Часть 10 (2/2)
- Готово.
Браун отпрянул, с испугом покосившись на дитя и приглаживая свои волосы. Малыш лишь весело рассмеялся.
- Да он получает удовольствие от пыток, - пожаловался Райнер.
- Это он в мать, - как ни в чем не бывало сказал Аккерман.
- Леви! - возмутилась Энн, покраснев.
- Дай мне уже Эрена и иди поешь нормально, - он протянул руки и сразу же получил ребенка. Девушка прошла к двери, оглянувшись с улыбкой, и ушла.
- А можно мне его подержать? - глаза у Саши загорелись.
- Тебе я доверю держать только его подгузники.
- Капитан, ну пожалуйста!
Вечером гости отправились на поезд. Энн с Леви попрощались с крыльца, проводили взглядом машины. Зима властно правила, посылая снежинки замести только что возникшие следы от колес. Габи тоже забрали, ведь девочка уже довольно давно не виделась с родными, но обещала вскоре вернуться. Фалько, конечно, взгрустнул от этой новости, но пришедший Порко вмиг помог поднять настроение.
- Жаль, что у меня было дежурство, - зевнул парень, присев на диван в гостиной и наслаждаясь теплом, исходившего от камина. - Малой уже спит?
- Да, недавно уснул, - ответила Энн, подавая ему чай, и улыбнулась. - Ребята чуть не подрались из-за того, кем он будет.
- Хех, всё и так решено, - Галиард усмехнулся, подняв указательный палец вверх. - Он будет политиком.
- И ты туда же, - девушка устало вздохнула. - Леви, ну ты хотя бы скажи.
- Конечно же он не будет политиком, - с вызовом взглянул Аккерман на Порко. - Он откроет чайную.
- Леви, - чуть не хныча, проговорила Уолкер, - а ты куда?
Но её уже не услышали, увлеченные попыткой переубедить друг друга. Энн с Фалько, смирившись, пили чай, слушая положительные стороны той или иной профессии.
- Хм, а ведь неплохо, - протянула Энн.
- Да, хорошая перспектива, - согласился Фалько, продолжая вести счет между работами.
Уолкер скрыла за чашкой чая улыбку, наблюдая за довольно оживленным Леви. Ему явно нравилось дискутировать с Порко, обсуждать что-то несерьёзное, ведь, пока малыш вырастет, много что поменяется. Оба они это понимали, но, забавы ради, перечисляли профессии, рассказывая о плюсах и минусах. Энн не могла не засмотреться на своего мужчину. То, как он постепенно менялся, открывался для неё и окружающих, завораживало.
Допив чай, но так и не завершив разговор, Порко, пообещав продолжить обсуждение позже, пошел домой, прихватив с собой Фалько, дабы проводить его к родным.
- Порко тебя развеселил, - хихикнула Энн, присев перед Леви, когда остались наедине.
- В его голове есть ум, хоть он это успешно скрывает, - Аккерман устало откинулся на спинку своего кресла.
- Леви, - девушка укоризненно взглянула на мужчину, потянулась к его парализованной ноге, дабы размять её.
- Оставь это, - Леви подпёр щеку рукой, наблюдая за Энн. - Или тебе так нравится быть у моих ног?
- Не шути так! - девушка смутилась, сжав ногу. Мужчина зашипел. - Больно?
Она задала вопрос быстрее, чем подумала, потому, когда до неё дошло, замерла, уставившись удивлённо в сине-серые глаза. В глубине её очей плескалась надежда, но Аккерман лишь обречённо помотал головой в стороны.
- Фантомная боль, - сказал он.
- Может... не фантомная? - надежда не собиралась отступать. - Три раза за эту неделю. Леви, а если...
- Энн, - прервал её, отведя взгляд в сторону, - забудь. Врач говорил...
- А если он ошибается, - Уолкер попыталась наладить зрительный контакт, наклонившись в ту же сторону, в которорую тот смотрел. - Может, в столице...
