Паутина рынка (1/2)
Возвратившись, я намеревалась наконец поговорить с ней. Расставить всё на свои места. Прояснить мотивы, причины, принципы. Попытаться всё-таки завоевать хоть немного доверия. Но она сделала это первая. Первая завела речь хоть о чём-то, чего раньше не наблюдалось. Всё мне приходилось, мешкая и сжимаясь, искать нужные — первые слова. Я аж едва не потеряла и вовсе способность говорить. И всё же, что-то да ответив, я увидела ингалятор в её руках. Маленьких, холодных, изувеченных хер пойми чем. Они совсем незаметно подрагивали, пока глаза мои лезли на лоб. Не сколько от удивления, сколько от испуга. Ведь единственная мысль, внезапно появившаяся в моей дурной голове, что она втянулась. Втянулась по самое не хочу в это дерьмо. Дерьмо, из которого обычно не вылезают. В тот момент я будто бы окончательно потеряла то, чем люди привыкли думать, прежде чем творить хуйню. Видимо, алкоголь на пару с шоком, что так старательно пыталась искоренить Ева, напоив и подлатав меня, взялись за своё, объединившись. Тело моё само поднялось на ноги, что уже не были ватными. Наоборот — сделанные из стали. На них я подскочила к девчонке, сидящей на подоконнике с поникшим, усталым личиком, и чуть ли не прижала её к окну, что было бы невероятно грубо с моей стороны. Логичный, но неприятный для неё, вопрос и ответ, что насылает на меня дикое облегчение. Она трезва. А я капельку нет. Из-за чего от некого рода радости бросаюсь её обнимать, хотя до этого не позволяла себе даже прикоснуться к ней без особой надобности. Я чувствую, как она оцепенела. Ведь явно не ожидала такого от меня. Тогда резко отстраняюсь от неё, прежде чем она сама меня оттолкнёт. Из её уст вырывается мольба о помощи. И не одна. Но я отчаянно сопротивляюсь, не желая вмешиваться во всю подноготную нашего маленького ада. И заодно вырвать девчонку оттуда. Решительно и быстро, пока та ещё не достала до самого дна. Однако голос её, слегка дрогнув, повышается вместе с градусом, набирая обороты. И тогда я, сама того не предвещая, выставляю ей условие, предлагая заключить уговор. Девчонка же… молча соглашается, вяло качнув головой. После моего согласия на помощь Дани заметно успокаивается, а, выпив пару чашек чая с гематогеном, что завалялся где-то в одном из кухонных шкафов, вырубилась вновь. И я предоставила ей кровать, а сама же расположилась на диване, уснув в сидячем положении с пультом в руке и под включенный телик, показывающий сплошные помехи. В общем, как типичный батя. Не хватает только бутылки пива в другой лапе и пуза, торчащего из-под майки. У меня может торчать лишь пресс, что я качала днями и ночами, пытаясь угодить отцу и не только. А теперь… грубо говоря, по грёбаной привычке, из-за чего тот никуда не пропадает.
Я не выспалась. От слова совсем. Шея дико болела, но я, несмотря на всё, поднялась с утреца с дивана, оторвав от него затёкший зад, и ринулась неторопливо умываться в тубзике, пока девчонка ещё дремала. Очухавшись благодаря ледяной воде, я тщательно почистила зубы, едва не схватившись за щётку Дани, что была в одном стакане с моей, и, вытерев хорошенько своё измученное рыло полотенцем, которое было как наждак, выскочила, направившись в спальню. Тихий стук ради приличия, и дверь в миг исчезла в стене, освободив мне проход. Рука щёлкнула выключатель и светильник на потолке озарил комнату, заставив спящую красавицу скорчиться, да сожмурить веки.
— Вставай и сияй! — воскликнула я, взмахнув ладонями в стороны и натянув улыбку.
Девчонка незамедлительно вскочила с койки и помчалась в туалет, по дороге обронив сухое и почти что не слышное «Доброе утро». Никаких расталкиваний и уговоров оторвать жопу от постели, продрать веки. Будто бы в армейском училище отучилась не я, а она. Минута другая, и Дани, будучи уже при параде — умытая, причёсанная в немного мятой футболочке с то ли спортивными то ли военными штанами чёрного цвета, выскочила на кухню, чтобы обронить пару стаканчиков холоднющей воды. Ведь зачастую она не завтракала. Говорит, что тошнит потом, да живот тянет. Жадно опустошив очередной и, по всей видимости, последний стакан, девчонка вытерла рот предплечьем и обернулась ко мне. Оставалось ей только напялить пустой рюкзак на спину для виду и она готова. Не считая обуви, конечно же. Тогда мои глаза устремились на её грудь. Стоп. Я не это имела ввиду, мать вашу! Крест! Крест, что я ей задарила, красовался на её груди. А на руке, оказывается, ещё и кольцо отесалось. На всё том же большом пальце, куда я его ей надела.
