Мчащиеся снегоходы (1/2)
Неприятный, — мягко говоря ещё, — мерзкий мужик лет сорока, напоминающий мне чем-то того уёбка Сабита. До сих пор не могу поверить, что этот мудак ЛУЧШИЙ друг Эт… Ну вот не укладывается у меня это в голове! Несмотря на тот факт, что они служили вместе в рядах сраных жарыковцев.
«Они долго не общались. Наверное, все эти полгода.» — обронила как-то Ева, попутно не отвлекаясь от своих хакерских дел. — «Поругались там из-за… хер пойми чего. Но друг он верный. Может даже чересчур…»
Не сказать, что представители мужского пола хоть когда-либо вызывали у меня какие-то положительные эмоции, не говоря уже о расположении, ведь это смешно до истерического ржача. По крайней мере, в моём случае. Скорее сплошную ненависть я чувствовала и продолжаю чувствовать к ним — для некоторых беспричинно, а для меня не совсем. Я ненавижу всех людей, делая изредка кое-какие исключения, скребя сердце, но вот обладателей хуёв — особенно.
Так вот… Кроткая густая борода, которую её обладатель явно нарочито и усиленно растит последние несколько месяцев, прямо как волосы на своей плешивой башке, робко сверкающей на свету одинокой лампы скромного кабинеты хозяина этого странного заведения, что всё ещё пустует напрочь, будто закрыто и не собирается открываться вовсе. Дымя по полной, он внимательно разглядывал меня, от чего становилось невероятно противно и неловко. Хотелось развернуться и свалить нахер, но нельзя было. По многим причинам.
— Ерай, бізді таста.<span class="footnote" id="fn_30721402_0"></span> — протянул басом мужчина, и бармен, что всё это время сжимал крепко мои плечи, словно чего-то опасаясь, — например, каких-нибудь выкрутасов моих, — наконец отпрянул от меня и, недовольно фыркнув, покинул помещение, хлопнув тихонько дверью.
Огромная электронная сигара мелькала в толстых руках мужчины, что не спешил представляться. Стряхнув пепел, которого и не было (привычка есть привычка) он указал вальяжно рукой на кресло, приглашая. Нехотя, но я смирилась со своей непростой участью и подчинилась, пытаясь не показывать своей не скрытой особо неприязни.
— Не думал, что на мой тапырс откликнутся так быстро. — усмехнувшись, пробормотал тот, почёсывая рефлекторно свою баранью бородку. — Қазақ па, орыс па?<span class="footnote" id="fn_30721402_1"></span>
— Орыс.<span class="footnote" id="fn_30721402_2"></span> — ответила я незамедлительно, устроившись поудобнее. Ощущение было, будто на собеседование припёрлась. Только не в какую-то крутую компанию по типу «CorKorp», а сраным наркокурьером. Блять… ну мне это точно аукнется…
— А что так? — вскинув взъерошенные брови, спросил мужчина, бережно прочищая специальной щёточкой внутренности своей электронной красавицы. — Не знаешь государственного языка?
— Только ругательства и мимолётные выражения. — пожав плечами, пояснила я, не собираясь лгать. По крайней мере, по этому вопросу. — Суть, конечно, ваших изъяснений понять смогу, но ответить тем же — уже вряд ли.
— И всё же… весьма похвально. — вздохнул заказчик немного грустно. — Редко в наше время встретишь казахов, знающих свой родной язык. Не говоря уже о… русских. Ты же русская, верно?
— У меня… много кровей намешано. — прошептала я, глядя на него исподлобья. — Но в паспортном столе всем было глубоко плевать.
— Однако язык ты немного знаешь. Пусть он тебе и не родной. — продолжал твердить он, будто ему впервые за несколько лет выдалась возможность с кем-то попиздеть ни о чём.
— Он государственный. — подметила я, кивнув головой. — На каждом шагу вывески на казахском.
— Но это уже давно мёртвый язык, к моему глубокому сожалению. — слегка поникнув, заявил мужчина, и дымок вновь замелькал меж нами. — Мёртвый, что не думает восставать и жить…
— Мёртвый? — вскинув брови, уточнила я, нехило так удивившись. — Да, по-моему, сейчас он живее всех живых. Чего язык бы не повернулся выдать ещё лет 20-30 назад. Куда ни глянь — всё на казахском. А некоторые могут тебя хорошенько долбануть или отказаться иметь хоть малейшее дело, если ты разговариваешь на своём и только. Так что… уж не соглашусь.
— При этом наша страна потихоньку теряет свой статус — статус полноценного государства со своим народом, своими традициями и языком. — объяснил тот и мигом снял надоевшие тёмные очки массивного размера, что всё это время висели на его широкой переносице, мозоля не только мои глаза. — Из нас делают осточертевшую колонию, прикрываясь «созданием центра нового мира». Тем самым убивая нас и всё, что было до нас столько лет. Думаю, сама понимаешь, кто за этим стоит.
— Да… более чем… — поджимая губы, вздохнула я.
— Что ж, хватит об этом. И представиться аж позабыл. — поднявшись со стула, мужчина протянул мне громоздкую руку, которую я аккуратно пожала чисто из вежливости, ведь всё-таки хотела уйти отсюда живой и желательно невредимой. — Шэб. А ты, я так понимаю, Торғай…
— Перейдём к делу или ещё хотите о чём-нибудь поболтать? — поинтересовалась я, плюхнувшись на место.
— Ха-х! — усмехнулся громко Шэб, что напоминал мне деда Шера из «Лунтика», который частенько любила на фоне посматривать младшая сестрёнка, смыкая маленькие глазки, что постепенно становились карими — как у отца, как у меня. Точнее она глядела его новую версию 2057-го, а об оригинале я бы никогда и не узнала, если бы не бабушка, от которой и понахваталась всякого дерьма из прошлого. — А я смотрю, ты деловая. Несмотря на свой юный возраст.
— Нет, я могу и дальше с вами обсуждать нынешнюю политическую ситуацию и другие касающиеся этого вопросы. — выпрямившись, пробормотала я, невольно расплывшись в ухмылке. — Просто с незнакомыми людьми я не делаю этого бесплатно.
— Сейчас ничего не делается бесплатно. — подметил мужчина, отложив сигару в сторону. — Но ты права. Стоит перейти к делу.
— Я вся во внимании. — разведя руками в стороны, обронила я.
— Думаю, тебе известен пункт назначения. — он полез в ящик в столе и принялся в нём копошиться, попутно мне всё разъясняя. — Я предоставлю тебе всё необходимое — снегоход, обмундирование и прочее. Груз очень ценный, поэтому я готов раскошелиться. Поедешь в объезд — по набережной. Там постов практически нет, так что доедешь спокойно за пять часов или около того.
— Если меня не снесёт, конечно, по дороге нахрен. — буркнула я, нахмурившись. — На набережной такие ветра, что никто туда ни за что не сунется в здравом уме. А я, к счастью, не балуюсь тем «ценным товаром», который вы так жаждете сбагрить за нехилый перевод тенидов на свой счёт.