Сказание о Тяньгоу: Храмовые земли (1/2)
«kàn wǒ zhè yī cì shā chū le zhòng wéi</p>
zhèng yì de shǎo nián ràng duì shǒu bēng kuì</p>
shòu xìng de mù guāng bǐ zuān shí zhēn guì</p>
AKA tiger páo xiāo yòng zuì dà fēn bèi»*(1)</p>
(Xiao Gui– Tiger) </p> Панцзы, бурча себе под нос, яростно выбивал из потрепанной куртки и грязных штанов пыль. Падение с лестницы, вырубленной прямо в скале, вышло болезненным. Копившаяся веками грязь охотно прилипала к изгвазданной одежде расхитителей.
То, что изначально казалось прочным и надежным сооружением, по итогу оказалось смертельно-опасной ловушкой, преодолевать которую пришлось в полете с высоты третьего этажа современной многоэтажки.
Стоило озиравшемуся а-Жэню наступить на верхнюю ступеньку, как его едва не пронзили тысячи бритвенно-острых лезвий, со скрежетом прорезавших отполированный камень.
- Это терраса, выполненная в стиле вансянтай*(2), - выслушав поток избирательных ругательств со стороны лучшего друга и жалобный скулеж чудом (стараниями Чжана) избежавшего скорой смерти паренька, пояснил У Се. – Во всех вариантах представлений о загробном мире к ней ведут несколько десятков ступеней-ножей.
Панцзы оглушительно чихнул, оглядывая своих спутников. Полет длился всего мгновение, но боль в многострадальной спине подрывника свидетельствовала о реальности происходящего – Сяогэ сбросил его и остальных с высоты в один инь, спасая от оживших корней, буквально пронизывающих древнюю пагоду.
Оставалось радоваться тому, что команде удалось частично обойти хитрый механизм, спрятанный где-то у подножия лестницы, спустившись пару тройку иней ниже по узкому выступу, проходящему вдоль скалы. Юэбань сомневался, что смог бы пережить падение прямиком с возвышающейся над головами людей террасы.
Последним придерживая за руку У Се, спрыгнул Цилин. И Панцзы не сомневался ни секунды – тот поступил бы точно так же, даже если светлый ум Железного Треугольника оставался зрячим. Как не сомневался и в том, что при таком раскладе, единственным, кто приземлился достаточно мягко, оказался именно У Се. Сам Чжан получать травмы не боялся, но заметно переживал, когда их получал один совершенно неугомонный расхититель из семьи У. Хотя достоверно знать об этом могли разве что близкие Сяогэ люди.
- Эй, наглухо отбитый, ты там живой? – закончив выбивать самого себя, подобно запылившемуся ковру, Юэбань приблизился к лежащему на холодной земле Ли Цзялэ, выглядевшего немногим лучше восставшего трупа.
- Живой, - прохрипел тот, смотря снизу вверх затуманенными болью глазами. – Как У Се?
- Уже включился в исследовательскую деятельность.
Ли Цзялэ слабо хихикнул.
- Мне даже немного жаль Чжан Цилина.
- Ну, Сяогэ сам выбрал, от кого у него будет вечно болеть голова.
- А у него был выбор? – новый смешок сорвался с истрескавшихся бледных губ наемника.
- Тяньчжэнь приложил немало усилий, чтобы подружиться с Чэньмо, - пожал плечами подрывник, помогая Ли Цзялэ утвердиться на ногах. – У Саньшэн говорил, что Тяньчжэнь буквально заболтал Сяогэ до ступора, а потом умудрился шокировать своей заботой. И это не говоря уже о том, что происходило между ними во дворце Лу-вана.
- Я больше удивлен тем, что Чжан Цилин не сбежал от вас двоих при первой же возможности, - Хо Даофу состроил недовольную гримасу в тщетных попытках подправить пришедшую в негодность оправу очков.
- На самом деле, Сяогэ исчезал много раз, но всегда возвращался. Он не был рядом с Тяньчжэнем лишь однажды, когда тому грозила смерть. Но и меня там тоже не было.
Хо Даофу вопросительно изогнул бровь, словно подражая излюбленному молчаливому жесту Цилина. В ответ Панцзы закатил глаза, всем своим видом показывая, насколько он не впечатлен копированием повадок Чжана в исполнении военного доктора.