— Ты их носишь? — удивившись, прошептала я в неком изумлении.
— А что ещё мне с ними делать? В пизду засунуть? — ворчливо промямлила она, шмыгнув носом. Подхватив сумку, Дани быстро обулась и облокотилась на стенку в прихожей, скрестив руки на груди. — Мы идём или как?
Убедившись, что она преодолела «ворота», я резко, как учили в недоармейке — через левое плечо, развернулась в одно движение, не вынимая рук из карманов кожанки, и потопала на рынок, что был ещё не совсем забит людьми. В руке моей благополучно располагался ингалятор, что я сжимала легонько, боясь сломать от злости и выпустить на волю зло в чистом виде. Пьянящее и убивающее всё на своём пути. Мучительно, долго и без каких-либо сожалений. Думаю, встреть я создателя этой дряни, участь его была бы та же, что и Тула. Только гораздо хуже. Если вновь не струшу. Целью моей на сегодня был Тауф. Я не очень-то хотела с ним пересекаться, а уж тем более иметь целое дело. Этой чести удостоиться может далеко не каждый. Разве что доверенные лица. Ин там или Сабит. Но ради уговора… Ради Дани я готова была мужественно сглотнуть ком, разрывающий мою глотку изнутри, да зарыть кинжал неприязни, ведь топором войны тут и не пахнет. Его прилавок, скрывающийся под небольшим фиолетовым брезентом, уже виднелся на горизонте. И я уверенно шла к нему, пробираясь сквозь свежую толпу. Прорвавшись, я подскочила к «бутику» этого идиота и, не сумев разглядеть его силуэта, позвонила пару раз в маленький колокольчик. После чего тот всё-таки соизволил выглянуть, высунув нос.
— Ну кто там ещё в такую рань?! — возмущенно бурчал он, неторопливо ковыляя к прилавку из тени. Заметив моё недоумевающее лицо, Тауф в миг переобулся, виновато улыбнувшись и поджав шею. — Этери!.. Прости, не ожидал увидеть тебя в такую рань на нашем рынке…
— Кончай лапшу вешать. — фыркнула я, закатив глаза. — У меня к тебе дело.
— Конечно! Слушаю-слушаю! — воскликнул он, едва не захлопав в ладоши, как ребёнок при виде подарка. Я незамедлительно вытащила из кармана куртки ингалятор и, предварительно оглядевшись по сторонам на всякий, положила его перед носом шайтана во плоти. В самом плохом смысле этого слова. Глаза его тут же заблестели одновременно и от удивления, и от радости. Ещё немного и точно бы ринулся прыгать на месте. Идиот, блять.
— Мне нужен состав этого дерьма. — пояснила я, глядя на него исподлобья. — Что это за наркотик, сможешь узнать?
— Момент. — выставив указательный палец, на котором, как и на всех остальных, виднелся длинющий розовый маникюр, Тауф затянулся, выдохнув пар лазурного цвета. Посмаковав этот «чудесный» миг, он тихонько почавкал и, облизнувшись, повернулся вновь ко мне. — Сильный транквилизатор для животины с примесью фреона и ещё, возможно, кокаина. Но это вряд ли.
— Нихуёвая смесь… — промямлила я, ужаснувшись.
— Да… Просто находка… — вздыхал тот, выбешивая меня. — Где ты вообще сумела отыскать такой клад?
— Это я хотела у тебя спросить. — буркнула я, кусая губы.
— Знаешь, Эт… — он наклонился, и рука его расположилась между ингалятором и моей, а лицо озарилось некой игривостью. — Не думаю, что Шарипа әже будет рада, когда узнает, что ты притащила на её территорию. Я, конечно, не из её людей, но в какой-то степени всё же подчиняюсь ей, понимаешь? И будет ой как неправильно, если я не поставлю её в известность. — другая рука его всё тянулась к заветной наркоте, пока он шептал мне на ухо всякую херь. — Однако мы можем договориться. Я, пожалуй, оставлю это у себя, а ты избежишь проблем с Коттами. По-моему, неплохая таки сделка.
