Сказание о Тяньгоу: Храм Пустоты (2/2)

- Что, кролик?

- На луне живет кролик, - с самым отстраненным видом пояснил Сяогэ, устремляя взгляд, в котором играли бесенята, на сталагнаты, словно они были единственным, что, действительно, его интересовало. – Это общеизвестный факт.

- Что!?!

- Сяогэ хочет сказать, - У Се улыбнулся той самой улыбкой, от которой у противников навсегда отпадало желание влезать в разборки с Железным Треугольником – мягкой, проникновенной и убийственно-нежной, - что коровы существа земные. Им не место на луне. Но юэту*(10) – другое дело.

- И вы трое верите в эту чушь?!

- Ну, ты же сам видел байцзэ, не так ли? – философски заметил босс У.

- Это…

- У Се, ты так жесток, - коротко хохотнул Ли Цзялэ. Наблюдать за тем, как железное трио разделывает под орех очередного заносчивого собеседника – особая эстетика на грани садистского удовольствия. Особенно, когда ты сам являешься зрителем. Поставить против этих троих, означало полнейшее недоверие к самому себе – спорить с нерушимой троицей было бесполезно, они слишком хорошо понимали друг друга и без слов, будто читали мысли и разделяли каждую эмоцию. А потому вступить с ними в дебаты по столь несущественной теме мог разве что глупец или настоящий безумец. У Се и Панцзы – остры на язык. Ли Цзялэ, как никто, знал об этом. Чжан Цилин молчалив и сдержан, а потому каждое его слово звучало бесценно. Он умел поддразнивать наравне со своими друзьями, делая это особо изощренным способом.

Наблюдая за внезапно разгоревшейся полемикой со стороны, Ли Цзялэ даже на время забыл о проклятии жемчужины, пожирающем его жизненную энергию, забавляясь вместе с то и дело тихо хмыкающим Хо Даофу, на которого опирался все это время.

- Ладно-ладно, - Панцзы замахал руками на а-Жэня руками так, словно пытался отогнать назойливых мух, а не прекратить шуточный спор. – Я хочу получить свой горячий горшок. Давайте, отыщем Сяо Хуа и Хэй Яньцзина.

- Глава Цзэ…, - начал было а-Жэнь, насупившись.

- Для тебя, может, и глава Цзэ, а для Железного Треугольника – Сяо Хуа, - бесцеремонно перебил парня Юэбань.

- Оставь его.

Уголки губ Цилина тронула удовлетворенная усмешка – к неразлучной троице во главе с Ли Цу он привык, но этот паренек с его заикающимся от страха дружком воину порядком надоел – он бережно обхватил пальцами теплую ладонь У Се, ненавязчиво призывая двигаться дальше.

- Идем, - моментально став серьезным, согласился Панцзы – маленькая победа над парочкой юнцов, возомнивших себя великими расхитителями, немного разрядила обстановку, но оставшийся путь до верхнего яруса пагоды представлялся тяжелым и не предрасполагающим к веселью. В голове тут же всплыло чересчур реалистичное видение – рушащийся бамбуковый мост, летящий в бездну вместе с У Се.

- Держитесь ближе к скале.

Совет Хо Даофу обращенный к мальчишкам, когда команда без происшествий преодолела уже треть расстояния, внезапно всколыхнул в душе босса У потаенный страх. Никто не говорил ему о том, что окружает их маленькую спасательную группу, лишь предоставив возможность следовать за Сяогэ, вбирая в себя всю ярость поглотившей пагоду темной энергии и контролируя состояние Ли Цзялэ, попавшего во власть древнего проклятия. Однако слова доктора заставили всего на мгновение усомниться в собственной мнимой безопасности. И этого мгновения оказалось достаточно для того, чтобы темная энергия бесконтрольным потоком хлынула в сознание, проецируя картинки, от которых начинали подкашиваться ноги.

У Се всю свою жизнь боялся высоты, но страх всегда отступал под совсем иного рода волнениями, коими в достатке одаривало железное трио каждое совместное (да и раздельное тоже) приключение. И в тот раз, когда мост на пути в мертвый город начал рушиться прямо под его ногами, босс У боялся не за себя, легко преодолевая скребущее под ложечкой знакомое чувство. Сейчас же все изменилось, и липкая паника раскинула свои щупальца, захватывая в плен не только разум, но и в миг одеревеневшее и ослабшее тело. Слишком ярким представлялось падение в холодную бездну, ставшую обителью первородной тьмы. Слишком яркими были всполохи зеленоватого пламени в пустых глазницах зависшего перед глазами черепа. Слишком сильным был сам страх сделать еще хоть шаг.

