Мгновение мысли.. (2/2)

— А что мне? — расслабленно ответил Юрка.

— У тебя жена рожает!

— Никто у меня не рожает, Аркаш, потише, — чуть с ухмылкой произнёс Юра.

— Как не рожает, да ты ж, я ж, мы ж, вы ж, ааа, — начал заикаться Аркадий, — Сука ты, Шатунов, ряженная. Я ж для кого это всех привёз.

— Не знаю, дружок, не знаю, — ответил парень, похлопав директора по плечу.

— Я тебе сейчас дам не знаю, всё с Машкой хорошо? Отпустить тогда, но смотри, с тебя я причитается! — Auflegen, Leute, <s>(отбой, ребят</s>), — крикнул Аркадий службам, которые находились во дворе. Услышав это, через несколько минут, все недовольно разъехались. Кудряшов понимал, что сейчас ему придётся выплатить штрафы за ложные вызовы, но ничего поделать с этим не мог. Мужчина зашел в дом к Шатуновым, чтобы переночевать и немного побыть рядом.

Юра позвал директора на кухню, пить ещё не остывший чай, а Маша укладывала дочь.

— Так чё звонил то, Василич, — спросил Аркадий, присаживаясь за стол.

— Да Кузька пропал, не знаем, что и делать, — ответил парень, наливая кипяток в кружку Аркаши.

— В смысле пропал, разъясни.

— Днем с Григорьевной на свидание пошёл, а обратно не вернулся, — произнес Юра, ставя горячий чай на стол.

— Я так понимаю, что нужно службу вызывать, — предложил Кудряшов.

— Да ну, любовь у них, не удивлюсь, если сейчас где-нибудь на пляже отдыхают или в парке бродят. Машка переживает сильно, — ответил парень, присаживаясь на стул.

— Да как бы раньше времени не родила.

— Сплюнь, гад, а то ещё накаркаешь, каркуша, — немного разъярённо произнёс Юра, и слегка треснул подзатыльник директору.

Здесь их отвлекла Маша, зайдя в кухню, девушка улыбнулась.

— Здравствуйте, Аркадий Владимирович, как вы?

— Ужасно, штрафы за ложные вызовы из моего кармана платить, — зло ответил мужчина, а после зевнул.

— Ах, какой ужас, — с усмешкой Маша приложила правую руку к своему рту, — Ладно, если Кузя завтра не появится, то будем бить тревогу, даю ему несколько часов.

— А вот это разумное решение! — перебил её муж, — И не вздумай волноваться, а сейчас присаживайся за стол!

— Нет, Юрчик, я, пожалуй, спать пойду, достаточно устала.

— Хорошо, зайка, я тебя провожу, — заботливо ответил Юра.

— Не нужно, я сама дойду, посиди с Аркашей, если что — буди!

Шатунов озадаченно кивнул и посмотрел на Кудряшова, которые лежал на столе, спокойно посапывая.

— Ну вот и отлично, Мань, проблема решила сама себя. Идем спать, — предложил Юра.

Через несколько минут пара отправилась в спальню, выключив везде свет, и проверив двери. Переодевшись в ночную одежду, супруги заснули в обнимку.

***</p>

Утром Кузнецов проснулся на сыром асфальте. Судя по всему был дождь, но почему тогда одежда его сухая? До мужчины не сразу дошло, что и лицо его сырое. Открыв глаза, Кузя увидел красивую девушку, на которой был белый врачебный халат, с красным крестиком на шапочке. Сергей испугался, из-за чего даже привстал.

Оглядевшись, он не успокоился, а лишь больше начал волноваться. Вокруг была машина с немецким названием «Klapsmühle» — <s>психушка</s>. Сергей плохо знал немецкий, но эту машину он узнал сразу.

— Lokale beschweren sich darüber, dass hier ein Säufer geschieden ist, als wären Ameisen in einem Ameisenhaufen! (<s>Местные жалуются на то, что здесь алкашей развелось, словно муравьев в муравейнике!)</s>, — говорил врач, переговариваясь с другими работниками, сидящими в той самой машине.

— Ich schlage vor, es auf eine gute Weise auszugeben, es werden Verwandte gefunden — sie werden es wegnehmen, — (<s>Предлагаю оформить его, по-хорошему, родственники найдутся забирут).</s>

, — отвечала девушка, стоящая возле Кузи.

Хорошая слышимость зарубежного языка проникала до мозга костей. Ответ один. Бежать некуда!

— Боже мой, что же делать и куда я попал, — мелькало в голове у мужчины.

— Wir nehmen ihn mit, Jungs (<s>забираем его, ребятки</s>), — говорил доктор, смотря на своего «больного».

Кузя и глазами моргнуть не успел, как к нему подбежали трое мужчин, и, схватив за руки и ноги, понесли в машину.

Сергей кричал, казалось, бился, но ничего не помогало. При нём не было ни документов, ничего!

Как теперь его найдут Шатуновы и что же будет дальше, — от этой мысли на душе стало чересчур тягостно. Последнее мгновение мысли, что это всё подстроено..