отношусь к тем людям, которые хотят здесь работать. Охрана, водители, садовники, горничные — для меня не просто персонал. Если я пустила их за ограду, на свою территорию, то они становятся для меня частью семьи, моими верными и преданными подданными.

Хазан стоило большого труда удержать выражение своего лица в рамках приличия на это откровение монаршей особы. Кем она себя возомнила, британской королевой? Или новоявленной реинкарнацией Хюррем Султан? В любом случае, было понятно, что под идеально прокрашенными корнями волос госпожи Севинч ползают огроменные тараканы размером с ладонь.

— Я отношусь к ним соответственно и требую от них такого же отношения. Делить крышу дома с людьми, которые не понимают, что допустимо в работе прислугой, а что — нет, я не буду. И хочу сразу прояснить у тебя, ты понимаешь, что значит быть горничной в особняке Эгемен?

Для верности Хазан поморщила лоб, пожевала губы, изображая бурную умственную деятельность, и, наконец, выдала уверенное:

— Я понимаю, госпожа Севинч.

— Всё, что происходит в стенах этого дома, должно именно здесь и остаться — вот, что я имею в виду, Хазан.

Та решила, что пришла пора продемонстрировать будущей хозяйке какую-никакую сообразительность.

— Болтливость не в моём характере, госпожа Севинч, да и я понимаю, чем может обернуться для меня неумение держать язык за зубами. Работы я не боюсь, не в свои дела не лезу и имею понятие о субординации. Или есть что-то ещё, чего я не встречала на предыдущем месте?

Прищурив голубые глаза, госпожа Севинч скользнула беглым взглядом по соискательнице и погрузилась в себя, словно сражаясь с армией раздирающих изнутри противоречий.

— Ты, наверное, — заговорила она нехотя спустя несколько секунд, — слышала об одной из наших горничных? Девушка исчезла полгода назад.

Погасить огонь во взгляде. Выдохнуть. Посмотреть безжалостной стерве в глаза. Хазан поочерёдно проделала то, что так долго репетировала перед тем, как отправиться в это зловещее логово лжецов и душегубов.

— Исчезла? — с удивлением переспросила Хазан. — По телеку вроде говорили, сбежала просто. Ой, извините. По телевизору.

Взгляд госпожи Севинч заметно потеплел, она поднялась со своего места и принялась расхаживать по комнатке из угла в угол, грациозно жестикулируя руками.

— Вот именно! Сбежала! Просто сбежала! — она ненадолго задержалась возле Хазан и доверительно положила ладонь ей на плечо. — Но что нашей семье пришлось пережить из-за этого! Нам в лицо бросали обвинения и проклятия, полиция таскала на допросы, а все друзья отвернулись от нас… День и ночь за домом следили фотографы в надежде продать газетам снимок посенсационнее. Это был кошмар. Ад. Просто ад на земле.

Схватившись за виски, госпожа Севинч тяжело опустилась в кресло и принялась массировать голову.

— Я просто не хочу, чтобы это когда-нибудь повторилось. Я… Мы… Мы просто этого не перенесём.

— Но, госпожа, — Хазан нахмурилась, словно разгадывала детективную задачку, которая была под силу только ей и ещё, быть может, Шерлоку Холмсу, — почему вас обвиняли в пропаже девушки?

— Это всё из-за той ужасной женщины, её матери, — прошептала госпожа Севинч чуть слышно, словно речь шла о нечистой силе, способной призваться в этот мир только от одного упоминания вслух по имени. — Из-за госпожи Фазилет!

Хазан непроизвольно вздрогнула, и госпожа Севинч с подозрением покосилась на неё.

— Она натравила на нас весь свой район, да что там район — весь город! Распускала о нас немыслимые слухи! Угрожала! А однажды ей даже удалось пробраться на территорию особняка. Нам пришлось удвоить охрану, а мой муж перестал выходить куда-то без телохранителя.

— Вот ужас-то…

— Даже сложно представить, что нам довелось пережить. У тебя есть мать? — настолько внезапный переход заставил Хазан побледнеть под голубым хищным взглядом. — Она не будет приходить под наши двери каждую неделю «проведать дочурку»?

— Есть, госпожа, но это будет немного сложно, потому что она живёт в Каршияке, у неё там своё хозяйство, ну вы понимаете, куры, яблоневый сад… Других родственников у меня нет.

Госпожа Севинч с пренебрежением вскинула пшеничную бровь:

— Вот и отлично! С этого дня ты на месячном испытательном сроке. Я не имею привычки его сокращать. Вечером представлю тебя мужу и детям, а сейчас Салиха поможет тебе расположиться, покажет дом и разъяснит обязанности. Когда сможешь перевезти вещи?

— Сегодня, госпожа. Я оставила их в домике охранника на прежнем месте работы. У меня всего одна сумка, много места не займу.

— Добро пожаловать в наш дом, Хазан, — улыбнулась госпожа Севинч, и от этой улыбки у Хазан зашевелились волосы. — Надеюсь, тебе у нас будет хорошо.