В клетке прошлого (1/2)
«Хлопнув дверью, я покинула место, что никогда не считала домом. За спиной всё ещё слышались отчаянные и гневные крики матери, по которым я не могла понять — то ли она меня прогоняет, то ли наоборот пытается остановить. Вернуть. Мне совсем не хотелось этого слушать и, схватившись за лямку рюкзака, поспешила скрыться с этажа. На лестницу, что всегда меня пугала. Часто натыкалась там не на тех. Укурышей, что предлагали затусить с ними. Алкашей, что выпрашивали перевести хоть один тенид на понятно какой хлеб. С одним таким однажды и подралась, одержав безоговорочную победу. После которой пошёл слух о некой девушке с розово-зелёными волосами, к которой лучше не лезть, если не хочешь заработать сломанный хребет или что-то в этом роде. Когда же до меня дошёл этот слух от Сабита, который вечно курил на лестничных площадках и иногда болтал с такими придурками, то на меня нахлынула гордость. Нос вздёрнулся выше гор, по которому в миг прописал лёгкий щелбан Айбешов, разозлив меня не на шутку. Стоило парню узнать о моём новом образе жизни — чёртовой бродяги, пиздившейся со сраными торчками да пьяницами, как он пригласил меня к себе. Ну как пригласил… Затащил к себе за ручку. Он жил с матерью. Пожилой и доброй женщиной, что еле перебирала ноги — казалось на первый взгляд. На самом же деле эта старушка была ещё ого-го! Вечно носилась по дому, чем-то занимаясь. Готовя, стирая, убирая. Пока сынок её — единственный и любимый, шатался с кочевниками, выполняя заказы. Но принося деньги в дом. Тениды на не дешёвые лекарства для матушки, что совсем не дорожила своим здоровьем. Притворялась больной только при чужих. Так было и со мной. Однако, когда я перешагнула порог, осматриваясь по сторонам, женщина вскочила со своей ржавой кресло-качалки и подскочила ко мне, принявшись внимательно и с явным интересом рассматривать.
«Бұл менің келінім бе?» <span class="footnote" id="fn_30194516_0"></span> — первое, что прозвучало из её старческих уст. Реакция Сабита не заставила себя ждать — он поперхнулся и заросшее лицо его раскраснело. Как и моё от неловкости, ведь совершенно не понимала, что говорят. Старушка отпрянула, окинув меня оценивающим взглядом, в котором можно было заметить редкую частичку радости, и уселась обратно, раскинувшись. — «Ол жақсы үй иесі деп үміттенемін…» <span class="footnote" id="fn_30194516_1"></span>
Но я ей не понравилась. От слова пиздец как. Хоть и Айбешов твердил мне обратное. Я не знала казахского. Да и не пыталась его выучить. Языки мне никогда не давались. Поэтому научилась понимать суть по тону и эмоциям. Которые у женщины были явно враждебными. Благо до пика, которого опасались мы оба, дело не дошло. До его наступления я получила квартиру. Точнее ко мне вернулось то, что по праву и принадлежало. Тогда я скорее собрала свои манатки, которых было не очень-то и много, и свалила. И Сабит вздохнул с облегчением, пока его матушка повторяла что-то про новую невесту.
С кончины отца не успело пройти и пары месяцев, как мне начала написывать давняя знакомая. Возможно, она считала меня подругой. Или и вовсе кем-то больше, что вряд ли, ведь абсолютно не в её стиле. Однако я придерживалась определённых границ, которых не желала переходить. Лишь в один вечер это случилось. Сильно напилась, не уследив за своей же харей. По сути, зная её нрав и личность, что не описать, насколько сильно мне противна, девушка могла сотворить со мной… Всё, что вздумается. В частности то, ради чего заказывала из борделей девочек сраными пачками. Но мне… Повезло. Отделалась поцелуем. Французским, мать его. Сука… До сих пор тошнит, стоит вспомнить… Поэтому и не вспоминаю. Никогда практически.
Ещё при учёбе в военном мы часто зависали в её охренительном пентхаусе, которых всего около пары десятков в нашем комплексе. Курили настоящий табак, что она тырила у отца, который вечно был на службе, пили самый лучший алкоголь, а не обоссанный самогон. Веселились, проще говоря. Ашхен никогда не стремилась к карьере военной. Не хотела идти по стопам отца, с которым у них были странные взаимоотношения. Они… Делали вид, что друг друга не существует. Лишь изредка генерал Казбен вспоминал о своей нерадивой дочери, от которой давно желал избавиться. Отправить куда подальше или ещё чего. Хер знает, что он там планировал. Дома появлялся редко. Прекрасно знал о похождениях девушки, но до последнего их игнорировал. Закрывал глаза. О нашей… «Дружбе» он также был в курсе. Наши отцы типа дружили. Два генерала всё-таки. Что держали за яйца третьего — «шерифа». Тот не мог им и слова лишнего отвесить. Только молча потакал, выполняя указы. Очень не хотел проблем. Которые ему запросто могли устроить. Да и не ему одному. У него была семья. Двое мелких детишек, жена. Он не мог никак ими рисковать. Противиться зазнавшимся воякам. Из-за чего… Нередко брался за порученную грязную работёнку.