- Когда Чжан Хайкэ перерезал Тяньчжэню горло. Ни Сяогэ, ни меня не было в тот момент рядом с ним, - покаянно сообщил он.
- Панцзы! – искрящийся неподдельным интересом к происходящему с примесью звенящей нервозности голос У Се достиг ушей пуза и души Железного Треугольника ровно в тот самый момент, когда Юэбань уже был готов покаяться еще в парочке грехов, подобных тому, о котором он с такой обезоруживающей откровенностью рассказал давним знакомым нерушимого трио, почувствовав при этом странное, ноющее где-то под ребрами облегчение.
Тропинка, обнаруженная Сяогэ, петляла между цветущих – вопреки всем законам природы и логики – кустов гибискуса, источающих мускусный аромат. Насыщенный и тяжелый.
Вновь воцарившуюся тишину, нарушаемую лишь частым дыханием упорно двигающегося вперед Ли Цзялэ, не смотря на предложение Панцзы понести того на спине, разбил резко оборвавшийся вопль а-Иня, бредущего следом за доктором Хо. Испуганному крику вторили лившиеся непрерывным потоком причитания подозрительно присмиревшего а-Жэня.
Дно ловушки, куда угодил дальний родственник главы Хо, было выстлано заостренными кольями с повисшими на них истлевшими полуразрушенными скелетами. Судорожно вцепившись в осыпающийся край ямы, а-Инь с отчаянно надеждой в глазах смотрел на Цилина.
- Сяогэ? – словно почувствовав направленный на Чжана взгляд, позвал воина У Се.
- Волчья яма*(3).
А-Инь изумленно пискнул, грубо вздернутый наверх за жалобно трещащий под сильными пальцами ворот модной куртки. Напоследок встряхнув мальчишку за шиворот, точно нашкодившего котенка, Цилин поставил того на ноги, отталкивая подальше от злополучной ямы.
Стушевавшись под ледяным взглядом, парень понуро опустил голову, пару раз отрывисто кивнув для верности – злить человека из семьи Чжан все равно, что совать руку в пасть злого и голодного зверя. И об этом знали все в Цзюмэнь. Однако то, насколько Чжан Цилин заботливо обходился с весьма известными в определенных кругах боссом У и господином Паном, вызывало неподдельное недоумение. И служащему семьи Хо искренне хотелось верить в человеческую сущность сильного и невероятно красивого воина. А-Инь никогда бы не произнес вслух, но самому себе признался еще в зале Двенадцати Истоков Мудрости – Чжан Цилин ему нравился, как мужчина. О том, что юношеские фантазии и представления могут не соответствовать реальности, он старался не задумываться. Хотя понимал – сердце выходца из клана Чжан (если оно вопреки всеобщим заверениям вообще существовало) принадлежит другому человеку, и изменить этот расклад вряд ли было кому-то под силу.
- Хо Инь! – прикрикнул на сжавшегося юношу Хо Даофу, мысленно возблагодарив Небеса за везение – вряд ли бы кто-то кроме Чжан Цилина смог спасти неуклюжего парня из семьи Хо. Как и его не менее неопытного товарища из семьи Цзэ. – Будь внимательнее!
А-Инь снова кивнул, не смея открыть рот, чтобы извиниться перед боссом Хо и поблагодарить Чжан Цилина за свое спасение. Тетушка Хо Шицзе, воспитывавшая его в лучших традициях семьи Хо, возлагала на юного расхитителя большие надежды, наказав войти в доверие к главе. В будущем могло сложиться так, что госпожа Хо передала бы право возглавит семью именно а-Иню, признав заслуги и достижения своего дальнего родственника. Вот только, как бы парень не старался, а превзойти кого-то настолько опытного, как Железный Треугольник, было слишком нереальной задачей. Да что там говорить! По совести, он даже не мог тягаться с боссом Хо, едва ли вовлеченного в деятельность семьи.
