Тайная ложа. Часть третья (2/2)

Липкая масса коснулась её ноги с другой стороны, Нерия распахнула глаза и, треснув девчонку ногой в плечо, отпрянула, отодвигаясь к изголовью кровати, пачкая простыни воском.

– Ещё раз так сделаешь, и я тебя в окно выброшу!

Девушка растерянно посмотрела на Катрину, та перевела на Нерию ледяной взор, от которого она поёжилась, но всё равно выпрямила спину и упрямо уставилась на незванную наставницу.

– Джонни тебя в пыточной нашёл? – дрожащим от шока голосом спросила Нерия. – Пресытилась криками несчастных жертв и решила посвятить свою жизнь красоте?

– Моя жизнь посвящена сотням таких же сопливых бунтарок, как ты, которые каждый год шлют мне письма, в которых выражают свою благодарность за то, что я вовремя наставила их на правильный путь, невзирая на яростное сопротивление, – тон Катрины был ровным, но по ругательному эпитету Нерия поняла, что наконец-то её достала, – я знаю, ты думаешь, ты особенная.

– Разве нет?

– За свою жизнь я видела таких особенных неоднократно. Дерзких, своенравных, развязных. Это были дворянские дочки, которые отказывались вступать в договорной брак, сбегали с каким-нибудь смазливым сыном пахаря или кузнеца, а потом возвращались, брошенные, опозоренные, беременные, и умоляли отца принять их обратно. Это были чародейки из Круга, задумавшие пристроиться на тёплое место любовницы орлейского шевалье и вертеть своим покровителем, как марионеткой в кукольном театре. Они пропадали бесследно, или их всё же находили в канаве с перерезанным горлом, ведь никто не любит выскочек, уверенных, что они способны обыграть тех, кто за годы жизни в Орлее поднаторел в закулисных интригах. Это были такие остроухие дурочки, как ты, которые вместо того, чтобы с благодарностью принимать господскую милость, из кожи вон лезли, чтобы продемонстрировать свою печально известную эльфийскую гордость. Но хорошая порка на конюшне быстро приводила их в чувство. И всех этих особенных девиц объединяло одно – стремление к независимости, как они её себе представляли. Но независимость была им не по плечу.

– Вы с Джонни просто два сапога пара, – сделала вывод Нерия, – а я всё думала, кто воспитал такую благородную леди, как он.

Катрина быстро и удивительно изящно для женщины, наряженной в объёмный кринолин, сократила расстояние между ними и, схватив её за волосы, потащила обратно к изножью кровати. Девушка, проводящая издевательскую процедуру, совершенно равнодушно, будто неоднократно была свидетельницей подобных воспитательных моментов, продолжила работу там, где Нерия её прервала.

– Если ты ещё не поняла, я не собираюсь с тобой нянчиться, – произнесла Катрина, вставая над Нерией грозной каменной статуей на случай, если она снова попробует сбежать, – я не прошу, не предлагаю, не уговариваю. Я дрессирую.

– В Ферелдене мабари дрессируют, награждая лакомствами.

Резкая пощёчина обожгла Нерии лицо. Она склонила голову, глядя, как новая полоса ткани покрывает её ногу и представила Катрину, корчащуюся на полу в приступе удушья. Так нельзя. Если она убьёт эту старую стерву, Джонни будет в бешенстве, особенно если заплатил ей вперёд. Даже если организовать тётке сердечный приступ, он сразу догадается, что Катрина неспроста решила отбросить копыта именно сегодня и именно в его доме. Нерия зажмурилась и прикусила язык, чтобы не заорать, когда ткань снова оторвалась от её ноги, выдирая волосы с корнем.

