Часть 27 (1/2)
Около семи утра У Се выбрался из палатки, которая стояла на склоне. Шёл второй день подъёма в горы. От свежего горного воздуха чуть кружилась голова. Толстяк уже развёл огонь и, напевая какую-то песенку, готовил что-то в походном котелке. У Се подошёл к нему и сел рядом.
— Где Сяогэ? — спросил он.
— Ушёл вверх по тропе разведать путь, — ожидая этого вопроса, тут же отозвался Толстяк, — остальные ещё спят, — продолжил он, — ах да, Очки ушёл с ним.
— Понятно, — У Се принюхался. Пахло странно, но, кажется, это можно было есть.
— Что готовишь? — спросил он.
— Это мой новый фирменный завтрак.
Это означало, что Толстяк проводил очередной кулинарный эксперимент. Панцзы любил кушать, и готовить он тоже любил. Многих его стряпня пугала, но У Се, который не мог ничего толком приготовить сам, был вполне доволен тем, чем его кормил друг. Наивняшка столько перепробовал за годы их знакомства: и фирменную лапшу, и ребрышки на углях, и суп из морских ушек, и уху из морепродуктов.
— Так что это? — уточнил он, заглядывая в котелок, и тут же почувствовал удар в плечо.
— Ещё не готово, — возмутился Толстяк. — Это быстрый и питательный завтрак из рисовой каши и кураги, рецепт в Интернете нашёл.
— Это есть-то можно? — раздался насмешливый голос Цветочка. Он выбрался из палатки и теперь шёл к ним.
— Обижаешь! — Панцзы возмутило такое недоверие к его кулинарным способностям.
— На самом деле, — примиряюще улыбнулся У Се, — Толстяк классно готовит.
— Посмотрим, — глава Се тоже попытался заглянуть в котелок, но Толстяк и его отогнал со словами: «Имейте совесть, Второй глава, ещё не готово!»
***
Когда вернулись Сяогэ и Очки, все, даже наемники и А Нин, доедали завтрак, приготовленный Панцзы, который и правда удался на славу.
— Вот, я тебе оставил, — протянул У Се миску с кашей подошедшему к нему Цилину.
Тот коротко кивнул. Едва заметно для других, уголки его губ дрогнули в улыбке. Под его теплым взглядом У Се смутился, но ответил ему солнечной улыбкой.
— А мне?! — возмутился Очки, с размаху садясь на толстое бревно рядом с Сяо Хуа.
— Ты мне оставил? — спросил он его.
Цветочек фыркнул.
— Нет, значит! — обиделся Человек в черном.