Сказание о Тяньгоу: Спасение и бегство, часть 2 (1/2)

«В мире, где правит ”наверно”,</p>

Все удивительно скверно.</p>

Все мы хоть раз обжигались,</p>

Падали, но поднимались!»</p>

(Алексей Хворостян – Падали, но поднимались)</p> Неясный шум усиливался, проникая в спутанные мысли, заставляя голову гудеть так, словно внутри черепной коробки босса У завелся целый рой разозленных вторжением пчел. Ребра ныли, пульсирующая боль в плече раздражала, как и судорожные подергивания мышц руки, пальцы нещадно немели, дыхание вырывалось из легких с громким посвистом, сводящим с ума.

На пробу дернув здоровой рукой, У Се рвано выдохнул – все тело отдавало тупой болью, прошивающей позвоночник, а каждое движение сопровождалось тихим звяканьем. С усилием открыв глаза, потомственный расхититель слабо хмыкнул – зрение к нему так и не вернулось, зато теперь он видел смутные тени, бродящие где-то на периферии внутреннего взора. Десятки тончайших нитей, вроде той, что привлекла его внимание на поляне для жертвоприношений, тянулись над землей, переплетаясь между собой. Кое-где виднелись разноцветные вспышки, перемежающиеся с равномерным свечением, в одном из которых босс У опознал Панцзы.

Попытка позвать лучшего друга успехом не увенчалась – ощущение холодящего спину камня и сковывающих тело цепей дополнилось странным едким привкусом, поселившимся в пересохшем рту. Нечто мягкое, отдающее горечью забивало рот, мешая сделать даже малейший вдох, не говоря уже о том, чтобы пошевелить распухшим, придавленным к небу языком без опасения проглотить своеобразный кляп и задохнуться.

Скупой вдох наполнил легкие ароматом абрикоса и замши. Отвыкшие от столь яркого восприятия запахов рецепторы пульсировали, вызывая тошноту и головокружение.

В попытке отвлечься от накатывающих, подобно волне, мерзких ощущений, все дополняющихся новыми – и весьма неприятными – открытиями, У Се сосредоточился на все ярче разгорающемся оранжево-желтым в голубых всполохах свечении. Знание о том, что Панцзы жив и здоров успокаивало. Резанувший по нервным окончаниям золотисто-алый с черными росчерками всполох вынудил босса У моргнуть, чтобы в следующее мгновение быть ослепленным еще несколькими чересчур яркими вспышками, от которых головная боль начинала усиливаться. Самые разнообразные сочетания цветов пестрили повсюду, заливая своими неравномерными переливами продолжающий сгущаться в самом центре всего это безумия мрак.

С силой зажмурившись, потомственный расхититель коротко выдохнул через нос. Мир звуков, до этого ограниченный неясным фоновым шумом, хлынул в сознание босса У: дыхание людей, треск пламени, шелест одежд и непрекращающийся перезвон цепей, доносящийся откуда-то сбоку. Чуть приглушенно звучащие сухие голоса, перебрасывающиеся рублеными фразами на смутно знакомом языке, постепенно приближались.

Ледяная рука коснулась щеки У Се, оцарапывая кожу. Выступившие капельки крови, едва скатившиеся к подбородку, были грубо размазаны по его лицу. Чей-то палец прошелся по ранке, надавливая. Следом за ним последовало что-то влажное.

Содрогнувшись от отвращения – уж что-то, а вот с упоением вылизывающий его шершавый язык он смог определить сразу – У Се сжался, втягивая губы. Смрадный запах опалил лицо, когда язык, широким мазком прошедшийся по поврежденной от удара скуле, дошел до упрямо сжатых губ потомственного расхитителя.

- Он очнулся, - скрипящий голос противной вибрацией прошелся от обнаженной шеи вверх. Пара острых игл вонзилась в нее ровно в том месте, где мгновение назад неизвестный лизнул отчаянно бьющуюся жилку, оставляя быстро засыхающий след.

То, что сухие губы впиваются в его беззащитную шею, смачно посасывая и при этом урча, У Се осознал несколькими секундами позже, пытаясь отстраниться, но был жестко зафиксирован сильными костлявыми пальцами за подбородок.

