Глава 3. Багровая свадьба. (1/2)
Отец настоятельно посоветовал Рейнире выбрать в супруги сира Лейнора Велариона, что приятно удивило принцессу, ведь король и лорд Корлис пребывали в размолвке со времён свадьбы первого. Судя по всему, Визерис счёл этот союз наиболее уместным, и его можно было понять: соединённые вместе узами брака два последних наследных дома великой Валирии образуют ни с чем не сравнимую мощь на земле, воде и в воздухе. Рейнира же получит в мужья доброго кузена — бравого рыцаря, достойного носить титул принца-консорта. Перед лицом неизбежности она даже рада, что её мужем станет он, и её вовсе не волнует, что говорят при дворе о нём и его пристрастиях.
— И что ты предлагаешь? — спрашивает у неё Лейнор после того, как она начала свой пространный монолог про гуся и утку.
— Я имею в виду, что мы с тобой выполним свой долг перед отцами и королевством, — отвечает она и добавляет: — А после, каждый ест, что пожелает.
Лейнор хмыкает в ответ на это предложение, но кивает в знак согласия. Они продолжают свою прогулку вдоль побережья в лучах закатного солнца, когда Рейниру одолевает любопытство и она интересуется:
— Это тот парень, с кем ты размахивал мечом во дворе?
Лейнор, похоже, не видит смысла скрывать это от будущей супруги.
— Да, это сир Джоффри Лонмаут. Мы вместе воевали на Ступенях.
Принцесса удовлетворённо кивает головой, совсем не осуждая кузена. Поход в бордель в компании Деймона показал ей, что любовь может быть всех мастей, возрастов и полов.
— А кто твоя утка? — спрашивает он, и они смеются над тем, как абсурдно звучит их тайная метафора.
Рейнира не отвечает ему, лишь улыбается в ответ. В отдалении показывается фигура мужчины с рыжеватыми волосами, и они останавливаются. По взгляду жениха Рейнира понимает, что это рыцарь поцелуев Лейнора.
— Рейнира…— начинает он, усердно пытаясь подобрать слова. Она приподнимает брови в немом вопросе.— Что насчёт наследников?
Она уже думала об этом, пока находилась в галере, на которой они сюда приплыли. Она думала об этом и в ночи, когда сир Кристон сжимал её в своих руках, а затем уходил обратно на свой пост у дверей её комнат. Она не знала наверняка, ждёт она ребёнка уже или нет.
— Полагаю, что хотя бы одного нам придётся родить.— неловко отвечает она, на что он согласно кивает.— Так будет правильно, и будет меньше вопросов от людей.
— Мы попытаемся? — спрашивает он, а на смуглой коже проглядывается румянец.— Ты мне вовсе не противна, кузина.
— Я знаю, Лейнор, — она улыбается и касается рукой его щеки, поглаживая.— Конечно, мы попробуем.
— А если не выйдет?
Она вздыхает, и теряется в догадках, каким образом ей стоит сообщить ему, что об этом она уже подумала. Единственное, что она находит в ответ, это:
— Мы что-нибудь придумаем, обещаю тебе.
Они касаются лбами и смотрят с грустью друг другу в глаза.
— Если мы с тобой не сможем, — тихо говорит он ей, словно нашёптывает секрет, — То я хотел бы, чтобы это был его ребенок.
Его взгляд указывает на Джоффри Лонмаута, который стоит к ним спиной и наблюдает за волнами с утёса.
— Но тогда малыш не будет на тебя похож, — озадаченно произносит Рейнира.— Люди будут шептаться…
— Я признаю его, и никто не осмелится назвать его бастардом, видя драконов за спинами его родителей. Если ты подаришь мне ребенка, то клянусь, что буду оберегать вас до конца своих дней.
Рейнира слишком озадачена и потрясена, чтобы сразу найти ответ. Она лишь кивает и обещает поразмыслить над всем услышанным, а сама думает о том, сможет ли она ради будущего их с Лейнором брака лечь с рыжеволосым рыцарем. В конце концов, разве один ребенок это высокая плата, если речь идёт о защите своих прав на престол и светлое будущее? При таком условии Рейнира вполне согласна на это.
