Медяк раздора (1/2)

– Может быть, мы всё-таки не пойдём?

Его жена даже своим эльфийским ухом не повела. Всё так же сидела перед зеркалом, наводя красоту на и без того прекрасном лице. Каллен безуспешно ловил её взгляд в отражении, но она будто нарочно не обращала никакого внимания на уставшего от светских раутов супруга. Её поведение было неуважительным и гадким, и Каллен негодовал.

– Я не хочу идти, – попытался он снова донести до неё своё мнение.

– Ты говорил, – бросила она в ответ, поправляя пальцем краску на губах, – неоднократно.

Если бы он не любил её так сильно, он бы встал, подошёл к туалетному столику и сбросил на пол все её склянки, банки и… как это всё называется? Пудреницы? Грохнул бы всё это барахло с оглушающим звоном и сообщил, что он никуда не пойдёт, и она тоже, потому что он так сказал. Как она верно заметила, неоднократно. Каждый день с тех пор, как они получили приглашение на этот приём, он говорил, что не хочет идти. А она сначала уговаривала, а потом стала делать вид, что не слышит. Он всё повторял и повторял, что им не стоит ходит на эту вечеринку, но, вероятно, делал это слишком мягко и ненавязчиво, поэтому теперь смотрит, как жена наводит красоту, пока сам потеет в шёлковой рубашке. Выходит, ему надо было на неё накричать, чтобы она восприняла его мнение всерьёз? Каллен не любил ругаться с женой, но что ему остаётся, раз он сам же её и разбаловал?

– Нерия, посмотри на меня, пожалуйста.

Она медленно, нехотя повернулась на стуле и сложила руки на спинке. В её взгляде не читалось ни одной эмоции, но Каллен мог поклясться – Нерия чувствует, что близится гроза. Она чувствует всё, она знает, что он зол, но продолжает делать то, что ему не нравится. На это должна быть веская причина, а ему нужно было выяснить её сразу, а не мямлить невразумительное несогласие вплоть до этого вечера.

– Нам не стоит туда идти.

– Ты поздно спохватился, я уже приняла приглашение.

– Не спросив меня.

– Ты можешь не идти. Я тебе говорила, – напомнила она.

– А я говорил, что не отпущу вас с Гвен туда вдвоём.

– Что ж, это только твоя проблема, – ответила Нерия и развернулась обратно к зеркалу.

Её гладкие, блестящие, собранные в низкий хвост волосы скользнули по спине, которую обнажал вырез настолько глубокий, что было видно ямочки на пояснице. Каллен представил, как хватает жену за волосы, оттягивает назад её голову, стирает пудру, проводя ладонью по лицу… А если она взбесится, можно посадить её на цепь. Или даже в колодки. Если превратить это всё в весёлую сексуальную игру, она даже и не заметит, что он ведёт себя как домашний тиран.

– Знаешь, о чём я подумал, – обратился он к Нерии, которая закончила малевать лицо и теперь орошала себя из флакона с духами.

– О том, что ты не хочешь никуда идти? – устало спросила она.

– О том, что когда достроим дом, надо будет установить в подвале колодки.

– Для чего?

– Для тебя.

Короткая усмешка мелькнула в отражении её лица, напомнив Каллену, насколько хорошо он знает свою жену. Ругаться с ней нет никакого толку, она расстроится, ему станет стыдно, и он пойдёт на вечеринку, чувствуя себя обязанным загладить вину. Но её можно отвлечь. Можно испортить ей причёску, размазать макияж и помять платье так, что она не только не обидится, но и будет умолять не останавливаться до самого утра, когда вечеринка уже закончится.

– Где ты возьмёшь колодки? – спросила Нерия, наблюдая в отражении, как он встаёт с кровати и подходит к ней.

– Сам сделаю, – ответил Каллен, кладя руки ей на плечи и проводя вниз по гладкой ткани рукавов, – или стащим в том публичном доме, о котором ты постоянно говоришь. Что у них там ещё есть?

– Наручники, плётки… – начала перечислять Нерия, – козлы…

– Что? Зачем нужны козлы в борделе?

– Лучше тебе не знать.