- Твой вердикт, жрец?

Еще один голос, проходивший на женский, раздался совсем близко. Сухие губы отстранились с громким причмокиванием:

- Его кровь подходит для ритуала.

- В таком случае не убей его раньше, чем того требует ритуал. Хорайский эликсир*1 не изготовит себя сам. Ты будешь отличной жертвой, - ледяные пальцы – значительно тоньше и мягче – приподняли голову босса У, смахивая вновь набежавшие капельки крови, разрисовывающие щеку потомственного расхитителя.

Звук удаляющихся шагов эхом отдавался в гудящей голове, привнося в нестройно кружащие мысли еще больше хаоса. Чтобы хоть как-то успокоить самого себя, У Се взялся за рассматривание пестрящего самыми невообразимыми цветами сияния, звенящими вспышками приходящегося по вибрирующим от интенсивности восприятия рецепторам.

Серебристо-розовый с темно-синим. Босс У позволил себе намек на улыбку, представляя Сяо Хуа в окружении хоровода искр, походящих на опадающие лепестки цветов.

Бирюзовый с серебром – и перед глазами У Се встал настороженно поглядывающий на железное трио Лю Сан.

Золотисто-алый с черными росчерками. Тот самый, что самым дерзким образом привлек внимание потомственного расхитителя так же, как и много лет назад Хэй Яньцзин.

Сирень и лаванда в окружении золотистых искр и всполохов по мнению У Се подошли бы кому-то вроде выходцев из клана Чжан. Это было странно, но подобные ассоциации, действительно, успокаивали царящий в мыслях и эмоциях хаос, постепенно вымещаемый расчетливостью и хладнокровностью, присущими боссу У.

Возможно, это было немного наивно и глупо, но надежда на благополучный исход для людей в том случае, если его собственная кровь подойдет похитителям для проведения ритуала, согревала изнутри.

В целом, состояние У Се походило на легкое наркотическое опьянение, когда самая пустяковая вещь приносила радость и облегчение, когда мысли казались кристально ясными, но возносящее в мечтания блаженство лишало возможности мыслить трезво. И было так легко поддаться разгорающемуся в груди чувству легкости, однако тревожный звоночек неумолкающей трелью будоражил рассудок, побуждая искать путь к спасению.

Тряхнув головой, босс У сосредоточился на тончайших нитях, отчего-то походящих на мерцающую лунным светом паутину, окутавшую все пространство вокруг, оплетающую кокон темной энергии, нависшей над погребальным комплексом.

Все звуки снова стихли, погружая расхитителя в мир энергетических потоков. Мир, за знание о котором люди боролись тысячелетиями. И здесь все было совсем не так, как описывали древние трактаты по техникам медитации. В этом мире боли и сожалений было в сотни раз больше, чем в материальном, несущем страдания всем живым существам.

Знакомая смутная тень снова мелькнула где-то в отдалении, скрываясь за пеленой мерцающего призрачного свечения, исходящего от плотного сгустка молочно-белого тумана, зависшего прямо над землей. Другая тень – чуть меньше предыдущей – вопреки ожиданиям У Се метнулась в сторону, становясь четче, словно улучшенное в фоторедакторе изображение на фэнтезийной картинке. Вроде тех, что часто зависали в качестве фонов на рабочем столе лэптопа Ли Цу.

Инстинктивно отпрянув и поприветствовав затылком стылый камень, босс У всмотрелся в лучащийся любопытством взгляд напротив. Огромные карие глаза смотрели не по-детски серьезно, словно всматривались в самую душу мужчины, совершенно не увязываясь с детскими чертами лица.

Пухлые губы приоткрылись, складываясь трубочкой. Взгляд ребенка скользнул вправо, требовательно сверкнув. Там, куда указывал неожиданный собеседник, У Се смог различить еще несколько теней, смущенно выглядывающих из походящего на колодец укрытия.

Вопрос «Кто ты?» застрял в горле, не имя возможности вырваться наружу. Однако смотрящие на него в упор пылающие глаза давали исчерпывающий ответ на так и не озвученный вопрос.