- У Се? – Цилин обернулся в тот самый момент, когда ноги потомственного расхитителя подкосились, и он начал оседать на деревянные скрипучие ступени.

- Я не в Городе Мертвых, - дрожащим голосом, едва слышно пробормотал У Се в попытках вернуть отступившее на задворки сознания самообладание, сосредоточившись на прохладе, исходившей от бережно держащей его руки. – Я не в Городе Мертвых, - одними губами повторил он, все сильнее проваливаясь в гнетущее воспоминание, от которого в жилах стыла кровь. – Я не в Городе Мертвых…

- У Се.

Сяогэ попытался перехватить дрожащие перебинтованные пальцы, нервно скребущие по доскам, но У Се резко отпрянул, слепо глядя прямо перед собой широко распахнутыми глазами:

- Не трогай меня! – вместо крика с губ сорвался жалкий скулеж.

- Тяньчжэнь? – подрывник опустился рядом, не рискуя дотронуться до лучшего друга.

- Я не в Городе Мертвых…

- Нет. Конечно, нет, - подтвердил Панцзы, позорно замолкая. Даже ему самому собственные утешения казались убогими. – Сяогэ? – он заглянул в заледеневшее лицо Чжана в поисках поддержки. – Хорошо, - возвращенный горящий непроницаемо-темный взгляд говорил лучше любых слов. Юэбань поднялся, поворачиваясь к стоявшим на несколько ступеней ниже спутникам, одним своим видом предостерегая от скабрезных замечаний. Его широкая спина закрывала обзор, предоставляя Цилину полную свободу действий.

- У Се, - Сяогэ ловко перехватил поврежденную руку своего сокровища, притягивая того к груди и блокируя все попытки вырваться. – У Се, я рядом. Панцзы рядом. Мы с тобой. Мы позаботимся о тебе. Защитим. Ты с нами. Нет никакого мертвого города. Его больше нет. Я не дам тебе упасть.

- Сяогэ…

- Я здесь. Ты с нами, У Се, - мягко касаясь губами виска, с непоколебимой уверенностью вновь произнес Цилин, перебирая непослушные волосы на затылке У Се, покачивая и обнимая, словно держал в руках перепуганного ночным кошмаром ребенка.

- Она все еще смотрит на меня, - голос не слушался, прерываясь. – Даже по ночам. Мост рушится, а она просто смотрит. И смотрит. Иногда они обе стоят в том тумане. Но чаще я вижу Хэянь.

- Ты с нами. Я удержу тебя.

- Как далеко мы забрались?

- Почти треть.

- У лестницы нет ограждения, верно?

- Нет.

- Прости, Сяогэ. Я совсем расклеился, - убито качнул головой У Се, предпринимая попытку подняться, но был остановлен усилившейся хваткой рук, сжимавших его в своих объятиях, словно хрупкую антикварную статуэтку, словно беззащитного и при этом горячо любимого малыша, стремясь оградить от боли и разрушения.

- Нет. Ты сильный, - мягко возразил Цилин, чуть отстраняясь.

- Веду себя, как в свои семь.

- У Се…

- А, знаешь, я жалею, что мы не встретились раньше, - слабо хихикнул потомственный расхититель, постепенно расслабляясь в уютных объятиях, наплевав на недовольное сопение увязавшихся за ними юнцов. – Возможно, тогда я мог хотя бы раз позволить себе побыть ребенком, а?

- Ты и сейчас можешь…

- Хах, это было бы забавно, вот только… не важно. Спасибо.

- … если хочешь.

- Сейчас, - У Се пожевал губу, погрузившись в раздумья, - я хочу найти Сяо Хуа и Яньцзина, а после свалить из этой гробницы, даже если придется ее разнести по камешкам.

- Вот это дело, - обрадовано пробасил Панцзы, кидая одобрительный взгляд через плечо. – С радостью приму участие в праздничном фейерверке.

- Идем.

Подняв своего любимого человека на ноги, Чжан продолжил восхождение по скрипучей лестнице, точно зная, что верный Панцзы неотрывно следует за ними, подобно грузно вбивающей подошвы армейских ботинок в хлипкие доски тени.

Хо Даофу удобнее перехватил бывшего сотрудника одиннадцатого склада за талию, принимая его вес на себя. Ли Цзялэ стоял с трудом, тяжело дыша, но упорно переставлял ноги, что-то бормоча себе под нос. И, как ни странно, это приносило чувство некоторого облегчения. Чего доктор не мог сказать о идущем впереди У Се. Приступ паники босса У стал для Хо Даофу полнейшей неожиданностью, а те методы, что Чжан Цилин, ни капли не стесняясь, использовал для того, чтобы успокоить мужчину откровенно смущали и приводили в смятение – подобного рода забота в исполнении одного из Чжанов смотрелась дико и неуместно, но при этом вызывала восхищение и подлинное принятие таких нестандартных во всех смыслах отношений.