- Кто вообще такой, этот Чжан Цилин? – проворчал а-Жэнь, сверля недовольным взглядом спину идущего немного впереди воина. Произошедшее с товарищем по приключениям не смогло в полной мере утихомирить нрав служащего семьи Цзэ, лишь сильнее распалив юношеское сумасбродство. То, что, по сути, он и а-Инь остались живы благодаря объекту исключительной неприязни мальчишки, никоим образом не способствовало возобновлению самоконтроля над собственными эмоциями. Слишком правильным казался человек, столкнувший всех своих соратников с высоты трехэтажного дома, пощадив при этом одного лишь босса У, к которому питал явно не просто дружеские чувства. И от этого эфемерная злость начинала клокотать с новой силой, обдавая жаром горло и грудь начинающего расхитителя.
В ответ а-Инь пожал плечами, не решаясь судить действия старших товарищей. Их дважды спасли от неминуемой гибели, так какое право они имели высказывать свои претензии, даже если таковые имелись. И кому? Вряд ли Чжан Цилину было хоть какое-то дело до мнения парочки юнцов. А связываться с господином Паном и боссом У не решались и куда более влиятельные члены Цзюмэнь, имеющие голову на плечах, а не сующие ее в петлю подобно небезызвестному задаваке и задире Чэнь Э.
- Смотрите, - массивный палец Панцзы указал в сторону густых зарослей баньяна, с высоты храма казавшихся вычурным сооружением – творением рук человеческих, а не причудами природы.
- Еще один лес? – поморщился Хо Даофу, вглядываясь в сумрак, царивший между величественных деревьев, чьи корни и ветви представляли собой самый настоящий хаос, изощренный лабиринт, подвластный воли незримой темной энергии, окутавшей весь погребальный комплекс.
- Барьер.
- О чем это ты? – доктор зябко поежился. От слов Чжана веяло чем-то потусторонним. Несокрушимая сила Железного Треугольника точно знал, о чем говорил, одним коротким властным взмахом руки предостерегая своих спутников от необдуманных поступков. Это, без всякого сомнения, была его территория. Как и добровольно избранная миссия провести их маленький отряд через живой барьер. И Хо Даофу ни за какие блага мира не ослушался Чжан Цилина, с выверенной осторожностью и грациозной уверенностью бесшумно ведущего за собой несколько человек.
Пыхтя и отдуваясь, Панцзы с невиданной проворностью перепрыгнул очередной узел из переплетенных корней, помогая перебраться через него Ли Цзялэ. О своих друзьях подрывник не беспокоился, наверняка зная, что Цилин защитит У Се. Хотя тот неплохо справлялся и сам, самым немыслимым образом в точности повторяя маршрут, проложенный Чжаном. Словно видел намного больше, чем любой другой, хотя и держал глаза закрытыми.
Из путаных объяснений, услышанных Юэбанем от потомственного расхитителя на берегу Хэйшуй, он понял лишь одно – У Се не видит, а чувствует. И, пожалуй, пузо и душу Железного Треугольника уже сложно было удивить чем-то подобным, когда речь заходила о младшем третьем господине пятой семьи Цзюмэнь, чего нельзя было сказать о парочке юнцов, один из которых с все нарастающей в глазах завистью и подозрительностью следил за каждым шагом, каждым жестом босса У.
- Сяогэ?
Цилин, не оборачиваясь, кивнул – за ними по-прежнему велась слежка. Вот только кроме смазанной тени, бесследно растворившейся в укрывшем мертвый лес сумраке, о соглядатае сложно было что-либо сказать наверняка. Но одно то, что У Се его явно видел также четко, как и сам Сяогэ, настораживало до ощутимой дрожи в каждой клеточке тела.
Преодолев последний отвал земли, образовавший от вздымающихся переплетенных корней, он едва удержался, чтобы не отпрянуть, выдыхая сквозь стиснутые зубы. Идеалистом Чжан не был, но где-то на самом краешке подсознания, там, где все еще обитало огражденное от всего мира его юное «я», Цилин надеялся, что выживших из команды Сяо Хуа будет немногим больше, чем это предполагалось изначально. Или хотя бы, что погибшие избегут мучительной смерти. Однако даже в этой малости погребальный комплекс отказал непрошеным гостям: пятеро юношей и девушек из Цзюмэнь представляли собой жуткую картину, от которой у выскочивших на поляну парочки юнцов, увязавшихся за железной троицей, судя по резко побледневшим лицам, кровь застыла в жилах.
