Любовь, семья и прочие неприятности. Часть шестая (2/2)

– Он сказал в эльфинаже, пока тебя не было, что ты жалостливая и всем даёшь, – пожаловался на Рафаэля Тео, – и что я могу на этот счёт не беспокоиться – мне тоже перепадёт.

– Ого, – Айрис долила бренди себе в стакан и посмотрела на Рафаэля, – да ты первостатейный ублюдок.

– Суране нравится.

– Это правда, - подтвердила Нерия, – у меня слабость к смазливым антиванцам. Если ты красавчик, можешь хоть щеночков убивать, меня это только заведёт.

– А я вхожу в число твоих слабостей, любовь моя? – раздалось у неё над ухом на ферелденском с выраженным антиванским акцентом, а затем ей подули в шею. Нерия завела руку за голову и запустила пальцы в мягкие волосы, притягивая голову Зеврана ближе к себе.

– Ты моя главная слабость, – ответила она, целуя его, и мельком глянула на Рафаэля. Он вперился взглядом в новое действующее лицо этого водевиля, но промолчал. Ну да, это тебе не детей задирать.

– Прошу извинить за вторжение, – Зевран придвинул к их столу ещё один стул и сел рядом с Нерией, вальяжно закинув ногу на ногу, – не смог остаться в стороне, когда услышал, как оскорбляют даму моего сердца.

– Одну из многих, – поддела Нерия.

– Каждая из них заслуживает всяческого уважения, – не растерялся Зевран, – друг, ты сядешь, наконец?

Тео, к которому был обращён этот вопрос, нехотя опустился на стул. Зевран протянул ему руку.

– Зевран. Наёмник и любовник.

– Тео, – буркнул тот, пожимая руку.

– А как вас зовут, прелестная ферелденская гостья?

– Айрис.

– А мне представиться не хочешь? – поинтересовался Рафаэль.

– Ты и так знаешь, кто я.

– Антиванский ворон, отлучённый от кормушки. Сурана, ты совсем не фильтруешь, кого пускать в свою постель?

– Конечно нет, иначе как бы в ней оказался ты?

– Что такое “Антиванский ворон”? – спросил Тео, и все напряжённо замолчали.

– Гильдия наёмных убийц, – первым нарушил молчание Зевран, – очень влиятельная и очень таинственная.

– Ты один из них?

– Теперь уже нет. Я с ними расстался.

– Из-за бабы, – фыркнул Рафаэль, а Нерия удивлённо посмотрела на Зеврана, – просрал блестящее будущее, распустив сопли по погибшей возлюбленной. Поэтому я всегда говорю тебе, Сурана, не будь нюней. А то закончишь в занюханной таверне, хвастаясь случайным знакомым утерянными регалиями.

На губах Зеврана играла обычная усмешка, никак не выдавая, что он уязвлён словами Рафаэля. А вот Нерию они задели, потому что она бы не могла представить Рафаэля, просравшим блестящее будущее из-за бабы. Он пользуется каждым выпадающим ему шансом, легко идёт по головам, его не волнуют ни чужие чувства, ни свои собственные. И на первый взгляд они с Зевраном похожи, но выходит, что они всё же очень разные. Только как это понять, если Зевран ей ничего не рассказывает. Так же, как она ничего не рассказывает жителям эльфинажа.

– Чем больна Мира? – обратилась Нерия к Айрис, переводя тему.

– Чахоткой. Ну, то есть, туберкулёзом.

– Ей можно как-то помочь?

– Кто она тебе? – ответила Айрис вопросом на вопрос.

– Никто, – удивлённо пожала плечами Нерия, – просто… девчонка из эльфинажа.

– Она умирает. Ей никак не помочь.

У Нерии зашумело в ушах. Она схватила ополовиненную бутылку, приложилась к горлышку и сделала огромный глоток. К шуму в ушах прибавился какой-то протяжный писк. Нерия тряхнула головой и посмотрела на Айрис.

– То есть, как это, никак не помочь? Ты же духовный целитель, сделай что-нибудь.

– Я не могу вырастить ей новые лёгкие. Духовный целитель может простимулировать регенерацию тканей, чтобы ускорить заживление, но не в случае, когда здоровых тканей не осталось. Её лёгкие сейчас как дырявая тряпка, пропитанная гноем. Там нечего лечить. Если бы она обратилась к лекарю раньше…

– На какие шиши?! – заорала Нерия. – Ты видела эльфинаж?! Где они возьмут деньги, чтобы оплатить услуги дочурки богатого папы, который снимает ей помещение на Королевской площади?! У них там золотые на венадале растут, по-твоему?!

– Не кричи на меня, – спокойно ответила Айрис, даже не моргнув, пока Нерия выплёскивала на неё свою злость, – твои обвинения не по адресу.

– А эта болезнь заразна? – спросил у неё Тео.

– Да, но… – Айрис покрутила в ладонях стакан и сделала новый глоток, – в общем, туберкулёз – это болезнь образа жизни. Ты можешь подхватить инфекцию, носить её в себе до старости и умереть, так и не узнав, что она у тебя была. Но если человек плохо питается, живёт в грязи, спит в холоде, и так далее, то инфекция разовьётся в заболевание. Так что, эльфы входят в уязвимую к туберкулёзу категорию.

– Потому что они нищие, – буркнула Нерия.

– Именно так.

Нерия вынула из кармана штанов кошель, высыпала оттуда пару андрисов и подвинула их к целительнице.

– Я их не возьму.

– Давай вот без этого, – возмутилась Нерия, – я обещала заплатить, я плачу.

– Но я не помогла, – возразила Айрис, – и мои услуги не такие дорогие.

– Бери. Вдруг твой отец не сжалится, и тебе придётся искать новую аренду. Этого хватит, чтобы снять что-то попроще и освоиться в первое время.

– Ну хорошо, – Айрис убрала монеты, – мне пора идти, завтра рано вставать.

– Я провожу, – начал подниматься из-за стола Рафаэль.

– Нет, – Айрис повернулась к Зеврану, – может быть, ты меня проводишь?

– Люблю женщин, которые знают толк в алкоголе и мужчинах, – улыбнулся Зевран своей самой обаятельной улыбкой и встал, протянув ей руку, на которую Айрис с готовностью оперлась.

– Тео, нам тоже пора, – Нерия допила бренди из бутылки, – а то твой папенька меня с говном сожрёт, если я не верну наследника славного рода домой до полуночи.

На улице было темно и свежо. Нерия поёжилась, запахивая рубашку и застёгивая её на все пуговицы. Айрис и Зевран удалялись вверх по тротуару, он рассказывал ей что-то со своим умопомрачительным акцентом, а она смеялась, утыкаясь лбом ему в плечо. Нерия вздохнула и повернулась к совсем сникшему Тео, который смотрел себе под ноги и ковырял заусенец на большом пальце.

– Слишком много впечатлений для одного дня, приятель?

– Этот город… это… безумное место, – произнёс он, не поднимая взгляд, – почему мой отец ничего с этим не делает?

– Этот мир – безумное место, – поправила Нерия, не став вдаваться в рассуждения о том, что Джонни – эпицентр антивского безумия, – и Антива – не исключение. Она жестокая, обманчивая, красивая, страстная и насквозь больная. И когда ты примешь её такой – ты её полюбишь. И она полюбит тебя в ответ.