Глава 1 — День раскаяния (1/2)

Привкус апельсина все еще оставался на губах, напоминая о случившемся. Некое стыдливое чувство вины перекатывалось внутри апостола.

Хотя, разве не он отдал титул обратно? Конечно, были веские причины, которые могли бы попортить всем жизнь.

— Стоило это того? — вопрошала Ха-Ын.

Определенно. Девушка была недовольна, но что-то вымотало прежде. Усталость больше ментальная, нежели физическая, была заметна невооруженным взглядом.

— Ха-Ын, — положил руку на плечо Четвертый. — Как бы то ни было печально, нам всем придется смириться.

— О-о, да вы что? — взбудоражилась шатенка. — С чего бы мне мириться с подобным? — с долей отвращения бросила взгляд на Первого она.

— Прошу, у нас... — одернула руку товарища апостол.

— «Нет времени», бла-бла, — показательно прожевывала слова черноглазая. — А когда оно у нас было? А? — взмахнула девушка руками.

— Слушай, ну это не серьезно, — подошел Дандар.

— О-ох, так значит? — повернулась апостол. — А когда ты вдруг исчез посреди дня, это было ну о-о-очень серьезно, да?

— Эй! — разозлился парень.

— Не надо, — прошептал Долайн.

— Что не надо, что не надо-то?! — вырвалась в центр гостевого зала Седьмая. — Вы все слишком что-то расслабленные для такого-то!

— Ха-Ын, — переместился в миг к ней Шевалье, оставив позади фантомный шлейф.

— Попробуй, — звучала серьезно шатенка.

Неведомая волна отбросила Первого, что тот едва не потерял равновесия. Потолок над девушкой окрасился розовым пятном, разраставшимся по сторонам, с различными элементами других цветов на нем. То же было верно относительно пола Обители.

— Я требую разговора, — отстраненно оглянулась Седьмая.

***

Прекрасный день, коим он когда-то значился, в одночасье обернулся адом для Шевалье. Было ясно, что потеря статуса Обители повлечет за собой определенные последствия, но чтобы столько и подряд...

— «Шевалье, апостол тьмы», — звучали в голове слова врага.

Какое же неприятное чувство, когда тебя спустя несколько лет снова поливают грязью... Но еще неприятнее Его голос! Думал, что наконец избавлюсь от этого противного присутствия, но нет же...

— «Ты слабее него, убегай», — вспоминался мерзкий вой.

Моя слабость довела меня до такого состояния, но больше... Я не собираюсь тонуть в ней. Неважно, сколько раз я проиграю, буду вставать на ноги, пока они не откажут мне.

— И-и вот, мы снова здесь, — чувствовал некоторое напряжение, витавшее в воздухе, Шестой. — Только... Где Мииоку?..

— А... — растерялся шатен, смахнув карие локоны.

— Что случилось? — с пониманием вздохнул Дандар.

— Долгая история... — не мог найти кистям место апостол.

— Ты уж потрудись рассказать, — смотрела на парня Ха-Ын.

Довольно редкое выражение лица. Седьмая любила пребывать в повышенном расположении духа, отдаваясь творчеству. Иногда волновалась, но никогда не грустила.

— Долго молчать будешь? — поторопила шатенка, постукивая ноготками по поверхности стола.

Красное освещение блекло озаряло зал. Четверо из тринадцати мест было занято на этот раз. Печальная статистика, как ни посмотри. Быть может, в следующий раз вокруг не остается совсем никого.

Как ты думаешь, Шевалье? — прозвенел в ушах неприятный голос.

— Эм... Шевалье, — пытался дозваться Кварт. — Ты с нами?..

— Извините, — тяжко выдохнул парень.

Ему было не по себе. Сердце стучало в такт пальцам апостола, сидевшего напротив. Кромешная тьма потихоньку развеивалась, но в глазах все еще было темновато.

— У тебя, случайно, не понизилось давление? — заметил состояние товарища зеленовласый.

— Ч-чего?.. — удивился такому странному в этой-то эпохе вопросу Жестьон. — А мне почем знать?!.. — хрипя, произнес он.

— Так, нам нужно взять небольшой перерыв, — обратился к присутствующим Долайн.

— Ну уж нет, — пригрозила Ха-Ын пистолетом.