– Это точно, – согласился Каллен, – я украду у них плётку. Буду заниматься твоим воспитанием.

– Ну да, конечно, – фыркнула Нерия и плотнее прижалась к спинке стула, когда ладони Каллена проникли в вырез платья сзади и легли на грудь, – может, это я займусь твоим воспитанием?

– Меня-то зачем воспитывать?

– Потому что ты ведёшь себя, как очень плохой мальчик, – она встала, повернулась к нему и обошла стул. Каллен переместил руки ей на талию, подталкивая Нерию к себе, – милый, не используй против меня мои же трюки.

– Я всё же попробую, – он отодвинул ногой стул и подсадил жену на туалетный столик. Какой-то тюбик упал и скатился на пол к злорадной радости Каллена. Он склонился к уху Нерии и прикусил мочку, – давай останемся дома, займёмся любовью, а потом обсудим, что ещё будет стоять у нас в подвале. Как тебе такая идея?

– Звучит очень заманчиво, – ответила Нерия, отталкивая его руки, которыми он опять полез под платье, – но, как я сказала, я уже приняла приглашение, и не прийти будет невежливо.

– Ты приняла приглашение человека, который разбил дверь в нашей кухне, – Каллен повысил голос и отступил на пару шагов, уяснив, что спокойно договориться не выйдет, – угрожал нашей семье и назвал твою сестру… сама знаешь как.

– Нас пригласила его жена, – возразила Нерия, слезая со стола и отходя к письменному столу. Каллен замолчал, удивлённо наблюдая, как она выдвигает ящик и подцепляет лежащим в нём ножом для писем деревянную панель, обнажившую второе дно.

– Это… – он запнулся, рассматривая небольшую квадратную плоскую коробку в руках Нерии, – у тебя тут что – тайник?!

– Не только тут, – невозмутимо ответила Нерия, вытаскивая из коробки ожерелье с крупным топазом по центру.

– Это ещё как понимать?

– У меня по всей Антиве тайники, – ответила она, застёгивая украшение, плотно обхватившее её шею.

– И в каждом по ожерелью?!

– Это не ожерелье, это колье.

– Да какая разница!

– Ожерелье по всей длине одинаковое, а колье… – Нерия осеклась и уставилась на Каллена с очень задумчивым выражением лица, – неважно. Последний мужчина, которому я пыталась объяснить разницу между колье и ожерельем, умер самым нелепым образом. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Что? – совсем запутался Каллен. – Нерия, хватит мне голову морочить!

Он схватил за локоть жену, попытавшуюся прошмыгнуть мимо него к двери. Она вздёрнула подбородок, и Каллен немного струсил под её ледяным взглядом, но локоть не отпустил.

– Милый, нам с Гвен пора выходить. Пусти меня, пожалуйста.

– Ты что-то задумала, – выдал Каллен озарившую его догадку, – ты согласилась пойти на вечеринку к мэру, зная, что он мечтает увидеть тебя на виселице. Ты вытащила это ожерелье…

– Колье.

– Ожерелье! – упрямо повторил Каллен. – Которое я впервые вижу, потому что, как я только что узнал, ты его прячешь! От кого ты его прячешь?

– От воров. Оно стоит целое состояние.

– Откуда оно у тебя?

– Купила.

– Где ты взяла целое состояние?

– Заработала.

– Как?

– Тяжёлым трудом.

– Нерия, клянусь, если ты сейчас же не перестанешь врать, я…

– Что?

– Я пока не знаю, что я сделаю, – признался Каллен, – но обещаю – на наших отношениях это скажется плачевно.

– Ладно, – Нерия убрала со своего локтя его руку, которую он в гневе сжал слишком сильно, – это подарок. Он правда очень дорогой, и я держу его в тайнике именно поэтому. Надела я его, потому что, как говорил тот, кто подарил его мне, это колье – статусная вещь. А там, куда я иду, статус – самое главное. А иду я туда из-за Гвен.

– При чём тут Гвен?

