Часть 9 (1/2)

- Энн, можно тебя на минутку? - перед отъездом Армин завел разговор.

- Да, конечно, - девушка улыбнулась.

- Ты не замечала, что... - парень подбирал слова, - стала более заметной?

- Что? - Уолкер непонимающе посмотрела в голубые глаза.

- Тебя часто замечают?

Бывшая разведчица опустила взгляд, глубоко задумавшись. За прошедший месяц она и вправду часто подвергалась общению со стороны других людей. Редко когда кто-то вздрагивал от испуга при её обнаружении.

- К чему этот вопрос? - спросила Энн.

- Мы поговорили и обнаружили, что тебя сейчас легче заметить, чем было ранее, - объяснил Арлет. - Потому я подумал ”Что если незаметность - одна из способностей?”. Как Аккерманы имеют иммунитет от влияния и свехсилу, так и у тебя имеется возможность быть неуловимой. Но с разрушением силы титанов, у капитана исчезли его силы клана, а ты часто попадаешься на глаза, хотя раньше такое едва могло произойти.

- Вот оно как, - Энн подложила под подбородок сжатую в кулак руку, нахмурившись.

- А твои родители были заметные? - девушка на этот вопрос вздрогнула.

Родители... Она совсем не помнит. Единственное, что помнила о них, - постоянное вбивание в голову, насколько Энн бесполезна. Ни лиц, ни каких-либо отличительных примет. Сколько ей было, когда её оставили одну? Лет... девять-десять? Оставили на рынке, в огромном потоке людей. Или же просто не смогли найти? В любом случае, она на какое-то время осталась одна.

- Не знаю, - она отвела взгляд, и Армин, завидев печаль на её лице, не стал продолжать разговор.

Они попрощались, напоследок обнявшись. В голову врезались приятные воспоминания о тех днях, когда Энн с Армином сидели, разбирая документы и рассуждая о чем угодно. Где-то на кухне шумел Эрен, а Микаса тихонько колдовала у плиты. Теперь же Уолкер почувствовала одиночество внутри светловолосого паренька. Йегера больше нет, а Микаса вернулась на родину. К счастью, отметила бывшая разведчица, у него появилась Энни и остальные ребята оставались рядом. То, что они решили держаться вместе, грело её сердце.

- Как странно закрутилась история, - провожая взглядом машину, грустно улыбнулась Уолкер. - Иногда думаю, что переродилась в другом мире, где не было никогда стен, титанов, а прогресс шагнул далеко вперед.

- Говоришь как какая-то старушка, - прокомментировал её размышления Леви, поехав в дом.

- Очень мило, - Энн закатила глаза, последовав за ним.

Уолкер прошла на кухню, выложила на стол продукты. Аккерман расположился у большого стола, напротив Энн, и принялся за газету.

Девушка спокойно нарезала овощи, поставила кастрюлю на печь. В мыслях же она прокручивала диалог, выстраивая цепочки. Бред, для чего это нужно? Хотя... Элдийцы много воевали, потому, возможно, и был род, который специализировался на разведке. Что ж, может быть, такое имело место быть. Но ведь её постоянно замечал Леви и... Девушка замерла. Аккерман. В таком случае, если теория Армина верна, и Аккерманы вовсе были невосприимчивы, то, благодаря своему клану, Леви и смог её заметить.

- Всё в порядке? - мужчина мимолётно взглянул на неё.

- А? Да, - Энн продолжила тихо и медленно нарезать овощи.

Но ведь её замечал ещё и Рик. В таком случае всё рушится. Но, если подумать, то она первая завязала случайное знакомство с ним. И тогда он первые разы тоже пугался неожиданным появлениям. Но после, когда Мейер стал неровно дышать к Уолкер, то она старалась всячески спрятаться от него, не желая иметь роман. Так значит, первый смог её видеть из-за своих сил, а второй, потому что... влюбился? Бред.

- Энн?