— Какого?!.. — встрепенулся шатен.

Чернота корней его в последние минуты распространилась слегка дальше.

Откуда у нее в руках взялся огнестрел?!.. Нет, я, конечно, понимаю, что мы все из другого мира, но у нее же ОТБИЛО память! Быть не может такого, чтобы она все просто так взяла и вспомнила!

— Что это? — стало интересно Дандару. — Выглядит изящно.

— Сама не знаю, — заметила атрибут в своих руках Ха-Ын. — Даже не заметила, как оно появилось...

Что здесь... происходит?.. — потерял нить понимания Первый.

— Господа, — вновь обратился ко всем Долайн. — Давайте прекратим эту бездумную трату времени.

— Бездумная, значит, — не понравились слова шатенке.

— Человеку плохо, мы не можем упускать это из виду, — объяснился Кварт. — Поэтому прошу, давайте сделаем перерыв.

— Ни-ка-ких перерывов! — вскочила из-за стола Седьмая. — Слишком долго вы убегали от правды и теперь не хотите даже слушать, что я скажу?!

— Все совсем не так... — попытался вмешаться Жестьон.

— Не смей меня перебивать, — щелкнула пальцами апостол.

Рот Первого просто исчез на глазах публики. Сопровождалось действие мгновенной сменой цветов помещения, больше походившей на вспышку калейдоскопа.

— Ха-Ын, — грубо вышел из-за стола переговоров Долайн. — Немедленно прекрати этот цирк, иначе я буду вынужден применить меры дисциплинарного воздействия.

Строгий взгляд парня обычно пробирал до дрожи, но сейчас не вызывал даже малейшей эмоции. Седьмая не колебалась и секунды, весь мир вокруг нее окрасился цветами радуги.

— Сестра, стоит подумать, прежде...

— Достаточно, — произнесла она.

Утопая в красках, Обитель исказилась под влиянием Седьмой. Сказочный замок в розовых тонах, отделенный от реальности, внутри которого логика перестала иметь значение.

— Теперь мы поиграем по моим правилам, — появилась принцесса в серебряных доспехах.

Цветущие луга, наполненные пением порхающих пташек, балкон заточенной в башне принцессы. Хотя и заточением подобные условия бы было сложно назвать.

Паря над своими иллюзорными владениями, Ха-Ын осматривала каждый домик, каждого человека, что попадался ей на пути. Добродушию юной девы не было предела...

— Ха-Ын, лучше прекращай все это по-хорошему, — немного шатало Первого. — У меня совсем нет сил церемониться со всей этой чепухой...

— С чего ты взял, что у тебя здесь вообще есть хоть какие-то силы? — удивилась апостол, глаголя нечто для нее полностью очевидное.

— Подло, не находишь? — решил надавить на человечность парень.

— Больше твоя ложь не осквернит моего сердца, — возник перед принцессой незримый барьер, отразивший слова первосвященника. — Ничья ложь не осквернит... — воцарились на небесах тучи.

— Будь по-твоему, — исказился Шевалье. — Поговорим по-взрослому, — окрасились его локоны и одежды белым.

***

Покои в розовых тонах, довольно просторные они имели круговую структуру. Посреди комнаты стояла кровать, увешанная балдахином. Столик с овальным зеркалом слева от апостола, какие-то склянки были бережны расставлены на нем.

— Напоминает сказочную комнату для маленькой девочки, — осмотрелся Кварт. — Не могу выйти за пределы... — столкнулся с невидимой преградой зеленоволосый, попытавшись спуститься наружу через одну из арок, что были здесь заместо окон.

— Ты не покинешь этого места, — прозвучал откуда-то издалека знакомый голос. — Навеки.

— Звучит так, будто на меня обиделся ребенок... — искал способ сбежать Долайн. — Видимо, ответа не последует.

Парень нередко оказывался в подобных ситуациях, но все они были несколько иными — приходилось иметь дело с незнакомцами, а не с товарищами. Как бы поступил Господин в таком случае?

— Раз так, то будь готова признать свои ошибки позже, — с какой-то странной ухмылкой, подогнув ноги, сел на пол Кварт.

— Пленным не подобает говорить, если их не спрашивали, — хмыкнула девушка.

— Ты не можешь пленить меня, пока вся воля моя в руках Господина, — твердил Четвертый.