- Да ла~адно.

Повернув голову в сторону бредущего позади а-Жэня, доктор не сдержал сардонической усмешки – юный задира отчаянно краснел, познав новые стороны жизни, безуспешно пытаясь сделать незаинтересованный вид, с деланной брезгливостью подергивая подбородком.

- Что-то не так? – участливо поинтересовался Хо Даофу, подмечая блуждающую на лице а-Иня полуулыбку.

- Позор, - ничуть не стесняясь, выдал служащий семьи Цзэ, пряча странно блестевшие глаза.

- Глава Хо всегда с улыбкой смотрит на ту фотографию, - без обиняков пояснил а-Инь.

Хо Даофу закатил глаза, припоминая тот самый фотоснимок, старательно вложенный в одну из старинных книг семьи Хо, спрятанных в недрах библиотеки их главной резиденции: шестерка лучших расхитителей Цзюмэнь на фоне бескрайних снегов. Фотография, сделанная сразу после возвращения Чжан Цилина из-за Врат. Тот выглядел под стать пейзажу: бледный и отстраненный. Истинные чувства воина выдавал пронзительный взгляд из-под капюшона накинутой на плечи парки, направленный на У Се, старательно удерживающего на отвыкшем за десять лет от подобного проявления эмоций лице улыбку.

Хотя, пожалуй, на данный момент доктора все же интересовало другое: откуда парень вообще узнал о существовании той самой фотографии. И насколько далеко зашла неосмотрительность Хо Сюсю, искренне радеющей за Железный Треугольник всегда и во всем.

- Кто-то застукал их целующимися? – не удержался от подколки а-Жэнь.

- С чего ты взял? – ученик главы Хо озадаченно уставился на товарища.

- Это же очевидно!

- Как и то, что ты сам не знаешь, о чем говоришь, - прохрипел Ли Цзялэ. Будучи свидетелем обстоятельств, при которых У Се и Чжан Цилин прозрели и узнали о взаимности чувств, он пообещал самому себе по мере сил оберегать эту связь от осуждений и грязи. И в этом нелегком деле, как ни странно, зачастую бывшему работнику одиннадцатого склада помогал Лю Сан.

При мысли о напарнике Ли Цзялэ сжал руки в кулаки, дав новое обещание: во что бы то ни стало отыскать слухача в погребальном комплексе до того, как проклятье возьмет над ним вверх. А еще, по возможности, узнать секрет босса У, благодаря которому ослепший мужчина смог безошибочно определить источник недомогания давнего знакомого железной троицы, перед этим отыскав в недрах лабиринта тело отчаявшегося получить помощь Ли Цзялэ.

- Гибискус, - бас Панцзы прорезал нависшую над площадкой, куда вывела команду лестница, тишину, устремляясь в бездну с клубящейся в ней тьмой.

- Мы достигли места, несущего смерть, - голос У Се звучал спокойно и собрано.

Спутники Железного Треугольника синхронно вскинули головы: свод храма украшал расписанный киноварью цветок, предвещающий скорую кончину – выточенный в камне гибискус в окружении проникающих через расщелины в камне толстых прочных корней, обвивающих удерживающие свод колонны из сталагматов.

- Кажется, я вижу выход! – а-Инь указал на полуразрушенную корнями арку.

С узкой галереи, описывающей полукруг и примыкающей к отвесной скале в тех местах, где верхний ярус пагоды сливался с ней в единое целое, открывался вид на выбитую в камне изящную лестницу, ведущую в заросший гибискусами сад на берегу реки, по ту сторону которой виднелось какое-то сооружение.

- Неужели мы…, – начал Панцзы, взъерошив спутанные завитки волос на своей голове, готовясь услышать подтверждение догадки, не заставившее себя долго ждать.

Цилин кивнул, чуть сдвинув брови, что придало его бесстрастному лицу пугающее выражение.

- Мы в Храме Пустоты.

_____________________________________________________________

Комментарий к 47 главе:

Кто-то из читателей, возможно, назовет все происходящее авторским произволом. Мол, У Се и впрямь ведет себя, как ребенок, а Чжан Цилин стал заботливой наседкой. Мы не станем дуть в уши, разглагольствуя на тему, а знаете ли Вы… Но все же поясним несколько моментов.