Но тогда можно понять, почему Йегер не видел её тех воспоминаниях. Но неужели её способность настолько сильная, что сила Атакующего титана не смогла с ней совладать, и предположила, что было бы, если бы Энн не было вовсе? Или же она давно должна была умереть?..

Резких хлопок по заднице отрезвил. Девушка взвизгнула, подпрыгнув, и недовольно посмотрела на подъехавшего к ней Леви.

- Ты собираешься банкет устраивать? - он кивнул в сторону горы нарезанных овощей.

- Ой, - окинула взглядом проделанную работу Энн. - Ну... сегодня будет овощное рагу.

- И завтра, - добавил Аккерман.

- И завтра, - согласилась Уолкер. - Зато готовить не надо будет.

Энн продолжила, стараясь отгонять навязчивые мысли. Леви вернулся к столу, взял газету. Его глаз то и дело с подозрением поглядывал на девушку.

После того, как с готовкой было покончено, пара принялась обедать. Уолкер пришла мысль, что она с Аккерманом никогда... не разговаривала? То-есть да, они общались. По работе, домашним делам, перекидывались парой фраз по делу, обсуждали задания и тому подобное. Но сейчас, когда они больше не разведчики, когда они остались наедине проживать свою жизнь, им не о чем было говорить. Энн не сказала бы, что тишина, которая витала сейчас, была угнетающей, нет, очень даже приятной. И всё же... неужели они не могут поговорить о пустяках?

- Армин общается с Энни, - неловко начала девушка. - Надеюсь, у них всё будет хорошо. Они будут красивой парой.

- Соглашусь, - кратко ответили ей.

Вновь тишина, прерываемая постукиванием столовыми приборами о посуду. Уолкер стало неловко. В голове вихрем проносились темы для разговоров.

- Ребята показывали фотографию, где все вместе, - вспомнила Энн, как Жан достал одну фотокарточку ей. - Может, мы тоже сделаем на память снимок?

Рука Леви дернулась в направлении правой части лица, но мужчина резко опустил её на стол, сжав в кулак.

- Как пожелаешь, - спокойно ответил Аккерман, а Энн закусила губу.

Стоит думать перед тем, как что-то говорить! Она замолчала, стыдливо опустив взгляд в тарелку. Аппетит пропал, и девушка вилкой медленно катала по посуде картошку. Тишина стала угнетающей.

- Было вкусно, - неловко покашливая, сказал Леви и, взяв тарелку, проехал к мойке.

- Я помою, оставь там, - проговорила дрожащим голосом Энн, глупо улыбаясь. Её щеки порозовели от неожиданной похвалы. Это оказалось очень приятно, и плохие мысли вмиг исчезли.

Выходной девушки проходил спокойно, хотя мысли то и дело возвращались к диалогу с Армином. В такие моменты она поглядывала на Леви, если он был рядом, и хмурилась. Как бы глупо это не звучало, но Уолкер думала, что их свела сама судьба, что она с самого начала приглянулась Аккерману и потому он её замечал... а на самом деле Энн была для него самым обычным разведчиком... Тяжкий вздох сорвался с её уст.

Под вечер дом Аккерманов посетили Фалько с Габи. Энн в то время красила стены в детской, наслаждаясь запахом краски. Завидев это, дети ужаснулись и быстро изгнали Уолкер из комнаты.

- Это же вредно для ребенка! - искренне воскликнул уже на кухне мальчик и повернулся к спокойно читающему газету Леви. - Почему вы её не переубедили?

- Она всё равно всё сделает по-своему, - отмахнулся мужчина.

- Энн, мы ведь можем сами это сделать, - сказала ей Габи. - Лучше нас попроси, а не сама занимайся этим.

Уолкер не стала спорить с детьми, закатив глаза. Ей, конечно, было приятно внимание, но уж слишком это было похоже на то, что с ней носятся как с яйцом.

