На балконе (1/2)
Сегодня было будто холоднее, чем обычно. Что не так уж и сильно чувствовалось, да и градусник твердил прежние «-45». Но стоило взглянуть на Дани, то в миг невооружённым глазом замечала, как она неистово дрожала. Тряслась, и с каждым мгновением, проведённым на морозе, я начинала потихоньку догадываться, что колотило её по иной причине. По иным причинам, которыми она не спешила делиться.
Руками, что водило туда-сюда, Дель держала одинокую сигарету — последнюю из пачки, которую чудом отыскала в рюкзаке, что затерялся в квартире. Скурила всё за час другой, начиная с самого утра, под которое она вернулась домой. Состояние её меня сразу напрягло, но на вопросы девчонка не отвечала. Поэтому не стала мучать ими. Мы выпили кофе и перекусили тем, что нашла в закромках кухни, ведь готовить настроения у неё не было — от слова совсем. А затем направились вновь по делам.
В ночь, что провела одна в постели, которая без неё была куда хладнее, без конца думала, вспоминала тот рассказ красноволосой. Пыталась понять, куда тогда угодила девчонка — в какое загадочное и до жопы таинственное место, и как в него попасть снова. «Зал снежной королевы» — именно так Дани назвала его. А я всё не могла вдуплить и представить, что же это такое. Ледяные глыбы, раскиданные хаотично по пространству, походя на кометы, сшедшие с темнющего неба на нашу грешную землю. Высоченные сугробы, выступающие в роли стен, которую Дани удалось пробить вертикально, отделавшись относительно незначительными травмами. Ну, если брать общую картину произошедшего. Ни единого фонаря, но свет всё же был. Откуда?
Сколько бы я не предавалась недоумениям, пытаясь раскинуть мозгами насчёт того самого зала, — у меня ничего не выходило. В эту ночь я обнимала кучу подушек, стискивая крепко-крепко руками ногами, носом утыкаясь, что окоченел. Это обычно свойственно ей, но не мне. По морозным ночам, что были ни чуть не холоднее «дней», мы согревали друг друга. Не давали заледенеть, потухнуть. Пусть и у меня в квартире на верхних было ещё всё не так уж и плохо по сравнению с нижними, где сквозняк — вечный, наглый, орудует вовсю без каких-либо стеснений. Терзает людей, которым едва хватает последних тенидов оплатить жильё с едой, не говоря уже о тёплой одежде, что просто необходима. Без которой… здесь не выживешь. Они двигаются. Делают всё, лишь бы не замерзнуть — скачут на месте, нарезают круги по комплексу, огибают бесконечные коридоры, запоминают все тупики. Стук по твёрдому полу слышен всегда — в любое время суток. Они никогда не останавливаются. Особенно… если слышат «пение» комплекса — завывание ветра, что уносит с собой немало жизней. А иногда… забирает всех на своём пути, никого не оставляя в живых. «Өлім желі» или «ветер смерти» — так называют это жуткое явление. Он минует все щели. От него не скрыться. Даже… Даже забравшись повыше.
Стискивала, корябала на пустеющих подушках, которых у меня оказалось неприлично много, её имя от скуки только-только отросшим ноготком, что, как правило, состригала сразу и под корень, не жалея и не боясь расстаться с парой кусочков кожицы. Таращилась куда-то в пустоту, делая вид, что впала в раздумья. Хотя на самом деле… думала о ней.
«Маньячка…»
«Одержимая…»
Робкий вздох, и вновь меняла положение, переворачиваясь на другой бок. Картины чередовались — тумбочка, окно, шкаф, стена. Глаза в отчаянии бегали по предметам мебели в некой надежде, что увижу какой-то знак, который она оставила. Может… и её саму. Читая новую милую записку, которая покажется весьма грубой всем, кроме меня, услышу стук в дверь. Сорвусь с места и помчусь открывать, чтобы встретиться с ней на пороге, заключить в объятия и больше не отпускать. Как бы Дель не брыкалась шуточно, бесясь. Но это были только мои не увенчавщиеся надеждами грёзы, крутящиеся на повторе пред глазами вместо «Зала снежной королевы». Вместо того, чтобы снова возомнить себя детективом.