Итак, во-первых, авторский коллектив, действительно, во многом перекроил характеры персонажей. А почему нет? В конце концов, все люди меняются со временем. Да и в целом, если сравнивать новеллу и экранизацию оригинальных книг, то характер героев уже претерпел значительные изменения. Так почему бы У Се не побыть дамой в беде и ребенком в заботливых руках Сяогэ, а Цилину не посвятить всего себя заботе о нем, облекая свои чувства не только в действия, но и в слова? Он же не немой, право слово.

Во-вторых, стиль повествования. В нашем коллективе собрались авторы, которые в принципе не приемлют повествование от первого лица. Да и в целом несколько недолюбливают стиль повествования, который зачастую используется в новеллах. Особенно китайского производства. Это не значит, что оригинальные работы китайских авторов плохие и неинтересны, или что никто из нашего авторского коллектива их не читает. Вовсе нет. Однако в этой истории творцами стали мы, а, значит, нам решать, как писать. Поэтому у нас выходит, скорее, полноценный роман или что-то в этом духе: с разговорами, полноценными описаниями, мыслями героев и так далее. Мы стараемся писать красиво и немного лирично. Скажем откровенно, что Сюньлу, РМ и МР частично читали оригинальный цикл книг, хотя дочитали далеко не все, а Изабелль и Хико в принципе являются поклонниками экранизаций. То же касается наших дорогих Енота и Панды, временно выбывших из проекта. Переведенные на русский язык тома NS они, разумеется, читали. Экранизированные истории смотрели, капая слюнями на замечательно обыгранных персонажей. Поэтому на данный момент наша совместная основанная задача – сохранить атмосферу Гробниц. Надеемся, что с этим наш авторский коллектив справляется хотя бы частично и с переменным успехом.

И, в-третьих, изначально события на лестнице в Храме имели пять различных вариаций (по числу авторов, да). Каждый из нас хотел обставить заданную концепцию – У Се внезапно осознает, что боится высоты, понимает, что у лестницы нет перил, и, как следствие, вспоминает свое падение с моста на пути в мертвый город – по-своему, и чтобы все было по-честному, мы решили кинуть жребий. Удача повернулась лицом к нашей дорогой Изабелль, которая предложила показать паникующего У Се и с заботой принимающего его таким Сяогэ. Что ж, дело сделано. Нам все нравится. Надеемся, что и уважаемые читатели примут задумку Изабелль с пониманием и оценят ее по достоинству.

К чему было все это? На самом деле, многие читатели, действительно, поддерживают авторов. И это дает нам силы и вдохновение двигаться дальше. Но, к сожалению, есть и те, кто пишет нам в личные сообщения на ФБ и в ВК, обливая грязью едва ли не каждую строчку в нашем творчестве. А это обидно, поскольку каждый автор вкладывает свою душу и всю свою любовь к Железному Треугольнику и их друзьям в этот проект. И руки опускаются. И неимоверно хочется наговорить хамам столько же гадостей, но мы культурно советуем каждому недовольному найти ту писательскую работу, которая придется им по душе.

Пожалуйста, давайте уважать друг друга. Если Вам что-то не нравится, можете корректно указать на недостатки работы. В конце концов, мы любители. И, возможно, у кого-то из читателей найдется, действительно интересная идея или разумная поправка. Но если кто-то из читателей в принципе не согласен с тем, как и что мы пишем, насколько сильно изменяем характеры персонажей или еще что-то (причин для недовольства, как оказалось, масса), то, пожалуйста, просто пройдите мимо.

Благодарим за понимание и поддержку!

Примечания:

1. Сталагнат – также известен под названием сталактон. Натечно-капельные осадочные (хемогенные) отложения в карстовых пещерах, представляют собой колонноподобные образования, возникающие при соединении сталактитов и сталагмитов.

2. Цикада в Китае считается магическим существом, появляющимся из-под земли и имеющим сложный жизненный цикл. Символизирует бессмертие и стремление человека к продлению своей жизни. В древности цикад, выполненных из нефрита, помещали в рот покойного.

3. Таоте (饕餮 [tāotiè]) – свирепое и прожорливое мифологическое чудовище, пятый сын дракона. Также зооморфный узор на бронзовых объектах, со времен династии Шан (раннее царство, существовавшее с 1554 по 1046 год до нашей эры, известное так же, как Инь или Шан-Инь) символизирующий человеческие жертвоприношения.