Пока гости помогали с покраской комнаты, Энн продумывала, что нужно ещё в детской. Конечно, первая мысль была о колыбели. Нужно же ребенку где-то спать. Следует поговорить с Парко, будет ли он свободен в ближайшее время, чтобы пройтись в поисках мебели.

Дети, на удивление, справились быстро, выбежав из комнаты слегка заляпанными светло-зеленой краской. Энн с подозрением посмотрела на них, зашла в детскую и облегченно вздохнула, осознав, что покрашено хорошо, а не абы как. Похвалив их, бывшая разведчица накрыла стол, пригласив всех на ужин. Габи неуверенно покосилась на Леви, ведь обычно он ел отдельно от них. Сколько она помнит за весь месяц, когда приходила сюда с Фалько, Аккерман всегда сидел безмолвно у окна.

Неожиданные перемены создали неловкость, которую попыталась сгладить Энн, и вскоре кое-как дети разговорились. Бывший разведчик изредка поддерживал беседу, при каждом таком случае гости, затаив дыхание, внимательно слушали его, отчего Уолкер пыталась сдерживать смешки.

Аромат черного чая слегка перебил легкий запах краски, витавший в доме. Леви вовсе расслабился и рассказал о том, что в разведке чай был редкостью до одного случая. Как-то раз им по ошибке привезли мешок с чаем, который предназначался военной полиции и, как оказалось, там были драгоценные камни - контрабанда. Шантажом Эрвин заставил полицию привозить чай каждый месяц. Энн удивленно смотрела на Аккермана, тепло вспоминавшего это, и легонько улыбнулась. Дети же с горящими глазами дослушали его и, не долго думая, попросили Леви рассказать ещё что-нибудь о разведке. После же гости смущенно отвели взгляд, но мужчина продолжил рассказ.

О том, что Фалько с Габи засиделись допоздна, сказал пришедший за ними Кольт, зачем-то извиняясь за ”докучавших” их детей. Заверив брата Фалько, что это совсем не так и они хорошо провели время, он удалился с ними. Улыбка не сходила с лица Энн, пока она убирала стол и вспоминала вечернюю посиделку. Неужели Леви может быть таким разговорчивым? Это совсем неожиданно. Возможно, живя в спокойствии, он сможет стать более... открытым?

- Ты сегодня разговорчивый, - тепло сказала Аккерману.

- Я всегда такой, - ответили ей. Леви направился к ступенькам на второй этаж.

- Помочь? - спросила Энн, продолжая протирать стол.

- Я сам.

Девушка вздохнула, но сразу же подумала, что ему и вправду следует самому всё делать. Так он не превратится в безвольный овощ. Когда с уборкой на кухне было покончено, Уолкер поднялась наверх. Леви уже успел принять душ, и Энн последовала его примеру, быстро искупавшись и придя в спальню. Аккерман ещё не спал, полусидел-полулежал на кровати, читая книгу.

- О чем она? - с интересом спросила его, забираясь под одеяло.

- О солдате, прошедшего войну и пытающегося ужиться в мирном времени, - объяснил он ей, перелистнув страницу.

- И... как тебе книга?

- Познавательная.

Уолкер отчего-то сразу провела параллель между солдатом и Леви. Хоть и не читая, можно было всё же сравнить их, и, скорее всего, мужчина мог найти в вымышленном герое себя, вечно сражавшегося, несшего потери чего-то дорогого. И вот, когда то, чем ты жил, закончилось, немудрено оказаться потерянным, незнающим, что и как теперь быть. В какой-то мере Энн сама чувствовала себя такой, но ей удалось удачно переключиться: сначала постройкой дома, потом работой, детьми, заходивших частенько к ним. А Леви сидел. Война оставила ему множество отпечатков, которые сложно стереть, взмахнув лишь рукой. Он сидел, не имея возможности встать, и это больше всего его угнетало. Аккерман оказался беспомощным, хоть и всеми силами пытался доказать, что это не так. Отгородился, чтобы дать шанс окружающим просто уйти и не заставлять себя быть рядом. К счастью, или же наоборот, его не оставили.