– Мне кажется, она не вернётся в Ферелден, – пояснила Нерия, – ей нравится в Антиве, здесь у неё друзья, любимый человек, и нету Мии, которая указывает, как жить. И если Церковь вдруг решит вернуть прежнее влияние и снова попытается посадить нас на цепь, мне будет спокойней знать, что Гвен рядом. Но если она останется здесь, ей неизбежно придётся иметь дело с антивским бомондом.

– Это совершенно необязательно.

– Милый, я знаю, что ты бы предпочёл выкопать себе землянку в лесу, питаться кореньями и ни с кем не общаться, но наша племянница – молодая женщина, у которой впереди вся жизнь, и вряд ли она захочет провести её затворницей. Антивская аристократия заинтересована в бывшем генерале Инквизиции и его племяннице – почему бы не воспользоваться этим и не наладить полезные связи?

– Потому что лжецы, лицемеры и мошенники – плохая для нас компания.

– Тогда и я для вас плохая компания.

– Ты не одна из них, Нерия! – Каллен заключил лицо жены в ладони и заглянул ей в глаза, пытаясь разглядеть там хоть какие-то отблески здравого смысла. – И я не понимаю, что заставляет тебя так отчаянно стремиться стать частью этого бедлама! И почему ты решила, что Гвен хочет того же!

– Если мы не выйдем сейчас же – опоздание станет неприличным, – уклонилась от ответа Нерия, – Каллен, ты можешь остаться дома, я тебя ни к чему не принуждаю. И ты меня не принуждай, хорошо?

– Ты принуждаешь меня самим фактом, что ты туда идёшь, – проворчал Каллен, – я согласен на визит вежливости. Один час – и домой. Хорошо?

– Хорошо.

Любой человек, хоть немного знакомый с традициями антивских вечеринок, мог бы с уверенностью сказать Каллену, что одним часом он не отделается. Каллен и сам это знал. Но почему-то не вспомнил, пока мэр не начал произносить благодарственную речь принявшим приглашение гостям. Слова лились из его рта бурным потоком липкой патоки, а скучающий Каллен с бокалом вина в руке предавался размышлениям о всяком разном. Он задавался вопросом, почему речь читает мэр, если, как сказала Нерия, это приём его жены. Жена стояла рядом, улыбалась и молчала, вцепившись в запястье супруга. Каллен надеялся, что до конца вечера она его не отпустит, потому что на приёме в честь назначения капитана стражи мэрская жена успела пару раз ухватить его пониже поясницы. Он смотрел на Гвен, надевшую слишком откровенное платье, и думал, что нужно чем-то её накрыть. Лучше всего – плащ-палаткой. Он блуждал взглядом по залу, разглядывая гостей. Например, винодела-контрабандиста, положившего глаз на Нерию. Или её бывшего любовника, которого конечно же тоже пригласили. Синяки, к огромному неудовольствию Каллена, сошли с его лица без следа, не оставив никаких изъянов на смазливой морде. Затем его глаз уловил чью-то остроухую голову возле портьеры, но Каллен решил, что ему показалось. Откуда здесь взяться эльфам, кроме Нерии? Он так и пялился на гостей, пока не наткнулся на девицу, которая пристала к нему в магазине в тот день, когда он мысленно почти изменил жене, и сразу же вспомнил её имя. Кармен. Эта Кармен, поймав его взгляд, прикусила ярко накрашенные губы жемчужными зубками и подняла руку, приветственно взмахнув в воздухе пальцами. Каллен быстро перевёл взор на жену, но она была слишком увлечена вошедшим в ораторский раж мэром, поэтому наглого флирта от малолетки не заметила. Зато Каллен заметил, что лицо Нерии приобрело то самое нетерпеливо напряжённое выражение лица, которое значило либо что ей вдруг приспичило в сортир, либо что она вышла на охоту, и мэру надо беречь горло.

– Нерия, – тихо произнёс он, надеясь привлечь её внимание и всё же узнать, что она на самом деле затеяла.

– Тссс, – шикнула она, – я слушаю.

Каллен надул щёки и выдохнул. Нашла, кого слушать. Он мэра не слушал, зная, что ничего нового он не скажет. “Я так рад, спасибо, что пришли, как здорово, что все мы здесь…”.