Приложив пальчик к губам, ребенок задорно подмигнул, растворяясь в воздухе вместе со своими собратьями-тенями. Мир вновь наполнился звуками. Скрежет металла сменился на сливающиеся в единый хор голоса, бесцветно тянущие что-то заунывное на непонятном режущем слух языке.

Отчаянный вскрик прорезал пространство, ему вторили еще два, звучащих до боли знакомо. Чувство опасности, до этого мерно вибрирующее где-то под кожей, разлилось опаляющим каждую клеточку тела жаром. Цепи, что сковывали босса У по рукам и ногам натянулись, до боли впиваясь в плоть. Цепь тоньше легла на шею, сдавливая, лишая не только свободы, но и дыхания.

Дуновение прохладного ветерка легким бризом прошлось по онемевшему от напряжению телу потомственного расхитителя, словно десяток невидимых рук. В следующее мгновение цепи задрожали, опадая, и У Се понял, что падает сам.

***</p>

С трудом разлепив налитые свинцом веки, Панцзы непроизвольно ругнулся, лишь в последний момент заглушая себя воротом куртки – привлекать внимание существ, отдаленно напоминавших иссушенных старцев Тибета, столпившихся вокруг испещренного светящимися символами обелиска, определенно, не стоило.

Открывшееся глазам подрывника мгновением позже, когда несколько существ отделились от толпы, удаляясь в неизвестном направлении, заставило Юэбаня беззвучно простонать, проклиная всех и вся. Свисающие с потолка цепи тянулись к запястьям и лодыжкам безвольно повисшего на них У Се, обвиваясь вокруг его тела, подобно змеям.

С кровью, размазанной скрюченными пальцами обросшего неопрятного существа по всему лицу, распятый босс У выглядел жутко. Язык нечесаного столетиями монстра скользил по щеке пленника, слизывая все выступающую из длинного пореза кровь, явно наслаждаясь выдавшимся пиром, вызывая накатывающую от омерзения тошноту.

- Стойте, - надсадный хрип сорвался с губ Панцзы, когда отдающие металлическим блеском заостренные когти существа проткнули беззащитную шею наследника семьи У, а после то, что, возможно, некогда было человеком, принялось с жадностью пить хлынувшую наружу кровь. Его урчание Ван слышал даже лежа на холодной земле в нескольких чжанах.

- Не шевелись.

Подрывник крупно вздрогнул, попытавшись вырваться из-под внезапно навалившегося на него тела, но был проворно скручен и заткнут. Прямо над ним нависал Хэй Яньцзин, старательно зажимавший рот пуза и души Железного Треугольника. К шее наемника тянулась цепь, прикрепленная к массивному кольцу на стальном ошейнике, украшавшем ее.

- Тихо. Слушай.

Панцзы прислушался, холодея с каждым долетевшим до него словом. Оставалось надеется на то, что существа не смогли добраться до Сяогэ, и тот успеет спасти У Се от неминуемой гибели в лапах жаждущих бессмертия чудовищ.

- Как вы здесь оказались?

Стоило существам удалиться, оставив своих пленников и истекающую кровью жертву в мрачной пропахшей османтусом*2 пещере, как сбоку от замерших в весьма двусмысленной позе мужчин раздался голос главы Цзэ.

- Лаобусы сказал, что вы пропали, - не смея отвести взгляд от лучшего друга, пробормотал Панцзы. – Что… что произошло?

- Шелковая книга оказалась ловушкой, как и все побережье, - небрежно откинувшись назад, с тонкой ироничной ухмылкой заявил Ци Хэй. – Не знаю, где мы, но, кажется, нас собираются принести в жертву каким-то богам. Надо же, этим ожившим трупам известен рецепт Хорайского эликсира. Сотню лет назад о нем ходило много слухов. Многие думали, что тайна клана Чжан – рецепт чудодейственного напитка, дарующего вечную жизнь.

- О чем это ты? – подрывник в недоумении перевел взгляд на человека в черном.

- Хорайский эликсир что-то сродни небезызвестного в узких кругах метеорита. Возможно, его пыль входит в состав этого напитка. Кстати, наши общие знакомые из клана Чжан согласны со мной, - Яньцзин махнул рукой за спину.

