Маршрут построен (1/2)
Мысли путались в голове. Их грубо и как обычно развевал лихой ветер — хладный, просачивающийся через отмороженные уши, одного из которых мне подбили, по всей видимости и вполне даже возможно, сломав. Много усилий с умом не надо, чтобы помять не только мою миловидную, по мнению многих, рожу, но и всю меня. Поэтому тем уёбкам особо и не пришлось стараться для того, чтобы подарить мне парочку травм. Причём на любой вкус! И с башкой проблемы увеличились, и со здоровьем, которое снова будет жёстко хромать.
Суки… Я до самой своей смерти не забуду ваши уродские ёбла… До самой смерти буду помнить, что вы со мной сделали… До самой, блять, моей грёбаной смерти буду помнить, по чьему заказу, по чьему словцу позарились на наши жопы. Прекрасно зная, что они принесут вам больших тенидов.
Может я и действительно злой человек… Злая по своей натуре, что взялась хер пойми откуда. Злая на этот сраный мир и тех, кого он воспитал. И то, как он воспитывает меня, вынуждая всех и вся одаривать косыми взглядами, а вскоре и вовсе пиздюлями, получая тоже самое в ответ. Такими темпами рано или поздно и помру, словив удар, который будет для меня последним. Или поймаю ножик в печень с пулею шальной в висок. Много вариантов. Уж… слишком много. И я… Я не хочу так жить. Жить, словно крыса в клетке, перегрызая чужие глотки. Не хочу проливать чью-то кровь, что навсегда останется на моих руках. Не хочу проявлять небывалую жестокость к кому-либо, свойственную, наверное, лишь нам — людям. Пусть даже… и к последним мразям. Пусть даже… и иногда меня так и распирает изнутри желание переубивать, наказать наконец всех своих обидчиков, на которых почему-то не действует та самая невиданная карма.
Едва перебирая ноги, ковыляю вперёд, попутно пытаясь дозвониться до Эт. Одной рукой держусь за живот, который тянет и болит, а другой нарочито и нервно тыкаю по височному импланту, слушая жуткие гудки, что сводят меня с ума. Ведь мысли не прекращают заполнять пустые пробелы в моей больной башке, которых более, чем предостаточно.
— Твою мать… Возьми же сраную трубку… — шептала я сквозь робкие слёзы, из-за которых нехило так щипало глаза, и видимость сильно ухудшалась.
«Что с ней?» — единственное, что меня волновала в тот момент. Не я, что со мной будет, вернуться ли те ублюдки по мою душу, а она и только, блять, она. Что та часть уёбков с ней посмела сотворить, как она там, жива ли вообще? Все эти вопросы терзали мне сердце, что еле-еле стучало, на последнем издыхании.
— С-сука… — зубы скрежетали, прижимая собой язык и выпуская из него мелкие капельки крови с привкусом металла, от которого меня всегда тошнило. Всегда, но не сейчас. — Эт… Возьми. Ёбаную. Трубку…
«Ты не пойми меня неправильно…»
«Зная твоё везение и любовь к приключениям, я прекрасно понимаю, что тебя не исправить. Да и нельзя…»
«Невозможно…»
«Поэтому… Хотела бы помочь тебе. Научиться защищаться, ускользать из-под носа чужого…»
«Жить так, как ты желаешь. И желательно подольше…»
Однако… Кто сказал, что я этого желаю? Разве это не вынужденная мера? Мера, которую просто необходимо было принять, чтобы я прожила хотя бы немного дольше отведённого мне срока. Все думают, что мне нравятся все эти сраные приключения… Может… Может отчасти это и так. Но это смирение не будет длиться вечно. Надеюсь, что не будет… Где-то глубоко внутри у меня ещё отчаянно лелеют жалкие надежды о будущем в лице мирного существования, мирной жизни. Мирной жизни, которой не бывает и никогда не будет в этом проклятом комплексе.
Наверное, Сина, Рая и Юна всё-таки были правы. Правы, когда бились к верхам? Нет. Но правы, когда линяли отсюда, выбираясь из выгребной ямы, полной дерьма. Только почему-то… обида совсем не утихает на них… Вместе с моим эгоизмом.
— Эт? — гудки резко прекратились и раздался приглушенный, кроткий писк, дающий понять, что на той стороне наконец взяли трубку. На той стороне, где слышны сплошные вздохи, от которых передёргивает и навевает ужасу. Ужасу, что я чувствовала с самого детства при самых разных, но вечно и будто нарочито повторяющихся, обстоятельствах.
— Дани… — кряхтела тихонько девушка, лица которой я не видела. Как и она моего, по всей видимости. Причину чего я не могла понять, пока пред глазами на замелькала раздражающая фраза, выведенная красными полупрозрачными буквами «Ошибка».
— Эт, где ты? — про состояние её спрашивать не стала. И без того всё понимала — она ранена. Иначе вряд ли бы у неё была бы такая жуткая отдышка, не дающая ей и слова нормально проронить не по слогам и без большущих пауз, которые доводили меня до безумия. Ведь они словно дразнили, намекали на мою безысходность и бессилие. На беспомощность нас обеих. Всё-таки… до этого всё время спасала меня она, а не наоборот. — Эт! Блять, скажи где ты!
Но Сов бросает трубку, и я резко останавливаюсь, опираясь плечом на стену с огромным жарыковским знаком, нахреначенным чёрным баллончиком. Меня окончательно накрывает: веки опускаются, горькие слёзы минуют выделенные ими границы, спускаясь по щекам к разбитому подбородку, губы, белея, поджимаются, голова запрокидывается назад благодаря носу, что так и тянет меня к потолку.
— Вам поступило новое сообщение. — в темноте выскочила информация о точном места нахождении квезаль, которое она отправила мне на последнем издыхании.
68-й этаж, ближе к южным лестницам, ведущим только по средним этажам. Она ушла более, чем далеко от того тупика. Только вот… зачем? Зачем, если её квартира находится в совершенно другой стороне? Пыталась скрыться от преследователей? Или… Или просто волокла инстинктивно ватные ноги, куда глядят мутные, уставшие глаза?
— Построение маршрута. — обронила я, сжимая кулаки и готовясь бежать к ней, пока программа просчитывала для меня наикратчайший путь.