– … и наконец, с особым удовольствием я хочу поприветствовать на этом скромном празднестве нашего дорогого гостя из Ферелдена, которого большинство из вас знает, как несостоявшегося капитана городской стражи, – повысил голос мэр, будто нарочно привлекая внимание всех, кто задремал на задних рядах.

– Дыхание Создателя, – простонал Каллен. Нерия наступила ему на ногу, а Гвен заржала самым некультурным для юной леди образом.

– … тем же, кто до сих пор не знаком с этой поистине героической личностью, – продолжил мэр, глядя, как люди расступаются вокруг их семьи, чтобы открыть публике обзор на Каллена со всех сторон, – я с превеликой радостью представляю рыцаря-капитана киркволльских храмовников, генерала войск Инквизиции, хозяина владений в Южном Пределе, лорда Каллена Стэнтона Резерфорда.

– Ну вот зачем ты это сказал, – процедил Каллен и посмотрел на жену. Нерия и Гвен задрали головы, уставившись на него в недоумении.

– Лорда? – очень тихо переспросила Нерия.

– Я всё объясню. Дома.

– Ну конечно. Дома, – Нерия перевела взгляд обратно на мэра.

– Так вот почему дядя Бран с семьёй переехал в Южный предел, – произнесла Гвен. Каллен цыкнул на неё и тоже посмотрел на нарушителя спокойствия в его семье. Вот для этого мэр их и пригласил. Внести между ними раздор. Потому что он антиванский интриган, для которого нет ничего слаще, чем подпортить Каллену жизнь.

Гости разбрелись к фуршетным столам, Гвен куда-то утащили шумные девицы во главе с Кармен, которая не упустила возможности снова построить Каллену глазки, Нерия опустошила свой бокал, подставила его пробегающему мимо официанту, чтобы он плеснул ещё, и подхватила с блюда шпажку с нанизанными на неё кубиками сыра. Каллен смотрел, как он опустошает второй бокал за пару глотков, и не мог придумать, как объяснить ей, что факт его внезапно вскрывшегося дворянства – вовсе не повод напиваться, и не получить при этом по голове. Заиграла музыка, и он решил пригласить жену на танец. Не будет же она танцевать с бокалом.

– Прекрасная сеньора, могу я вас пригласить? – склонился он перед Нерией , подавая руку и надеясь, что прозвучал игриво, а не заискивающе.

– Ох, я не думаю, что лорду Резерфорду пристало шокировать публику танцем с простушкой из эльфинажа, вроде меня, – язвительно ответила Нерия и защёлкала пальцами, подзывая официанта, чтобы он освежил ей бокал второй раз за минуту. Каллен угрожающе зыркнул на юнца с бутылкой, и тот поспешно сбежал.

– Зачем ты так? – обратился он к жене, которая, не получив желанный алкоголь, принялась отщипывать ягоды от виноградной грозди и набивать ими рот.

– А ты?

– В чём я провинился?

– Ты мне лгал.

– Я не лгал, – возразил Каллен, – я не рассказывал о том, о чём ты меня не спрашивала.

– А, то есть, это я виновата!

– Никто ни в чём не виноват, – попытался он сгладить конфликт, – Нерия, я не говорил, потому что это не важно. Какая разница, какие титулы у меня в Ферелдене, если я здесь, в Антиве?

– Ты, наверное, очень об этом жалеешь, – произнесла Нерия таким горестным и едким тоном, что Каллену стало очевидно – хозяин вечера добился своего, они поругались, – но ты всегда можешь вернуться домой и править своими землями. Лорд.

Последнее слово она выплюнула так, будто это было страшным оскорблением, но то, что она произнесла до него, показалось Каллену гораздо оскорбительней.

– Когда ты ведёшь себя так, я и правда немного жалею, – ответил он и направился к выходу из зала, чтобы найти тихое место и попробовать успокоиться.

– Только гляньте на эту бурю в Золотом Городе.

Гвен перевела взгляд с Кармен, которой принадлежала эта фраза, на танцующие пары, сквозь которые можно было разглядеть, как возле одного из столов ругаются Нерия с Калленом. Нерия хлестала винище, Каллен, судя по позе, пытался уговорить её потанцевать, но Гвен не сказала бы, что происходит что-то похожее на бурю. Они ведь постоянно цапаются, им это даже нравится. Гвен казалось, что они затевают все эти ссоры, чтобы потом страстно помириться за закрытыми дверями спальни. Она этого не понимала, но не считала себя уполномоченной оценивать чужие фетиши.