Глаза Юэбаная расширились – прямо на него из сумрака смотрели знакомые лица тех, кто едва не забрал жизнь У Се много лет назад. Чжан Хайкэ скорчил недовольную гримасу, презрительно закатывая глаза. Его сестра лишь коротко пожала плечами. Оба представителя клана Чжан оказались посаженными на цепь, как и остальные члены команды Сяо Хуа.

- Панцзы, - Цзэ Юйчэнь смотрел серьезно, старательно закрывая собой вид на неприглядную картину, притягивающую подрывника. – Где Чжан Цилин?

- Они убьют его, - одними губами прошептал Ван, порываясь подняться, но был вновь придавлен к земле сильными руками Ци Хэя.

- Принесут в жертву, если быть точным, - невозмутимо поправил пузо и душу Железного Треугольника Чжан Хайкэ. – Как и нас всех.

- Захлопнись!

- Панцзы! – прикрикнул на давнего знакомого Сяо Хуа. – Где Чжан Цилин?

- Я не знаю. Не знаю. Пустите меня! Я должен помочь…

- Эти цепи выкованы из особого металла. Никто не сможет избавиться от них без ключа.

Поморщившись от переливчатого голоса Чжан Хайсин, подрывник дернулся еще раз, замирая под пристальным взглядом затянутых белесой пеленой глаз. У Се смотрел внимательно, словно точно знал, что лучший друг находится всего в нескольких жалких чжанах, но не желает спасти его от неминуемой гибели.

- Куда он смотрит? – знакомый писк возродил в душе Панцзы ярость. Чжоу Жэнь, мальчишка, напавший на У Се и первый сдавший все оборонительные позиции на той проклятой поляне, посмел открыть рот.

Судорожно втянув воздух, Юэбань шикнул на нерадивого юнца, одним своим видом заставляя замолкнуть.

- Что с его глазами? – проигнорировав подчиненного, благоговейным шепотом поинтересовался глава Цзэ. – Как он ослеп?

- Не твое дело.

- У Се знает, что мы здесь? – не унимался Сяо Хуа.

- Кажется, его накачали наркотиками, - со знанием дела вставил свои два юаня Ци Хэй. – Но он смотрит на каждого из нас. Что? – он насмешливо посмотрел на опешившего парня. – Я чувствую его пристальный взгляд на своей шкуре.

- У Се слеп, - приблизившийся к спорщикам Хо Даофу устало потер переносицу.

- И, тем не менее, именно Тяньчжэнь спас тебя, Мяньбаоши. Тяньчжэнь не видит, а… чувствует? Он говорил Сяогэ, что воспринимает мир иначе, хотя лично я не представляю, чтобы это могло значить.

- Если так, то на кого это ничтожество смотрит сейчас? – не удержался от ремарки Чжан Хайкэ, наблюдая за действиями прикованного к обелиску босса У.

- Он словно говорит с кем-то…

- Лю Сан? – глазами Панцзы отыскал забившегося в дальний угол слухача. – Ты что-то слышишь?

- С У Се говорят, - более уверенным тоном подтвердил Лю Сан, выбираясь из своего угла. – Я слышу чьи-то голоса, но они говорят с У Се.

- Невезучий мальчик хочет сказать, что какие-то неведомые голоса говорят с этим ничтожеством и не хотят быть услышанными кем-то другим? – насмешливо поинтересовался Чжан Хайкэ, одаривая тонкослышащего презрительным взглядом.

- Верно.

- Да вы все с ума посходили! – не выдержал Чжоу Жэнь.

- Нужно помочь Тяньчжэню…

- Ну, для начала было бы неплохо, если бы пришел Чжан Цилин и спас нас, - философски заметила Чжан Хайсин. – Вот только он почему-то не торопится спасать своих друзей. Неужели, вы надоели ему?

- Надеюсь, он не придет…

- Что?

- Если мне и Тяньчжэню суждено умереть здесь, то Сяогэ не стоит присоединяться к нам. Мы все равно умрем. Равно или поздно. Сейчас у Сяогэ есть все для того, чтобы начать жизнь с чистого листа. Ему еще рано отправляться на тот свет.

- Думаю, что он не согласится с тобой, - покачал головой Яньцзин, глядя куда-то поверх головы подрывника.

- Он здесь?