На обратном пути в Королевскую Гавань она много думает. Не спав ночью, она решает одеться и выйти встретить рассвет, глядя на море, когда к ней подходит сир Кристон в простой одежде, без своих привычных лат. Она приветливо ему улыбается, а по её телу пробегают мурашки, едва она вспоминает прикосновения его губ и рук к своей коже. Они молчат какое-то время, наблюдая за чайками в небе, когда он ввергает её в ступор своими речами о кораблях и дальних странствиях. Сперва она думает, что он просит отставки, но он сражает её внезапной идеей сбежать и тайно пожениться в Эссосе. Едва она свыклась с предложением Лейнора, как на неё тут же обрушивается идея побега с сиром Кристоном, и на какой-то миг она согласна. Ей уже осточертели дворцовые интриги и давление на её персону, но она вовремя берёт себя в руки и говорит ему, что она должна остаться и выйти замуж, чтобы защитить своё право на трон.
Его реакция оказывается ничем из того, что она могла ожидать. Едва она заканчивает говорить о том, что она создана для большего, чем беззаботная жизнь, как его лицо искажает мука, и он спешит отвернуться от неё. Несмотря на подступающие слёзы, она пытается до него донести идею о своём соглашении с сиром Лейнором:
— Мой брак не конец всего, не конец нас с тобой…
— Ты хочешь сделать из меня свою шлюху? — перебивает он её, и она тут же замолкает.— Я ничего не стоил в этой жизни пока не принёс клятвы королевского гвардейца! Я нарушил их, и всё ради чего?!
Она отступает от него на шаг, напуганная и сбитая с толку, а он уходит, оставляя её на палубе одну.
Начало недели, посвящённой празднику по случаю королевской свадьбы, ознаменовалось продолжительным колокольным звоном и прибытием в столицу многочисленного флота Веларионов в сопровождении двух драконов, Морского Дыма Лейнора и Мелеис, Красной Королевы принцессы Рейнис.
Для Рейниры же праздник начался с ноющей боли в груди, головокружением и полным отсутствием аппетита. Во время пира столы ломятся от всевозможных яств на любой вкус, но Рейнира не прикасается к своему куску запеченной утки.
Когда разодетый сир Лейнор целует её руку и называет своей возлюбленной, весь зал содрогается в овациях, а Рейнира замечает тяжёлый взгляд сира Кристона из угла. Она распознаёт влажный блеск в глазах своего рыцаря, и её сердце сжимается.
Едва люди начинают перешёптываться, интересуясь, где же королева, как та появляется в тронном зале, одетая в цвета дома Таргариен. Она просит прощения за опоздание и сообщает что-то на ухо королю, после чего тот расплывается в улыбке. Рейнира вопросительно смотрит на отца с мачехой, а Визерис поднимает вверх руку и просит внимания:
— Этот прекрасный день запомнится не только соединением двух сильнейших домов, Таргариен и Веларион, по случаю свадьбы моей дочери, но и новостью о том, что королева Алисента вновь ждёт ребёнка!
Собравшиеся гости одобрительно стучат по столам и шумно поздравляют короля, который в тот миг светится от счастья, но всё же спешит прервать поток людских пожеланий, и продолжает, поднимая бокал:
— Да пошлют Боги такое же счастье принцессе Рейнире и сиру Лейнору в скорейшем будущем!
Пока люди поднимаются со своих мест и опустошают бокалы, Рейнира и Лейнор переглядываются. Принцесса раздосадована тем, что Алисента не могла подождать со своими новостями хотя бы до конца праздника. Вместо этого она перетянула всё внимание с невесты и жениха на себя к неудовольствию Рейниры. Пытаясь развеселить девушку, Лейнор наклоняется к ней и произносит, хитро приподняв бровь:
— А ты знала, что у дотракийцев свадьба считается скучной, если не умер хотя бы один человек? А, луна моей жизни?— добавляет он на высоком валирийском.
Рейнира смеётся и спешит подыграть молодому человеку:
— О мои солнце и звëзды, у нас впереди ещё целых шесть дней пиршеств и турниров. Думаю, нас ждёт отличная свадьба!
Однако внутри Рейниры всё холодеет, когда она слышит, как королева шепчет отцу, что ей кусок в горло не лезет в первые месяцы ожидания ребенка. Принцессу пробивает холодный пот, когда она пытается вспомнить, когда в последний раз у неё шла кровь, и понимает, что это было ещё до помолвки два месяца назад. Она вспоминает, как они с Алисентой посмеивались на турнире над леди Элинор, которая старательно скрывала живот под платьем, не будучи ещё замужем.
Когда Лейнор приглашает Рейниру на танец, она протягивает ему руку с застенчивой улыбкой:
— Танцы не моя сильная сторона.
— Они не очень отличаются от сражений, — отвечает с улыбкой Лейнор.
— Будем тогда надеяться на более благополучный исход.— хмыкает Рейнира, а сама думает, как он отреагирует на то, что она может быть уже беременна, причём чужим ребёнком.
