Золотая середина потухающих (1/2)
Хоть пить мне и нельзя, курить никто не запрещал. И про моё решение бросить в поддержку Дани можно, как по мне, на время позабыть, пока я заточена в четырёх стенах и типа «восстанавливаюсь» после душераздирающего нападения, которое снится ей, но не мне. Всё-таки я с подобным встречалась гораздо чаще. Что, наверное… к лучшему, ведь ей и без того нехило по жизни досталось. Как я и предполагала, в кармане у гостьи оказалась пачка сигарет, которыми та без раздумий поделилась, набравшись смелости и предварительно спросив, можно ли курить в квартире. И после первой затяжки, что была сравнима с глотком свежего воздуха, наш разговор вышел на новый уровень. Неловкость пропала без следа, оставив после себя лишь непринуждённость и понимание, возникшее между нами в один миг, который не заметила ни одна из нас, продолжая болтать обо всяком и скуривать сигарету за сигаретой. Происходило это неторопливо, хоть и ощущалось совсем иначе, будто сидим всего часик, а не все несколько. Девушка ответственно выполняла просьбу Дель и приглядывала за мной, забалтывая. Она отвечала на интересующие меня вопросы, какими бы странными те не были, рассказывала смешные истории про свои похождения с рыжиком, от которых улыбка моя протягивалась от уха до уха, а лицо окрашивалось в оттенки прядей Дани. Впрочем, всё то же самое происходило и с Кор, благодаря чему я и практически не смущалась. Блеск брекетов бывало ослеплял меня, вынуждая зажмуриться, что и так происходило от дикого ржача. Бесконечные анекдоты, некоторые из которых я уже слышала не раз от Дани и каждый раз словно в первый предаюсь истерическому смеху, даже иногда задыхаясь.
— Едут в поезде два гея. — очередной анекдот, который я слушала чересчур увлечённо. Ощущение было, будто накатила не одну баночку самогона, пусть ни одна из нас капли в рот не брала. По крайней мере, сегодня. На столике вместо мозолящей глаз аптечки появились коробочки с китайской едой и бутылки с газировкой, которые нам принёс достаточно быстро какой-то школьник, подрабатывающий курьером за парочку лишних тенидов. Небольшая посиделка, которая мне напоминала о нашей первой мелкой пьянке с Дани — на её дне рождения. Неужели прошло столько времени? И не верится, блять, даже… — Один другому говорит: «Слушай, я хочу тебя трахнуть», а тот всё мнётся: «Ну не здесь же». Тогда первый ему отвечает: «Да всем всё равно! Хочешь покажу?», он встаёт и как закричит на весь вагон: «Который час?», но ему никто не отвечает. Они ебутся, и в конце рабочего дня, когда поезд пустеет, водитель делает обход и находит в самом конце деда, лежащего на полу. «Дедушка, что с вами?» — спрашивает тот, — «Почему о помощи никого не попросили?». А дед ему объясняет: «Да, блять, тут один время спросил, а его выебали!».
— Ха-х, кха… — поперхнувшись лапшой, я отставила коробочку в сторону и скорчилась пополам, неистово кашляя. Благо девушка вовремя подоспела, и её пару несильных ударов по спине буквально спасли меня, освободив мою глотку от оков. С нереальным облегчением я распласталась вновь на диване, закинув голову назад. Моему примеру последовала и Кор, издав громкий вздох.
— Ты знала, что Дани избиралась в президенты школы? — вдруг обронила та, взглянув на меня, и робкий дымок повеял из её рта. Практически ровными кольцами.
— Это ещё что за херня? — хмурясь, недоумевала я.
— Ну… — вздыхала Кунсул, покусывая язык, кончик которого, казалось, в любой момент застрянет или порежется о брекеты. — Администрация, точнее её самые никчёмные представители, выбирают из 8-10-х параллелей учеников, на которых можно спихнуть кое-какую часть своих обязанностей, а в благодарность назвать их доблестными активистами.
— Интересная тактика… — усмехнувшись, прошептала я, поведя носом. — И что? Дани стала президентшей?