- Тсс, - прижатый к губам палец наемника говорил лучше любых слов, предостерегая всех от необдуманных поступков.

- Кажется, они возвращаются, - одними губами произнес Лю Сан, отползая немного назад.

- Если Чжан Цилин нападет сейчас…

- Это же Яба, - невозмутимо возразил на замечание Цзэ Юйчэня человек в черном, для верности наваливаясь на беспрестанно барахтающегося Вана всем весом, создавая для церемониально шествующих существ по-настоящему небывалую картину, на которую, впрочем, никто не отреагировал.

Сосредоточенное выражение на иссушенных временем лицах сменилось на кровожадное. Несколько десятков пар поблекших глаз блеснули в сумраке подземелья, отдавая алым. Заунывному дуэту, отплясывающему в свете факелов с ветвями османтуса в руках, вторил хор десятка сухих голосов, сливаясь в однообразные завывания. В руках особи женского пола – по крайней мере, об этом свидетельствовало выцветшее некогда богато украшенное одеяние – блеснул кинжал. Обелиск, служивший жертвенным алтарем, вспыхнул голубым сиянием. Мерцавшие символы отделились от стылого отполированного камня, зависая над головой безвольно висящей на цепях жертвы.

- Тяньчжэнь!

Занесенная с кинжалом костлявая рука, украшенная нефритовыми браслетами, на мгновение застыла в воздухе, намечая удар, чтобы в следующее мгновение с убийственной точностью удариться о каменную глыбу точно в том самом месте, где еще недавно находилось сердце выбранного подношения для неведомых богов, высекая сноп искр.

Под удивленный приглушенный возглас Сяо Хуа босс У рухнул вниз, более не удерживаемый стальными путами, жестко приземляясь прямо у ног своих несостоявшихся палачей. По пещере пронесся порыв ветра, смахивая потрескивающее пламя факелов и разбрасывая столпившихся в недоумении существ по сторонам.

В воцарившемся мраке тихий шелест, сопровождающий каждый шаг беглеца, казался пугающе живым. Лю Сан, зажав уши руками, с побледневшим лицом бормотал нечто невразумительное, отмахиваясь от звенящих голосов. Панцзы беззвучно молился, благодаря таинственные силы, спасшие У Се от верной смерти. Ци Хэй с расползающейся по лицу ухмылкой следил за передвижениями босса У, точно зная, что тот следует чьим-то указаниям.

Вновь вспыхнувшие неровным светом факела озарили скудными отблесками пламени погасший обелиск и одинокую женскую фигуру с зажатым в руке кинжалом, так и не вкусившим крови ускользнувшей жертвы.

***</p>

Цилин прижимал к себе У Се, минутой ранее свалившегося прямо на него, не пытаясь подняться с холодящего спину дна колодца. Тени, сведшие его с самым дорогим человеком и поспособствовавшие срыву ритуала жертвоприношения, на поверку оказались духами, заточенных в коридорах и залах погребального комплекса детей, ставших жертвами, принесенными своими соплеменниками морскому божеству в обмен на спокойствие своего народа. Именно они пришли на помощь изведшемуся воину, указав секретный путь прямо к ритуальному залу. Именно они освободили У Се, проложив дорогу к спасительному забытому колодцу. Именно они укрыли от глаз существ оставшихся позади Ли Цзялэ и Чжай Синъяо. И все благодаря демоненку, растаявшему под теплой лаской наследника семьи У.

Стоя по ту сторону моста, последнее, что ожидал увидеть Чжан, приближающуюся к нему и Ру Инъюэ тень, напоминающую распавшегося на миллионы крохотных капель ванляна. Вернувшийся демон выглядел сущим ребенком, вознамерившимся, во что бы то ни стало, спасти принявшего его человека. И за его спиной были десятки подобных детей, обреченных на вечные муки в стенах изощренной гробницы, ставшей убежищем для бессмертных тварей, некогда бывших людьми.

В руках Сяогэ находился заветный ключ, способный снять оковы с Панцзы и команды Сяо Хуа, но он не спешил отпускать тяжело дышащего прямо в шею любимого, позволяя использовать себя вместо подушки. Ведь стоило прикрыть глаза, как перед ними вставал кинжал, направленный прямо в сердце того, кто стал для Цилина целым миром. Чувствуя же биение этого самого сердца, глухими ударами сотрясающее грудную клетку У Се, воин не мог заставить себя разжать руки и выпустить любимого из своих объятий.