– О, смотрите, какой он грустный, – снова высказалась Кармен, – иди ко мне, бедняжка, я не буду такой стервой, как твоя жена.

Остальные девчонки захихикали, Гвен повернулась к самодовольно улыбающейся Кармен.

– Заткнись.

– Я же просто шучу, – надула губы Кармен, – не надо бросаться грудью на защиту чести дядюшки, он взрослый мальчик.

– Не оскорбляй Нерию.

– Разве сказать правду – это оскорбление? Она ужасно с ним обращается. Коммандеру Каллену нужна жена получше.

– Ты, например? – саркастично поинтересовалась Гвен.

– Почему нет? – ответила Кармен. – Мы будем красивой парой. И я точно подхожу ему гораздо больше, чем остроухая…

Она не успела договорить. Бокал в руках у стоящей рядом девчонки треснул, вино полилось по рукам, стекая на платье. Гвен сжала руку в кулак, коря себя за несдержанность. К счастью, они уже видели, как она выходит из себя, так что никто не завизжал. Но все попятились. Кроме Кармен, которая отступила в сторону от натёкшей лужи. Девчонка в облитом платье умчалась в уборную, бросив на Гвен злобный взгляд, а Кармен кивнула на её руку.

– Будешь вытворять такое – никто не захочет дружить с тобой.

– Как я переживу такую потерю, – ответила Гвен, стараясь не дать гневу захватить её. Эта гадина её провоцирует. Жалко, Нерия куда-то исчезла вслед за Калленом, она бы устроила ей кровавый понос, – наверное, просто продолжу дружить со своими друзьями.

– Это с тем сыном портнихи, который за тобой бегает?

– Он за мной не бегает, мы встречаемся.

– Всё ещё хуже, чем я думала. Собираешься стать невесткой портнихи?

– Что ты имеешь против портних? Кто бы шил тебе платья, если бы никто не хотел заниматься этим стыдным ремеслом?

– Если это платье сшила твоя будущая свекровь – это действительно стыд.

Гвен захотелось ей врезать. Не магией. Оттаскать за волосы и повозить лицом по полу. Но Нерия с Калленом её потом лекциями замучают, хотя она-то вся в них. Нерия вспыхивает как факел, как только ей что-то не нравится, а Каллен, как Гвен слышала, набил кому-то морду на каком-то приёме. Но ей они за то же самое мозги пропесочат. Но просто проглотить всё, что Кармен на неё вылила, она не могла.

– Главное, что ты выйдешь замуж за генерала, Кармен, – подколола она собеседницу, – удачи тебе с этим, кстати. Каллен ни за что в жизни не изменит Нерии.

– Все мужчины изменяют, – возразила она, – их всего лишь нужно немножко подтолкнуть.

– Не все.

– Твой портнихин сын тебе тоже изменит, – опять ударила ей по больному месту Кармен, – а твоего дядюшку я оседлаю ещё до конца этого вечера.

– Да что ты говоришь.

– Спорим? – она протянула Гвен руку, – на медяк.

– Почему на медяк? – удивилась Гвен.

– Вряд ли у тебя есть больше, – не прекратила издеваться Кармен, – а даже если бы и было, я в твоих карманных деньгах не нуждаюсь. Всё ради любви.

– Спорим, – Гвен сжала её ладонь как можно сильней, – когда проиграешь – можешь свой медяк засунуть себе в задницу.

– Вряд ли в моей заднице сегодня найдётся место для медяка, – оставила за собой последнее слово Кармен и направилась к выходу, туда, где минут десять назад скрылся Каллен.