Ашхен захотела встретиться вновь. Тогда отношение к ней было иное. Не такое плохое. Просто немного отстранённое, холодное. Я удивилась, узнав о желании девушки восстановить общение. Но возражать не стала. Поэтому и пришла в тот злополучный день к ней. Во всё время пустующий пентхаус. К моему прихода она была уже подвыпившая. В своём излюбленном шёлковом халате тёмно-вишнёвого цвета и с бокалом вина в руках. Сразу почуяла что-то неладное, но всё-таки осталась. Зашла внутрь и направилась в просторную гостиную, где и творились все наши пьянки. Тихие и совсем не тёплые. Казбен была старше меня. Нигде никогда не училась. Но образование у неё было благодаря личному учителю, с которым она прошла всю школьную программу за смешные четыре года. За работу генерал платил ему хорошие деньги. А после отработки след молодого учителя исчез.
«Он его убил.» — заявила как-то невзначай девушка, покуривая свою длиннющую трубку с опиатами. — «Как когда-то давно… Архитекторам выкалывали глаза после окончания работы над каким-нибудь прекраснейшим зданием…»
Это было в стиле их мутной семейки. Что была куда мутнее нашей. Фамилию Казбен — величавую, громкую, знала вся верхушка страны. Ну ещё бы — куча всяких наград с заслугами, подробностей которых хер узнаешь. Как и историю получения. Разумеется, ничего генерал там не делал. Никакого вклада с его стороны никогда не было и не наблюдалось. Он был самым обычным диктатором, что способен только командовать, да строить из себя хуй пойми кого. На что, наверное, тоже нужен какой-то талант.
— Слышала… Генерал Сов на том свете? — Ашхен нарезала круги, заведя свободную руку за узкую спину. — Прими мои искренние соболезнования, Этери…
— Я не скорблю по нему. — скрестив руки на груди, буркнула я. — И ты это прекрасно знаешь.
— Ну да… — вздох и она приближается стремительно в мою сторону, но останавливается в пару сантиметров, нависнув надо мной. Из рук её куда-то девается бокал, что замечаю чуть позже на большущем, как и всё в этом доме, «кофейном» столике. Руками Казбен упирается в спинку дивана, огораживая меня. — Но я чувствую, что потеря тебя всё равно гложет. Как бы ты не старалась это скрыть. Поэтому… Позволь мне помочь тебе… Забыться…
Кисти девушки решительно залезают под мою одежду, намереваясь заполучить желаемое — развлечение. Меня же это не устраивает и я отталкиваю её, вскочив с места.
— Какого хрена ты творишь?! — возмутилась я, вскинув брови.
— Наверное, мне стоило сначала тебя напоить… — потирая аккуратный подбородок, что так и хотелось сломать, шептала она себе под нос. — Как в тот раз…
— Ты же… Ты же говорила, что в тот раз ничего не было… — я ничего не помнила. Поэтому видела картину лишь с её слов. От которых редко веяло правдой.
— Не было. — ответила Ашхен и некое облегчение окатило меня. Но так и не сняло напряжение. — Но мне кажется, что ты просто обязана меня отблагодарить…
— За что, мать твою?! — спросила я, не снижая градуса и не разжимая кулаков.
— За то, что целых два года, если не больше, была твоим личным психологом… За то, что всегда принимала тебя, наливая и угощая чем только пожелаешь… — с каждым словом она делала шаг мне навстречу, приближаясь. И каблуки её, в которых та любила расхаживать даже дома, звонко стучали по полу. — За то, что научила тебя искусно целоваться…
— Какая же ты тварь… — мотая носом, я еле сдерживала слёзы. Ведь не думала, что девушка опустится до такого. Мне было плевать, когда она бесцеремонно пользовалась другими. Что тоже было неправильно с моей стороны. Но вот и до меня дошло. И тогда я в полной мере ощутила весь этот сраный ужас…
— Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? — наши носы едва не касались друг друга. Однако отходить я не спешила. Не могла. Тело будто парализовало. Ударив сильнейшим зарядом тока. — Твой пылкий нрав. Ты напоминаешь мне… Дикое животное… Которое так и хочется усмирить…
Звук растёгивающейся ширинки, к которой посмела прикоснуться Казбен, вывел меня из ступора и я, сломя голову, помчалась к выходу. Вся в грёбаных слезах, устав их сдерживать.»
— Хэ-эй! — Дани, подойдя к прилавку, вальяжно облокотилась на него, подперев голову рукой. Наблюдая за сверкающими искрами вдали, что потухли в миг, стоило девушке услышать знакомый озорной голос. Слишком озорной, как по мне. Хотя может… Я просто ещё не успела привыкнуть к таким перепадам настроения, которые часто напрягали и даже пугали меня.
Ева вышла из тени, словно какой-то жуткий водяной из старых сказок. Волосы её были слегка мокроваты от пота. Видимо, работы вновь непочатый край. Она сняла очки, передвинув их на лоб, и оглядела нас. Очень и очень внимательно.