Незаметно моргнув пару раз, Сяогэ с отрешенным видом сделал шаг вперед, намереваясь разрубить деревянные столбы, удерживающие подвешенных на крюках жертв – слишком иррационально выглядело столь бесчеловечное жертвоприношение застывшему в самом центре возвышающегося на несколько чи постамента идолу.
Громадная жаба с выпученными блестящими глазами в окружении пяти невольных жертв в заячьих масках, с должной аккуратностью надетых на лица еще совсем недавно живых людей, смотрелась жутко даже на взгляд Цилина, не говоря уже о парнях, истуканами вросших в землю.
- Твою мать!.., - приглушенно выругался Панцзы, нервно сглатывая вставший в горле противный ком. Знать о том, что многие народности не только почитали духов, но и приносили им в дар человеческие жертвы, и видеть, как такими жертвами становятся пусть малознакомые, но все-таки люди, оказалось слишком несообразно, чтобы просто проигнорировать столь чудовищный факт. – Тяньчжэнь, сейчас я сожалею, что тоже не ослеп.
- Человеческое жертвоприношение? – У Се повел головой, прослеживая тончайшие нити, тянущиеся от пяти пульсирующих неровными всполохами призрачным светом сгустков, к набирающему силу вихрю темной энергии.
- Нужно снять маски, - еще тиши пробормотал подрывник, сжимая кулаки.
- Это не Цзэ Юйчэнь, - предупредительно заметил Хо Даофу, на мгновение скривившись от витавшего в воздухе запаха смерти. – И не Лю Сан.
- Они мертвы? – Ли Цзялэ тяжело опустился на холодную землю. Сердце, как сумасшедшее отбивало чечетку где-то под кадыком, мешая сделать полноценный вдох.
- Да, - Чжан резким движением сдернул с ближайшей жертвы маску, отбрасывая ее в сторону, словно ядовитую гадюку. Искаженное муками девичье лицо отдавало мертвенной бледностью, синюшные губы чуть приоткрылись, распухший посиневший язык вывалился наружу, опухшие веки нависали над залитыми какой-то вязкой прозрачной дрянью широко распахнутыми глазами.
- Сестра Вэньхоу…
- Она из семьи Цзэ? – равнодушно уточнил Сяогэ, оборачиваясь к безмолвно шевелящему губами а-Жэню и получая утвердительный кивок. Еще четыре маски оказались сдернуты также молниеносно, как и первая, открывая неприглядный вид на изуродованные смертью юные лица.
- Кто бы это ни был, но эти твари выбрали самых молодых, - взгляд Хо Даофу был прикован к парню и девушке, безвольными сломанными куклами повисшими на столбах.
- Кто они? – голос Цилина звучал все также отстраненно. Упавшая прямо в руки воина совсем еще юная, со скупыми следами былой привлекательности жертва насквозь пропахла смертью и удушливым ароматом гибискуса, и без того тяжелой пеленой повисшим в спертом воздухе погребального комплекса.
- Ли Сяошань и Ли Сяолинь. Это была их первая экспедиция. Хо Сюсю возлагала на них большие надежды, как на подрастающее поколение расхитителей, - с трудом отведя взгляд от жуткой картины, пояснил Хо Даофу.
- Остальные?
- Если я правильно помню, то они из семьи Цзэ: Дэ Дабао и Те Мин, - палец доктора по очереди указал на лежащих у подножия пьедестала парней.
- Что здесь происходит?
Панцзы приблизился к Чжану, заглядывая ему через плечо – вид жертв, над которыми с самым бесстрастным видом склонился друг, вызывал в подрывнике поднимающуюся из недр души ярость. И эта ярость грозила перерасти в самый настоящий ураган имени Ван Панцзы, сметающий все на своем пути в схватке с неведомыми силами за загубленные души пятерых юных искателей приключений.
- Жаба в ряде культур, распространенных на территории Китая времен династии Суй – символ бессмертия, - тончайшая нить энергии, привлекшая внимание У Се, стелилась по земле в неизвестном направлении.
- Заткнись! Замолкни, я сказал!