Весь вечер счастливая пара молодожёнов принимает поздравления и танцует, пока в толпе подвыпивших гостей не раздаётся оглушительный крик, а люди в панике не начинают разбегаться в стороны. Рейнира замирает в смятении, не понимая, что происходит, когда старший сын десницы, сир Харвин Стронг, именуемый Костоломом, подхватывает девушку и выносит её из эпицентра событий.
Картина, открывшаяся ей после, шокирует девушку настолько, что та не находит в себе сил даже прямо стоять и отчаянно цепляется за рукав лорда Стронга подле себя. Кристон Коль, её сир Кристон, весь в кровавых брызгах сидит над телом рыжеволосого мужчины и избивает того кулаками. Принцесса не может поверить в то, что расправу учинил тот, кому она ещё несколько месяцев назад доверила свое тело и душу. Рыцаря оттаскивают, а над убитым склоняется Лейнор и издаёт крик, наполненный такой болью, что гостям кажется, будто своды тронного зала вот-вот рухнут на всех собравшихся. Когда Рейнира подходит ближе и видит то, что осталось от некогда красивого лица Джоффри Лонмаута, она не выдерживает. Упав на колени подле супруга, она сгибается, изливая содержимое своего желудка рядом с лужей крови.
На рассвете она со слезами на глазах обменивается клятвами с Лейнором, обещая ему сделать всё, что в её силах, чтобы у них была счастливая семья. На церемонии нет гостей, только семьи новобрачных, септон и сама пара, у обоих заплаканные лица. Рейнира молчит, когда Лейнор накидывает ей на плечи ткань с гербом дома Веларион, а затем сухо целует её в лоб. Он смотрит на неё пустыми глазами, когда септон объявляет о том, что церемония закончена, и они теперь законные муж и жена.
Сидя же в одиночестве в своих покоях, она растерянно держит руку на животе и думает помолиться богам о смерти плода, когда к ней заходит Лейнор. Она удивлённо оборачивается, всё ещё держа руку на животе, ведь она его совсем не ждала. На какое-то время Лейнор замирает в дверях, затем закрывает их на замок и садится подле Рейниры на кровать. От будущего короля-консорта пахнет кровью и вином. Они молчат какое-то время, пока Рейнира не шепчет:
— Лейнор, мне так жаль…
Он подрывается с кровати и подходит к окну, будто брезгует ей. Его взгляд прикован к её руке, покоящейся на животе, а на лице написаны боль и раздражение.
— Ты беременна, ведь так?
Рейнира замирает. Она было открывает рот, чтобы ответить, но не может подобрать нужных слов. Лейнор смотрит на неё с отвращением.
— Я не знаю точно.— наконец тихо отвечает она и опускает взгляд в пол.— Скорее всего, да.
Её муж сжимает челюсти. Он достаёт из ножен небольшой кинжал и вертит в руках его рукоять, украшенную самоцветами.
— Это его бастард?
Она вздёргивает голову и встречается взглядом с Лейнором. Ей глубоко неприятно последнее сказанное им слово, но она кивает, понимая, что он всего лишь говорит правду, столь нелицеприятную в их случае.
— Тебя никто не научил пить лунный чай? — выплёвывает он, а затем, видя непонимание на её лице, продолжает, плавно подступая к ней.— О, ты даже не знаешь, что это? Я поражён.
Рейнира отползает от него на кровати, ни на секунду не разрывая зрительный контакт. Когда он оказывается к ней настолько близко, что их лица почти соприкасаются, она чувствует как острие кинжала замирает на ткани платья в районе её живота.
— Я бы вырезал его из тебя, но тогда ты умрёшь в муках.
— Если бы я могла, я бы сама его вырезала! — взрывается Рейнира и выбивает из рук мужчины клинок, который со звоном ударяется о каменный пол. По её щекам бегут слёзы, и Лейнор отстраняется от неё, его взгляд меняется в сторону сострадания.— Я не знала ни о каком чае! Мне никто о таких вещах никогда не рассказывал! Даже Алисента…
Последние слова она произносит с горечью и закрывает лицо руками и сокрушенно опускается на пол, обхватив себя руками и начинает громко рыдать. Ей уже плевать, что слуги услышат и будут сплетничать. Наконец, она глухо произносит:
— Раз это моя вина, то будем надеяться, что я умру на кровати, рожая этого ребёнка… Как моя мать.
Лейнор было открыл рот, чтобы что-то сказать, но Рейнира продолжила:
— Если повезёт, то ребенок тоже умрё…