«Потому что я не слепая, Эт…»
«И не делай вид, что не понимаешь меня…»
Теперь понимаю… Пусть и мне совсем не хочется… Понимаю также хорошо, почему волнуюсь за неё. Не только в ту ночь, но и в целом… за всё время, что мы знакомы. Мы достаточно быстро проходим стадию сближения, как по мне. Всё-таки заточены в рамки одной непростой ситуации, из которой не то, чтобы планируем выбраться. Скорее пытаемся выжить. Практически любой ценой. Заточены этими рамками в одно место, в одну кровать. Которая отныне без неё кажется мне чуждой. Впрочем, она никогда и не была мне родной. Особенно учитывая кто на ней спал до меня. Каких два отвратительнейших человека, носящих фамилию Сов. Фамилию, что они подарили и мне. Но когда красноволосая была здесь, в ней, со мной, всё приобретало совершенно иные краски. Краски, что нехило дурманили мою голову, снося ту подчистую и уж точно не преднамеренно. Она, наверняка, даже не догадывается, что творит со мной. Что творит по жизни. Делает, не оглядываясь назад — видят все её таковой. И я видела. Однако затем «прозрела», узнала её поближе и поняла, как ошибалась. Она постоянно оглядывается назад, коря себя чуть ли не за каждое действие в желании их исправить, пусть и не зная каким образом. На что заменить, высветлив судьбы — свою и других. Её распирает злоба, обида, гнев. Обида на этот ёбаный мир, который терпеть не может. В котором никогда и не хотела рождаться. Который никогда и не хотела лицезреть. С которым никогда и не хотела… сталкиваться. А уж тем более лицом к лицу. К сожалению, стычка эта случилась слишком рано. К ней никто не бывает готов. Поэтому не стоит верить в пиздёж по типу: «Я был готов», «Я ждал этого» и прочего. Она одна из сотен тысяч детей, которых безжалостно сломала жизнь пополам. И мы с ней — из одной сотни.
— Это то место? — уточнила я, кивнув на огромную ледяную яму, и взглянула на неё, вскинув ненароком взъерошенные брови.
— Ага… — она делает затяжку и незамедлительно выдыхает дым, что неотличим от пара, рассекающего морозный воздух, который так и щекочет ноздри, легонько пощипывая. На мгновение девчонка отрывает трясущуюся ручонку от перила, покрытого толстым слоем обледеневшего снега, чтобы скорее её вернуть. За эту долю секунды или немного больше я непостижимым образом умудряюсь заметить странные отметины на её запястьях, что вызывают мурашки, которые со скоростью света промчались по моему оторопевшему телу.
— Чего тебя снова потянуло на сигареты? — согнувшись пополам, я последовала её примеру и оперлась предплечьями на перила, абсолютно не вызывавшие у меня доверия, сомкнув пальцы меж собой. — Не замечала, чтобы ты так сильно на них налегала…
— Да… Забей. — обронила Дани, отмахнувшись, и фильтр улетает вниз, противясь ветру, которого почти что не было. — Не обращай внимания, хорошо?
— Если позволишь задать мне один вопрос. — я выпрямляюсь, пытаясь набраться уверенности и… наглости что ли. Скрещиваю руки на груди и вздёргиваю нос, что вот-вот полезет не в своё дело. Опять.
— Викторина типа? — фыркнув, пробурчала она, отпрянув от перил. Оттолкнувшись, на мгновение на них повиснув.
— Что с твоими руками? — девчонка делает вид, что не понимает меня. Хмурится, мотает головой из стороны в сторону, пожимает плечами, которые выглядят куда массивнее в тёплой куртке. В общем, всё, что угодно, не даёт ответа. Ну да… На что я надеялась то?