Лапы его так и не достигли цели, ведь я опередила его, схватив за ворот и без того растянутой майки и притянув к себе. При виде моего разгневанного взгляда еблан едва не насрал в штаны, что держались на слове добром. Испуганная рожа его в миг покрылась потом, а руки его, словно сардельки, опустились вниз, боясь сделать лишних движений, чтобы не лишиться жизни.
— Ты, сука, вздумал меня шантажировать? — теперь была моя очередь шептать ему на ухо, пока запах дерьма набирал обороты. — Меня нахуй, да? Совсем страх потерял что ли? А, тварь?
— Прости, Эт… Прости! — молил тот, чуть ли не рыдая.
— Для тебя я Этери, крыса ёбаная. — пробурчала я, не собираясь с ним больше церемониться. Никогда. Отпрянув, я вмазала разок другой лбом по его охуевшей харе и отшвырнула назад. И, забрав ингалятор, устремилась в закат.
Следующей моей целью был очередной ларёк этого бескрайнего, как заледеневшие степи, рынка. Я на территории Шарипы… Забыл, что рынок свободен ото всех?! Даже от ёбаной Шарипы! И плевать, что по факту она всё равно многим здесь заправляет. Проблемы с Коттами будут очередной ржавой монеткой в копилочке общего пиздеца. Сука! Меня переполняют эмоции… Которые стоит усмирить, прежде чем я зайду на крайний центр базара. К Блэр.
Блэр Динт — последнее имя, что я запомнила, ведь меняет она их как грёбаные перчатки. Не из-за вечных проблем с законом, что хоть и имеют место быть, но совсем уж не часто. А по её долбанутой прихоти. Кем она только не была — Женей, Даной, Клэр… А в документах и вовсе числится привычное слуху имя Жасмин. Под которым я про неё впервые и услышала, когда наши отцы — доблестные и храбрые вояки, выпивали в очередной забегаловке, прихватив с собой дочурок. Как сейчас помню — пришуганная мелкая девчонка с короткими, чёрными волосами и в большущих очках со всякими украшениями на шее с ушами. Тогда она была не особо разговорчива. Лишь сидела молча в тряпочку, поджав разбитые коленки. Лет почти пять назад было дело. С тех пор мы больше не пересекались, ведь я училась в военном, а её оттуда турнули. Из-за чего родители определили её в обычную школу. В 75-ю, кажись. Откуда она свалила после девятого по причине переезда семьи. От которой Жасмин, к слову, дала по съёбам через пару месяцев, избавившись от следов и вернувшись в комплекс. Блэр опасалась, что отец найдёт её. Разыщет. А потом и мало не покажется. Однако тот решил забить на девчонку, махнув рукой и продолжив жить не тужить как ни в чём не бывало. Что было только на руку Динт, которая расположилась на рынке, решив взяться за торговлю лекарствами. Ну как лекарствами… По большей части всякой лёгкой наркотой по типу переработанной модифицированной травки или всяких успокоительных, под которыми её зачастую и можно заметить. А вот без них… Это уже надо постараться.
— Чем могу помочь? — спросила она, подперев голову рукой.
Речь её была растянутой, робкой и в некой степени надменной. Спокойной. А взгляд — томный, слегка подавленный. Короткие волосы, что пережили не одно окрашивание, остановились на синем цвете. Меж пальцами мелькала сигарета. Видимо, вновь тестирует товар.
— Как бизнес? — поинтересовалась я шёпотом, чувствуя всю неловкость нашей встречи. Ведь в последний раз к ней захаживала за активированным углём по оптовым ценам за розницу. Точнее за его аналогом. Жалкой пародией, от которой отравиться легче лёгкого. Как и накуриться. Хотя в наше время мы достигли такого прогресса, что можем упороться чем угодно. Чем только вздумается.
— Как всегда — ты первая за сегодня. — пояснила Блэр, вздыхая. Но не тяжело, да удручающе. А будто вместо запятой.
Не сопри она тогда все деньги родителей при побеге, расположилась действительно чуть ли не на самой окраине базара. А так всего-то на границе центра. Людей тут тоже более-менее прилично, по сравнению с ебенями.