Тухлые посиделки (1/2)

Решительный стук, и дверь сразу же отперлась, скрывшись в стене. Нахмурившись, я насторожилась и медленно вошла в квартиру, что выглядела подозрительно пустой. Разувшись, я прошла дальше, сунув руки в карманы огромного чёрного худи, в котором так любила щеголять. Хоть оно уже давненько было не в моде, зато тепло. И удобно. Особенно убегать от тех, кто так и хочет мне шапалаков надавать. Поверьте, желающих много. И в списке первая — я. Стоило мне только сделать пару неуверенных шагов в своих дырявых носках, как из-за барной стойки на кухне выскочила эта дура, из-за которой я едва не отправилась на тот свет.

— Сюрприз! — завопила разноцветная, взмахнув руками над башкой.

— Шайтан! — воскликнула я негромко, схватившись за сердце и ссутулившись. — Сюрприз-хуиз, блять…

— Испугалась что ли? — подскочив ко мне, усмехнулась Этери и положила руку мне на спину.

— Нет, блять, просто сердце прихватило… — ворчала я, словно мне не 17 исполнилось только-только, а все 70.

— Поняла. Больше так делать не буду. — подняв ладони вверх на миг, отмахнулась типа девушка. Но желание прибить её так и не угасло. — Ладно, дуй руки мыть. А я пока стол накрою.

— Надеюсь, водка будет в числе главных блюд. — фыркнула я и скрылась в тубзике.

Облокотившись на раковину, что была, на моё удивление, белоснежная и чуть ли не сверкала, я выставила плечи и опустила голову, откисая. Нервяк до сих пор мучал меня. Причём дикий. Таких у меня не случалось уж точно последние полгода. Меня всю трясло. Хоть я и пыталась отчаянно это скрыть, держа себя в руках. Два дня подряд сплошное говно. Едкое, въедающееся во всё, что только можно. Естественно, оно влияло на меня совершенно не лучшим образом. Лишь нервы трепало, да те же клетки сжигало. Сколько мне твердили, что они не восстанавливаются… Видимо, там уже и восстанавливать нехер. Мандраж охватывал меня всю и полностью. Будто тварь перед убоем, с которой намереваются беш жирный сделать. Только меня, пока что, никто убивать не собирается. До поры до времени. Но скоро это обязательно случится.

Глаза мои неторопливо поднялись, и я увидала своё отражение в зеркале. Чёрная серьга-крестик в левом ухе, хоть и проколоты оба. Густые брови, что вечно нахмурены — впрочем, как и сейчас. Красные волосы, зачёсанные назад, корни которых отрасли, а цвет стал оранжевым. Выбритые виски, что отросли и теперь лезут мне на уши. Едва заметный шрамик под правым глазом. Маленький нос. Пухлые щёки. Тёмные глаза, в которых ты скорее утонешь, чем что-то увидишь. Лицо, усыпанное родинками. Прямо как у отца. Лишь мысли о нём выводят меня из себя. Клянусь, не был бы это не мой туалет… От зеркала бы нихера не осталось.

Кран открылся и из него хренакнула тёплая вода, которой я предпочла ледяную. Умывшись ей, я выключила воду, чтобы не тратить особо много, и тяжело вздохнула. Взор мой в очередной раз пал на отражение: мокрое уставшее лицо, которое я ненавижу всем сердцем. И не только его — всю свою ёбаную сущность. Вода захватила и пару моих краснючих прядей, ведь лоб был маленьким. Из-за чего они вылезли. Одним движением руки я зализала их обратно. И, вымыв руки хорошенько уже тёплой водичкой с мылом, выперлась наконец из ванной. Руки я никогда не вытирала. Ну, в редких случаях. Вместо этого лишь трясла кистями, пока те не отвалятся или все лишние капли не уйдут прочь.

Стол действительно был накрыт. Пусть и всяким фастфудом. Но она не напиздела и устроила мне типа праздник. И всё это походило на праздник, каких в моей жизни почти что не бывало.

— Чего стоишь? Садись. — зазывая меня к себе на диван, она разливала напитки по керамическим кружкам, которых я давно не видовала.