Нерия не ожидала, что сегодняшний вечер преподнесёт ей сюрприз. Особенно такой. Лорд, мать его, Каллен Стэнтон Резерфорд. Хозяин земель в Южном Пределе, чтоб ему пусто было. Что он ещё от неё скрывает? Что у него в Ферелдене жена и трое детей? А когда это всплывёт, он скажет: “Ну ты же не спрашивала, не женат ли я, а я не говорил, потому что решил, что это не важно”. И главное, вся семья молчала, никто и словом не обмолвился, что у них тут дворянин в роду нарисовался. А вдруг он и им не сказал? Но брату-то сказал, наверное, раз тот уехал в Южный Предел.

– Говнюк, – произнесла Нерия и сделала новый глоток из бокала. Напиваться не стоило, особенно учитывая, для чего она на самом деле припёрлась на эту вечеринку, но Каллен своими тайнами вывел её из себя. И хоть она сама вечно что-то от него утаивала, его поведение казалось ей нечестным. Она утаивает от него какие-то вещи ради его же блага, а он – потому что он скрытный говнюк.

– Красивое украшение, сеньора. Подарок мужа?

Нерия неторопливо поставила бокал на отдалённый стол, возле которого она заняла наблюдательную позицию, и повернулась к возникшему собеседнику. Она была уверена, что мэр заметит колье. И что он подойдёт к ней.

– Любовника.

– Ваш супруг расстроится, если узнает, что любовники дарят вам украшения, которые ему не по карману.

– Тогда мы будем квиты. Я ведь тоже не знала, что он лорд, пока ты меня не просветил.

– Мне жаль, что я внёс разлад в вашу…

– Тебе не жаль, – оборвала его Нерия, глядя, как усмешка мэра потухает под её презрительным взглядом, – скажи мне, приятель, что случилось с твоим предшественником? Как его там звали? Джованни?

– Сердечный приступ – голос мэра едва заметно дрогнул.

– А по неофициальной версии? – понизила голос Нерия, с удовольствием глядя, как остатки ехидного самодовольства сползают с его лица.

– Вороны его… уволили.

– Ох уж эти Вороны, – Нерия взяла бокал и стукнула им мэра по носу, прежде чем отпить вино, – вечно присваивают себе чужие заслуги. А зачем они это делают, как ты думаешь?

– Я не понимаю…

– Ну разумеется ты не понимаешь, – не дала она договорить, – ты же непроходимо туп. Вороны стараются создавать иллюзию своей причастности ко всему, что происходит в Антиве – от убийств до сезонного подорожания капусты, потому что всё это – маленькие штришки к образу всемогущей организации, которая правит нашим государством. Они считают, что во многих вопросах предпочтительней казаться, а не быть. Кстати, именно по этой причине ты протираешь штаны на этой должности уже… сколько? Десять лет?

– Двенадцать.

– Несущественная разница. Двенадцать лет ты служишь ширмой, а настоящие хозяева города скрыты за кулисами, потому что последний торговый принц, открыто занимавший должность мэра, разозлил кого-то очень могущественного, кто пришёл в его дом и убил всех, кто там был. Там было много людей в тот день. Стража, слуги, храмовники.

– Откуда ты знаешь? – очень тихо спросил мэр. Капля пота, стекающая у виска, убедила Нерию, что она идёт верным путём.

– Когда Джонни подарил мне это колье…

– Кто такой Джонни?

– О, прости, мэр Джованни. Когда он подарил его мне, он сказал, что никто не будет смотреть на мои уши. Все будут смотреть на колье. Но все смотрели и на уши, и на колье. Но никто не смотрел на лицо, и ты в том числе. И твоя жена. Я её помню. Она при виде меня в бальной зале чуть в обморок не рухнула.

– Я вспомнил.

– Ты вспомнил гораздо раньше. Когда увидел на мне колье. Просто не понял, потому что, как я и сказала, ты тупица.

– За что ты их убила?

– Я пришла убить Джонни, – спокойно произнесла Нерия, не боясь, что её услышат. Оркестр исполнял музыку, всем было весело, но не так весело, как ей, конечно же, – остальные – сопутствующий ущерб, не надо было стоять у меня на пути. Я убила Джонни, потому что он нарушил условия нашего договора. Он решил, что может обмануть меня. Что он может избавиться от меня, когда я стану ему не нужна. Что он может выгнать меня из моего города. И отобрать подарок, отдав его своей жене.