Даже насмешливый взгляд Ру Инъюэ едва ли способствовал пробуждению совести и возобновлению самоконтроля. Лишь слова У Се о том, что Панцзы где-то там, в ожидании своей участи, подвигли Чжана подняться на ноги, увлекая за собой потомственного расхитителя.

Слившиеся воедино с царившим вокруг мраком тени колыхнулись, приближаясь к людям. План действий, разработанный на ходу, походил на сумасшествие в стиле Железного Треугольника, о чем не преминула заявить Ру Инъюэ. Использовать в качестве отвлекающего маневра блуждающие в лабиринте тени павших жертвами людских пороков и суеверий детей – такое могло прийти в голову только небезызвестным боссу У и Ван Панцзы. А еще Чжан Цилину, ставшему частью нерушимого трио и впитавшему в себя многочисленные трюки и совершенно безумные идеи этих двоих.

Оставив объяснения на потом, Сяогэ мягко оттолкнул любимого к стене, оставляя на попечение демоненка и парочки духов, увивающихся вокруг У Се, словно настоящие дети, жаждущие родительской любви и внимания.

Последовавшая за ним Ру Инъюэ действовала, на удивление, профессионально, передвигаясь короткими перебежками к тому месту, где стоял обелиск. По словам духов, именно на нем были начертаны символы, позволяющие отыскать последнее пристанище падших богов – захваченный ими небесный корабль, пришвартованный где-то за деревней.

На самом деле, исходя из слов У Се и собственных знаний, Цилин предполагал, что таинственная Деревня Изначальной Пустоты, известная, как Лофен будет чем-то большим, чем выжженная пустыня в окружении испещренных пещерами скал. Унылое однообразное зрелище в принципе не вязалось с определением последнего пристанища смертных душ, готовящихся к перерождению в мире людей, известного по многочисленным трактатам, прочитанным Чжаном в тибетском храме.

Бесшумно двигаясь вдоль выщербленных в стенах ритуального зала древних символов, по поверьям многих народов несущих в себе особый сакральный смысл, Цилин всматривался в лица команды Цзэ Юйчэня, отдающих меловой бледностью. Среди них, ему удалось распознать осунувшееся, заросшее щетиной лицо Панцзы, о чем-то яростно спорящего с насмешливой усмехающимся Яньцзином.

- Сяогэ, - довольно протянул подрывник, обрывая разгоревшийся спор на середине особо заковыристого ругательства, адресованного вальяжно развалившимся в паре шагов представителям клана Чжан.

Коротко кивнув другу, Цилин указал за спины пленников – там, искусно скрываясь в сумраке, с хищным оскалом, расползшемся по иссушенному лицу, стоял жрец, еще недавно пробовавший на вкус кровь закованного в цепи У Се.

Утробно рыкнув, стоило тому кинуться на вжавшегося в угол Лю Сана, несокрушимая сила Железного Треугольника нанес ответный удар, вбивая противника в каменный пол, пошедший изломанными трещинами от места приземления жреца к завибрировавшему обелиску.

Глухой хрип сорвался с бледных губ, стальные когти метнулись к горлу Сяогэ, с явным намерением забрать с собой одну из заполученных погребальным комплексом жертв. Хрип резко оборвался, сломанная рука безвольно упала на павшее замертво тело. Неестественно повернутая голова стала достойным и очень скорым финалом…

- Сяогэ, они хотели принести Тяньчжэня в жертву, - протараторил Панцзы, растирая натертую железным ошейником шею. Буквально впихнутый в руки подрывника ключ пошел по кругу, освобождая пленников.

- Знаю.

- Ему удалось сбежать…

- Ага, удрал, поджав хвост, и бросил нас умирать, - а-Жэнь выглядел до нельзя довольным собственными словами, брошенными прямо в лицо невозмутимо застывшему рядом с Ваном воину.

- Он в безопасности.

- Что это? – Сяо Хуа пристально вгляделся в искаженное пространство, отвесив подчиненному смачный подзатыльник.