- Энн, - тяжкий вздох, означающий, что дальше развивать тему опасно, - забудь.
Девушка обижено поджала губы, опустив взгляд на ногу и продолжая её разминать. Ей хотелось бы помочь ему снова стоять на двух ногах, но, когда Аккерман потерял в это веру, всё оказалось довольно сложно. Хоть бери и силой вези в столицу...
- Энн, - мужчина наклонился, чтобы взять её руки в свои, - не нужно строить из себя обиженную.
- Леви, я только хочу, чтобы ты вновь ходил, - Уолкер встала и, не отпуская его руки, присела в ближайшее кресло. - Вспомни как ты помог мне, когда я уже не надеялась, что избавлюсь от костылей. И тогда пришел ты, привез меня к врачу. Видишь, что случилось со мной? У тебя получилось помочь мне, дай же теперь мне помочь тебе.
Аккерман молчал, нахмурившись. Он боялся. Да, некогда сильнейший воин человечества был в плену у страха, который медленно, словно наслаждаясь каждым кусочком, поедал его. Мог он такое сказать Энн? Нет, ни в коем случае. Это он должен быть сильным, а не она. Он должен сам сражаться со своими демонами. Не она должна взваливать на себя все тяготы. Он не имеет право показывать ей свои слабости, страхи.
- Я сам свяжусь с врачом, - и потому стоит встретиться с демонами, дабы стать сильнее, как бы это ни было сложно.
Девушка нежно улыбнулась, подбадривающе заглядывая в глаза. Легкое касание её губ к его заставило Леви поддаться вперед, в попытках углубить поцелуй. Энн засмеялась, не прерывая это занятие, отчего Аккерман недовольно взглянул на неё. Его рука опустилась на её колено, направилась вверх, под платье. Уолкер вздрогнула, медленно разорвав поцелуй и положив поверх его руки свою, остановила его.
- Леви, - она закусила губу и закрыла глаза, - я.. не уверена...
Её попытки что-либо сказать были прерваны детским плачем. Энн тяжело вздохнула и направилась наверх, оставив Аккермана в гостиной одного. Его окатило сильное раздражение, но он продолжал держать себя в руках. После родов интимная жизнь сошла на нет, хотя это началось ранее. Вначале Леви с Энн решили повременить с их любимым совместным занятием, пока не родится ребенок, но после... Уолкер стала бояться. Все темы умело переводились на другие, на открытые предложения отвечала похоже. ”Не сейчас”, ”Я устала”, ”Не готова”... Энн самой было не по себе каждый раз оставлять возлюбленного ни с чем, словно жестоко издеваясь над ним. Но отчего-то в её сознании появился блок, не дающий вспомнить получаемые ранее наслаждения. Каждое касание Аккермана вызывало волну мурашек и невидимые ожоги. Ей хотелось его и невыносимо страшно было от этого одновременно. Может, это и есть те самые побочные шутеечки после родов? Мало ей было немного заметных растяжек...
- И чего ты тут такой? - ласково спросила Энн, взяв малыша на руки. Эрен сразу же успокоился, разглядывая лицо матери.
Леви сдержал слово и связался со столичными врачами. Его поставили на учёт, договорились о записи. Все доктора были заняты вплоть до двух месяцев вперед. После войн многим понадобились врачебные услуги, а вот их самих стало в разы меньше.
Энн была вне себя от радости и постоянно подбадривала хмурого мужчину. Испытав всю беспомощность на себе, она прекрасно понимала чувства Леви и хотела лишь чтобы его кошмар наконец прекратился. Даже имея вполне спокойную жизнь, ужасно чувствовать зависимость от чего-то или кого-то. Особенно больно, когда ранее ты ощущал землю под ногами, усталость от долгой пробежки, чувствовал каждый шаг и не придавал этому особого значения... да хоть та невыносимая боль, когда повреждал ногу! Главное, что чувствовал хоть что-то, а не как сейчас... бездвижная, мертвая часть тебя. И, словно заражая тебя изнутри, сам умертвляешься.