— Не-а. — ответила она, сделав тяжку. — Пусть и в рекламную компанию… было вложено многое. Как щас помню, Дани забегает в класс и на серьёзных щах заявляет: «Я стану самой ебанутой президентшей за всю историю этой сраной школы! И вообще… первой президентшей…». Никто тогда не отнёсся к этому серьёзно, честно говоря. Даже наша уважаемая классная руководительница… Кхм… Ол тірі деп үміттенемін…<span class="footnote" id="fn_30682941_0"></span> (шёпот) — пауза для очередной порции табака, пусть и далеко не натурального, чистейшего, и девушка продолжает, пока на лице её потихоньку проявляются очертания тёплой улыбки. — Но потом пошло-поехало. Мы сняли ролик с охуительными речами. Естественно, лживыми в каждом ёбаном слове. Всё-таки мы решили вмешаться в политику, а тут без лжи никуда. Иначе разорвут нахер. Подкрутили «ПринтТек»<span class="footnote" id="fn_30682941_1"></span>, загрузили в него фотку с призывом голосовать за Дани и её лицом и раскрасили этим всю школу, за что потом нам хотели дать несколько шапалаков, но обошлось. О других кандидатах ни слуху ни духу не было всю грёбаную неделю, которую всё это дерьмо длилось. А когда подошёл день выборов… Ссылка разлеталась невероятно медленно, нехотя доходя до нашего класса, будто минуя его. Из-за чего приходилось самим разыскивать её и рассылать другим, как чёртов спам. В тот вечер ей позвонили и сообщили, что она на третьем месте. Конечно, радости не было, блять, предела. Мы даже поверили, что Дани победит. На следующий день всех собрали и до последнего тянули сраную интригу, пусть и всем уже были известны результаты. Какой-то еблан из класса «вечных победителей» стал президентом, продолжив традицию, которая по горло задолбала всех и вся, — у президента должен быть член. И должная позиция в обществе. Ведь никто бы в здравом уме не дал власть — даже фальшивую, — уроженке нижних. Несмотря на красивую обложку, которую мы сумели воссоздать в лице Дани. Ей досталась самая хуёвая роль во всём этом идиотском спектакле, затейщики которой любили жутко ломать комедию. Её опустили ниже подсадной утки — восьмиклассника, которого пихнули туда в последние часы, игнорируя сроки и правила, словно их и не существовало.
— Ну так… какую должность она получила? — интерес взял своё, ведь мысль о том, что я была права, когда посмела утверждать, что Дани — лидерша по жизни, навевала на меня двойственные эмоции, которые ни капли не грузили голову.
— Да щас охуеешь. — заявила Кор, выпрямившись и прильнув поближе к спинке дивана. — Министр, блять, культуры!
— Ха-х! Иронично, мать твою… — подметила я, вскинув удивлённо брови.
— Вот именно! — смеясь, воскликнула Кунсул, и окурок отправился в полную пепельницу. — Дани и культура — несовместимые, сука, вещи! Впрочем, как и я, из-за чего мы и частенько якшались.
— И как вам? Политика то? — спросила я, сев к ней полубоком. — Дерьмо полное или что-то помягче?
— Знаешь, как они назывались? — задала та встречный вопрос, вздёрнув подбородок. — Парламент. Охуенное название, согласись? Дани не продержалась там и отведённого года. Сначала её саму погнали оттуда ссанными тряпками в крысу, подменив кем-то из соседей. Чтобы через месяцок вернуть обратно и ничего не говорить о замене. Тогда, узнав всю подноготную, она уже сама свалила, избегая лишних встреч. Заебалась терпеть всё говно, что выливалось на неё чересчур часто. Так что… Говоря о политике, никто из нас и предположить не мог, что в школе — сраной, блять, школе! — мы столкнёмся с её подобием, от которого несло слишком жёстко. В общем, намазюкались в дерьме мы сполна. Сполна, чтобы больше никогда в такое не ввязываться.
— Значит, я была права, когда назвала Дани лидершей? — уточнила я, подперев голову рукой. — Ха-х… А она так это отрицала…
— По сути… — пробормотала девушка, поджав рефлекторно губы. — Она реально грёбаная лидерша. Но ей нельзя быть таковой, что понимает и сама Дани.
— В смысле? — не поняла я, и брови мои снова скорчились, как говорится, домиком.
— Её идеи, мысли… Наверное, перегибают палку. Частенько перегибают и норовят сломать нахрен, глазом не моргнув. — таращась задумчиво в потолок, пояснила Кор. — Она… что-то между идеалисткой и реалисткой, которую колбасит туда-сюда. Ей невероятно больно от реальности. И иногда… её замыкает, когда боль становится невыносимой. Тогда идеализм и крайние мысли заполоняют её голову и начинается. Впрочем, в начале этого года нам уже посчастливилось повидать плоды неосознанных творений Дани.
— В каком плане… идеалистка? — личность рыжика раскрывалась с новой стороны, приоткрывая ту самую сложную часть, которую понять… наверное, многим не представляется и возможным. В том числе и мне, с чем мириться совсем не хочется.