Последовавший за воплем удар в грудь на мгновение лишил босса У возможности дышать, оглушая и отбрасывая на назад. За ним последовал еще один, пришедшийся точно по скуле.
- Что, думаешь, такой умный?! Ненавижу! Только и умеешь, что чесать языком!
Травмированное плечо взорвалось обжигающей болью, электрическим разрядом прошедшейся по руке и иглами вспарывающей каждую клеточку тела. Перед глазами поплыли кроваво-красные круги, сливающиеся в единую карусель из непрерывно мерцающих пятен. К горлу подкатила тошнота, горечью обжигая сжавшийся желудок и опаляя лишенные кислорода легкие.
В голове пронеслась отстраненная мысль о сломанных ребрах, на которых итак не было живого места после всех пережитых приключений, и, вероятно, треснувшей скуловой кости. В ожидании следующего удара все тело сжалось, превращаясь в один сплошной пульсирующий комок чего-то изломанного, испорченного и вывернутого наизнанку. И падение в манящую темноту было лишь вопросом времени…
Цилин буквально рухнул на колени, чудом успевая подхватить заваливающегося набок У Се, не дав раскроить череп о ближайший опасно заостренный обломок камня. Напавший на потомственного расхитителя мальчишка, извергая угрозы и проклятия в адрес босса У, трепыхался в захвате Панцзы, больше походящем на медвежий капкан, настолько же сильно пальцы подрывника сжимали юношеские запястья, тем самым удерживая парня на месте.
- Ты что творишь?! – Юэбань с недюжинной силой встряхнул перешедшего на однотонное завывание юнца, отталкивая того в сторону Хо Даофу, опасаясь всерьез навредить зарвавшемуся мальчишке – У Се для души и пуза Железного Треугольника был семьей, за которую – без всяких там прикрас – он был готов свести счеты с любым…
- Слабак…, - презрительно выплюнул а-Жэнь, с зарождающимся в душе злорадством наблюдая за тем, как Чжан Цилин прижимает к себе впавшего в беспамятство босса У.
- Чжоу Жэнь, как это понимать? – Хо Даофу придержал споткнувшегося на ровном месте паренька, едва не пропахавшего носом стылую землю, но лишь для того, чтобы позволить ему мешком с картошкой рухнуть на каменную пыль у своих ног.
- Это из-за него погибла сестра Вэньхоу и остальные! Он ничего не может сделать! Все вокруг так нахваливают этого проходимца, но на деле он ничего не стоит!
- Смотрю, ты перечитал фантастики.
Чжоу Жэнь уставился на Ли Цзялэ, намереваясь сказать что-нибудь в ответ, но смог разве что с посвистом выдохнуть набранный воздух – находящийся на грани смерти наемник выглядел не менее пугающе, чем хлопочущие над боссом У трое мужчин.
- Этот человек, - продолжил Ли Цзялэ, цепко ухватившись за отворот изрядно потрепанной экипировочной куртки пацана, притягивая того ближе к себе, - несколько раз спасал мне жизнь. Я в неоплатном долгу перед ним. Так же, как и твой ненаглядный босс. Ясно? – вкрадчиво уточнил он, чуть сильнее сжимая пальцы на трещащей мембранной ткани. – У Се не мог сотворить всего этого с твоими друзьями. Как не мог и спасти их от этой участи. Прибереги свою злость для тех, кто повинен в их смерти. А там посмотрим, так ли ты храбр и силен, как хочешь казаться. Легко ударить слепого, не так ли? И я был таким же. Напасть с ножом в темноте на безоружного. Отравить из последних сил цепляющегося за жизнь. Избить до полусмерти: пятеро против одного. Я знаю, каково это. А еще знаю, что единственный, кто открыл мне глаза – это человек, на которого я охотился по приказу самого настоящего мерзавца. Советую и тебе немного проявить уважения к ним, - кивком головы указав на железное трио, Ли Цзялэ оттолкнул юнца, с явным трудом поднимаясь на ноги. – Как У Се?
- Этот придурок серьезно ранен, - цокнул языком Хо Даофу, осматривая уродливую рану в плече потомственного расхитителя. – Удар вызвал болевой шок. Не знаю, где вас носило, но это не шутки, - устало выдохнул доктор, смотря поверх очков на Чжан Цилина и Панцзы.