Следующий час она мечтала только об одном. Вернуться во вчерашний вечер, когда Джонни лупил её ремнём, и насладиться этими прекрасными минутами покоя. Никакой ремень не сравнился бы с тем арсеналом пыток лучших орлейских палачей, который к ней применяли на протяжении всей экзекуции. Ноги были только началом. За ними последовали руки, и это было ещё терпимо, но на подмышках Нерия сломалась и заскулила, как мабари, которому вместо лакомств отвесили пинка. Она уже решила, что ничего больнее сегодня не будет, но оказалось, что волосы в орлейских застенках для особо опасных преступников выдирают ещё и в промежности. И между ягодиц. Нерия вообще не знала, что они там растут, и это стало для неё очень неприятным открытием, когда её от них избавили одним безжалостным рывком. Спустя этот кошмарный час, сидя на кровати, обложенная охлаждающими и смягчающими кожу примочками во всех повреждённых местах, Нерия уже почти не ощущала боли, но её посетило другое гадкое чувство. Она любила прикосновения, но сейчас чувствовала себя затроганной настолько, что ей хотелось забиться в какой-нибудь тёмный угол и сидеть там несколько суток в полном одиночестве. Служанки занимались принесённым для неё платьем, а Нерии было настолько плохо, что даже сил восхититься его красотой не было, хотя при более благоприятных обстоятельствах она была бы в полном восторге. Платье было насыщенного чёрного цвета, и на первый взгляд его фасон был классическим, из тех, что нравились Паломе. Облегающий силуэт, широкие бретели, вырез, достаточно глубокий, чтобы открыть прекрасный обзор на декольте, но не переходящий рамки принятых на званых вечерах приличий. Но одна деталь придавала ему особый шик. Ниспадающий от плеча с одной стороны широкий шлейф из той же плотной ткани, скрывающий руку, создающий впечатление небрежно наброшенного плаща. После того, как Нерии оголили все нежные места, она определённо нуждалась в этом платье.

– У меня там теперь ветер гуляет, – пожаловалась она в пустоту.

– Ты привыкнешь, – ответила Катрина, хотя её мнения Нерия не спрашивала.

– Возможно, – согласилась Нерия, – но ради чего?

– Ради чего что?

– Ради чего привыкать? – пояснила Нерия.

– Ради красоты.

– А красота нужна, чтобы привлечь мужчину?

– Не просто мужчину. Того мужчину, чьё положение и влияние обеспечит безопасное будущее тебе и твоим детям.

– Как Джонни, да? – горько усмехнулась Нерия. – Катрина, ты ведь только что видела мою задницу. Он влиятелен и богат, но за преимущества его положения я расплачиваюсь кровью.

– Ты думаешь, ты единственная, кого бьют?

– То есть, настоящая леди истязает себя ради красоты, которую она обменяет на ещё большую боль?

– Она обменяет её на гарантии защиты.

– От других мужчин?

– Ты начинаешь понимать.

– Нет, я не понимаю, – возразила Нерия, – почему я должна выбирать между избиением одним мужчиной или избиением множеством мужчин?

– Потому что твоё положение не предоставляет тебе других вариантов.

– Неправда. Но теперь я понимаю, почему орлейская оккупация продлилась в Ферелдене так долго. Вы просто сослали к нам ваших мерзких мужчин, закрыли границу и не пускали их обратно, чтобы наконец-то вздохнуть спокойно.

– Остроумно, – без тени улыбки ответила Катрина, – но тебе придётся свыкнуться с мыслью, что мужчины никуда не денутся, и тебе придётся жить в мире, который они построили. И если ты сделаешь над собой усилие и прислушаешься ко мне, я научу тебя всему, что поможет тебе выжить.

– Моя подруга тоже так говорила, – Нерия встала, убирая смоченные в охлаждающих мазях бинты, и подошла к служанкам, которые принялись облачать её в платье, – но она родилась в борделе и жила там до самого взросления, а нормальные мужчины в такие места забредают разве что по ошибке. А вот откуда в тебе столько пессимизма, Кэти, я даже и не знаю. Хотя, я слышала, что Орлей – это один большой бордель.

Платье, пошитое без примерки, село почти идеально, но требовало небольшой доработки, и пока прислуга вертелась возле неё с иголками и булавками, Нерия безразлично пялилась в окно, размышляя о словах Катрин. О независимости, которая кому-то там оказалась не по плечу. Нерия себя к эти немощным не причисляла, ей всё по плечу, она пожертвовала независимостью добровольно, обменяв её на жизни своих друзей и сородичей из эльфинажа. Но и лично для себя она кое-что выгадала. Безопасность. Возможность без страха ходить по улицам Антивы, не думать, где она будет ночевать, что есть. Не влезать в авантюры, которые приведут её на виселицу или усмирение. Выходит, эта леди недобитая права.

Разобравшись с платьем, её усадили делать причёску. Волосы давно высохли и в целом выглядели очень даже хорошо, Нерия бы так с распущенными и пошла, но их собрали в низкий объёмный пучок, а спереди, у висков, выпустили тонкие пряди, красиво обрамившие лицо.

Солнце уже пересекло зенит, а Нерия ещё не завтракала. Пока прислуга занималась её волосами, она нетерпеливо притоптывала ногой, готовая сорваться на кухню, как только всё закончится, но внесённые в её спальню коробочки, баночки и тюбики дали понять, что это пытка будет длиться вечно. Шурша юбкой, Катрина приблизилась к ней, намереваясь лично заняться макияжем, и Нерии пришла в голову идея, как усыпить её бдительность и притвориться, что она очень хочет пройти курс молодой леди.