Прокашлявшись, чтоб голос не дрожал, я села рядом с ней и мне стало внезапно неловко. Будто бы за партой в первом классе я поджала ноги друг к другу, а сверху на коленях ладошки, что начали подмерзать, хоть и были в длинных рукавах кофты. Я поистине с детским интересом наблюдала за Сов, что заканчивала накрывать сраный стол, который ломился от жратвы. Шаурма, чипсы, квас. Грёбаный рай человека со слабым желудком, что могу сказать.

— Ну, налетай! — вручив мне кружку кумыса, воскликнула она, и живот мой заурчал, выдав меня.

Всем известно, — как моим близким, так и нет, — что кутёж моё второе имя. Серьёзно, я будто алкаш — появляюсь там, где накрывают стол и начинаю выпивать. Хоть и на нашем «скромном» столе был всего лишь кумыс<span class="footnote" id="fn_29633299_0"></span>,  — что тоже весьма неплохо, — мне бы этого хватило, чтобы напиться. Конечно, если бы она прикупила не пару бутылочек этого дивного напитка, а десяток минимум. Подумала я сначала, пока не увидела на старой этикетке содержание спирта — оно было около десяти процентов. Помнится мне, раньше это число не превышало двух. Конечно, десять это тоже маловато будет. Чёрт, я щас на полном серьёзе алкашку обсуждаю? Она создана не для этого! А исключительно для внутреннего употребления. И я, не медля ни секунды, принялась херачить кумыса, ведь жажда никогда меня не отпускала.

Мы непринуждённо болтали о всяких разных темах — начиная политикой, заканчивая сексуальными предпочтениями. Будто бы я пила всё кумыс да только его, а она что-то себе подливала. И действительно это оказалось так. Почему-то я заметила лишь через час другой баночку самогона в её крепких, изящных руках, напиток из которой она робко потягивала, не отрывая от меня своих зелёных глаз. Я так и не могла понять — линзы ли это. А может и вовсе импланты. Всё собиралась выпросить у неё хоть один глоток, чтобы тоже быть навеселе — впрочем, я и так пребывала в этом прекрасном состоянии, но было как-то стыдновато.

Забыться у меня, на удивление, более-менее получилось. Я совсем позабыла обо всех своих проблемах, оставив их за дверьми этой квартиры, и прочее-прочее-прочее. Даже забыла, что с Этери я знакома всего каких-то несколько часов. Казалось, что мы с ней давние подруги. Настолько давние, что я предпочла побухать с ней, чем со своей привычной шайкой-лейкой. Хотя… с ними я никогда и не бухала. Но об этом думать мне абсолютно не хотелось.

Я всё не замечала, как её взгляд висел на моём до жути краснючем лице. Почему краснючем? Да потому, что юмор Сов мне пришёлся очень даже по душе, блять! Поэтому я ржала вовсю чуть ли не с каждой её шутейки, едва не задыхаясь. В общем, через какое-то время есть стало попросту опасно. Иначе я бы точно подавилась и было бы ой как неприятно. Поэтому с определённой минуты нашей посиделки при странных обстоятельствах никто из нас больше не притрагивался к столу. Лишь изредка разноцветная закидывала в рот мелкие закуски по типу сушёной рыбки, да обыденных чипсиков, которые, разумеется, сделаны не из картошки. Как и рыба — водоросли и всяческие отходы. Вся нынешняя еда сотворена из сплошного дерьма. Если лет тридцать назад люди умудрялись переживать по поводу содержания какого-то сраного глютена в пище, то сейчас, съев кусочек чего угодно, — не помер и уже хорошо. Есть то надо. Голод не тётка, как говорится. Сдохнешь, если привередничать собираешься. Сил драться, бегать, думать не будет. И тебя быстро ёбнут.

— М-м! — отглотнув кваса, ведь кумыс уже кончился, я отставила кружку в сторону и уселась удобнее — по-турецки, забравшись с ногами на диван. Прямо как девушка. — Хочешь анекдот?

— Давай. — пьяненькая улыбочка всё висела на её привлекательном лице, что дико завлекало меня.