В прочем, это было лишь у Энн. Другие живут себе даже лучше чем полностью здоровые физически. Всё зависит от человека. Но Леви был как она - медленно увядал, жестоко поедая себя изнутри. На это было больно смотреть, но часто девушка видела и то, что он забывал, в каком положении, переставал временно зацикливаться. Будь то Порко или Габи с Фалько, Аккерман мог неожиданно разговориться, отчего его то внимательно слушали, то Галлиард вступал с ним в дискуссии, которые могли идти часами. Он будто оживал, позабыв о том, что гложет его изнутри.
На улице бесновалась зима; снег замёл все дороги, облепил дома, не давая даже спокойно выйти наружу. Энн неприятно поежилась от завывания за окном, посильнее укутавшись в плед на диване и наблюдая за игрой огня в камине.
- Тебе холодно? - Леви одной рукой прижал её к себе поближе и девушка довольно прищурилась.
- Не люблю такую погоду, - призналась она. - Не по себе от всех этих звуков, а если и попал в такую бурю... брр.
Энн поерзала, удобнее прильнув к телу мужчины, коснулась носом его шеи, спрятав лицо. Тепло и приятно. Леви прижался щекой к её голове.
- Когда была маленькой, то попала в такую погоду, - тихо начала Уолкер. - Всего за мгновение я превратилась в снеговик. Было так холодно, а снег таял при прикосновениях, отчего была совсем мокрой. Я не знала, куда мне деться, и просто стояла в каком-то переулке и громко плакала.
- Где были твои родители? - когда девушка затихла, спросил Аккерман. Энн пожала плечами.
- Не знаю. Я их не видела после того, как потерялась на рынке. Или они меня так оставили... Это и не важно, если так подумать, - её грустная улыбка едва подрагивала, что понял мужчина, чувствуя шеей шевеление губ возлюбленной. - Меня нашел один мужчина. Казалось, мне пришлось бы лишиться многого из-за сильного обморожения, но я отделалась лишь болезнью. Целыми днями лежала в бреду под капельницами. Он после часто посмеивался, что я слишком живучая для этого мира, - из неё вырвался тихий смешок. - Он и дал мне фамилию. ”Уолкер, - говорил, - значит идущий. Не знаю, с какого это черта оно так значит, но почему-то оно так значит”.
Энн засмеялась, щекоча своим дыханием и подрагиваем шею мужчины. Леви поморщился, но стал терпеливо ждать, пока девушка успокоится и продолжит свое откровение, если оно будет.
- Он был разведчиком, - смех резко исчез. - Удивительно, что он дожил до своего возраста. ”Две живучие дворняжки,” - его веселило так называть себя и меня. Я прожила с ним недолго, - разве у разведчиков есть привилегия умереть своей собственной смертью? - но он невольно вбил в меня любовь к разведке, хоть со всей строгостью убеждал, что это место не для меня. Квартиру в Тросте он переписал на меня, а со следующей экспедиции так и не вернулся.
Энн затихла, повернув голову к камину. Как же неожиданно на неё напало желание пооткровеничать. Ей стало и легко, и неуютно от многословности. Было ли Леви и вовсе интересно слушать или он терпеливо ждал пока поток слов закончится? Стоило ли это начинать?
- И тогда ты решила пойти в разведку? - не отрываясь от созерцания огненной стихии, спросил Аккерман.
- Да, - облегчение засело в её улыбке. - Я хотела быть такой же, как он: сильный, бесстрашный, смеющийся беде в лицо. Он был моим героем, на которого хотелось ровняться.
- Как его звали? - Уолкер некоторое время молчала, нахмурившись, а после прошептала:
- Не помню.