4. Дин (鼎 [dǐng]) – бронзовые ритуальные сосуды с парой ручек и крышкой, которые в эпоху Ся (2070-1600 гг. до н.э.), Шан-Инь и Чжоу (1045-256 гг. до н.э.) считались символом власти и статуса. Бывают двух видов: триподы – круглые, с тремя ножками, и тетраподы – квадратные или прямоугольные, с четырьмя ножками, которые называли (方鼎 [fāng dǐng]). Сосуды-дин использовались для приготовления и хранения пищи, на пиршествах, в церемониях жертвоприношений, в погребальных ритуалах, а также для казни через сварение.

5. В периоды Ся, Шан-Инь и Чжоу сосуды-дин символически воплощали власть. Два ушка и три ножки являлись материальным воплощением чисел два и три, символизировавших пару 阴 [yīn] и 阳 [yáng] (темное и светлое начала) и гармонию трех начал: Неба 天 [tiān], Земли 地 [dì] и Человека 人 [rén], что в сумме давало число пять, отсылающее к 五行 [wǔxíng] (пять первоэлементов). Круглые сосуды-дин символизировали Небо, квадратные – Землю. Тем самым, они выражали ритуальный аспект власти. Поэтому в древних трактатах однозначно указывается, какое число сосудов-дин надлежало использовать при погребении знати разных титулов и рангов: для Сына Неба – девять, гунов и чжухоу – семь, дафу – пять, ши – три или один.

6. Дело в том, что в китайском языке слова доктор и гражданский чиновник записываются одинаковыми иероглифами 大夫 и разница заключается лишь в произношении первого. Итак, если иероглиф 大 записывается, как dà и произносится, соответственно, как «да», то大夫 будет читаться и произноситься, как дафу [dàfū], то есть сановник (устаревшее). Если иероглиф 大 записывается, как dài и произносится, как «дай», то 大夫 будет читаться и произноситься, как дайфу [dàifu], то есть доктор (разговорное). Однако если говорить в общем, то после прочтения контекста (и с учетом временных рамок) речь пойдет о сановнике. В то время как врач, доктор или лекарь в Китае традиционно будет записываться, как 醫 [yī] или 医 [yī] – «и».

7. Пещерный жемчуг – один из типов натечных образований в карстовых пещерах, представляющих собой шарики известкового шпата (кальцита), которые образуются путем медленной кристаллизации карбоната кальция (соли угольной кислоты и кальция) из раствора на зародыше (чаще всего зародышем является песчинка) при постоянно вращении шариков. Сам механизм образования схож с ростом настоящих жемчужин в раковинах моллюсков. Как правило, пещерный жемчуг образуется в углублениях на полу, под постоянно капающими с достаточной высоты каплями, насыщенными растворенным карбонатом кальция, жемчужины переворачиваются, получая необходимый материал для кристаллизации и при этом не прирастая к основанию.

8. Банан – это гигантское травянистое растение, достигающее в высоту от 5-6 до 15 метров, которое плодоносит раз в год и отмирает сразу после того, как плоды созревают. Дикорастущие бананы не съедобны. Вкусными считаются фрукты культурных, специально выведенных селекционных пород бананов, листья которых достигают ширины в 60 см и длины — 2,5 м. Как только растение выпустит около 40-45 листочков, должен появиться единственный побег-цветонос. Именно из его зачатков образуются банановые цветки женского и мужского рода, опыление которых приведет к появлению плодов. Так, женские цветы становятся плодами, а мужские засыхают и опадаю.

P.S.: на самом деле, эта информация к делу не относится – это просто интересный факт, которым авторы хотели поделиться со своими читателями.

9. Лунное молоко – белая гомогенная желеобразная масса (суспензия), скапливающаяся в виде налётов, плёнок или потёков на стенах и полу карстовых пещер. Одной из характерных особенностей данной массы является способность быстро разжижаться, например, если помять её кусочек (явление тиксотропии).

10. Юэту (月兔 [yuètù]) – мифический заяц (кролик), обитающий на луне. Это представление возникло в силу зрительной иллюзии: темные пятна на поверхности лунного диска воспринимались в виде фигуры зайца или кролика. Согласно поэтическим сборникам Западной Хань появилась легенда, согласно которой лунный заяц сидит в тени дерева гуйхуа на далекой Луне и круглый год толчет в ступке снадобье бессмертия. Чуть позже легенда трансформировалась, и юэту перебрался во дворец к богине Луны. Юэту также известен под именами юйту (玉兔 [yùtù]) (яшмовый заяц) или цзиньту (金兔 [jīntù]) (золотой заяц).

----------

С уважением к читателям, Pushok Mandarin и Mandarinoviy Pushistic

----------

С уважением к читателям, Сюньлу

----------

С уважением к читателям, Хико Сэйдзюро и Изабелль