– Можно я сама? Ну, то есть, ты мне покажешь, поправишь, если что…

Катрина одобрительно кивнула, и Нерия забегала взглядом по косметическому изобилию. Надо было соглашаться, когда Палома предлагала научить её краситься. Она предлагала неоднократно, но Нерия отказывалась, не понимая, зачем ей это. Пару раз её прихорашивала сама Палома, но Нерии не нравилось ни ощущение краски на лице, ни отражение, которое было красивым, но чужим.

Ещё через пару часов, после бесконечного фырканья и закатывания глаз Катрины, и нанесения и стирания макияжа, дело было сделано. Из зеркала на туалетном столике на Нерию смотрела девушка с огромными глазами цвета грозового неба, подчёркнутыми тенями стального оттенка и подводкой по верхнему веку. Она хотела ещё губы накрасить кармином, чтобы их было видать издалека, но Катрина её остановила, сказав, что нужно делать акцент на чём-то одном, иначе все подумают, что она забрела на вечеринку из борделя. Поэтому губы были тронуты блеском, отчего выглядели здоровыми, а не сухими, как обычно.

– Вот и всё, – произнесла наставница, помогая прислуге собирать притащенное барахло, – отдохни до вечера.

– Я есть хочу.

– Раньше сказать не могла?

– Боялась по морде получить, – надулась Нерия.

– Я пришлю к тебе кого-нибудь с едой, – пообещала Катрина, – косметику оставлю, поправишь помаду потом. И последнее. Парфюм. Каким ты обычно пользуешься? Если пользуешься.

Нерия взяла с туалетного столика флакон и протянула ей. Катрина сделала пшик в воздух и помахала рукой, разгоняя запах по комнате.

– У тебя хороший вкус, – удивлённо произнесла она, – хоть в чём-то. Странный выбор для юной девушки, но тебе этот парфюм идёт.

– Это не у меня хороший вкус

Это у Паломы был хороший вкус. Нерия не смогла отказаться от прошлой жизни целиком, поэтому оставила себе этот въедливый, тяжёлый запах корицы и имбиря.

Катрина со служанками покинула комнату. Через полчаса ей принесли обед. Нерия так и осталась сидеть за туалетным столиком, боясь что-то испортить, и теперь вяло ковырялась в своей пасте в томатном соусе, глядя на себя в зеркальце. Доев, она встала, надела туфли и подошла к напольному зеркалу, которое отразило её в полный рост. Женщина в зеркале выглядела старше, и, на удивление, гораздо уверенней в себе, чем Нерия привыкла видеть. Лиф платья был скроен так, что в вырезе обозначилась вполне выразительная грудь, но шлейф создавал впечатление закрытости и защищённости, которого Нерии так не хватало. А макияж скрыл под собой настоящую Нерию, напуганную, растерянную, запутавшуюся, и сместил акценты на её яркую эльфийскую красоту. С непривычки он казался Нерии маской, но может быть именно маска ей сейчас и была нужна.

У неё за спиной открылась дверь, она увидела в отражении Джонни, который тоже принарядился в честь приёма, и повернулась.

– Выглядишь… – он окинул её долгим взглядом, – почти хорошо. Не хватает единственной детали.

Он протянул ей обтянутую чёрным бархатом коробочку. Нерия с усилием открыла её. На красном шёлке лежало широкое колье из переплетённых цепочек из белого золота, с крупным дымчатым топазом круглой огранки по центру.

– Надевай.

Нерия осторожно взяла украшение в руки и обвила им шею, нащупывая застёжки. Колье обхватило её очень плотно, прилегая к коже. Как ошейник.

– Смотри не потеряй. Оно стоит дороже, чем весь твой любимый эльфинаж.

– Может тогда лучше пусть под замком лежит? – занервничала Нерия.

– Зачем? – беспечно отозвался Джонни. – Красивые вещи должны принадлежать красивым женщинам. Это не просто блестящая безделушка, это показатель статуса. И он должен быть сегодня на тебе, чтобы никто из наших гостей не смотрел на твои острые уши и не сомневался, что ты хозяйка этого вечера.

– Я хозяйка? – скептически вскинула бровь Нерия. – Хочешь эпатировать публику, Джонни?

– А ты не хочешь? – он подставил ей локоть, и Нерия взяла его под руку. – Пойдём, Нерия. Сегодня о тебе заговорит вся Антива.