Тайная ложа. Часть третья (1/2)
Засыпая накануне, Нерия предчувствовала, что Джонни испоганит ей утреннее пробуждение в своей неповторимой мудацкой манере. Но не представляла, что всё будет настолько плохо. Он ворвался в её спальню, едва рассвело, отдёрнул шторы, которые мезко заскрежетали крепежами по карнизу, и содрал одеяло со спящей на животе Нерии.
– Собираешься спать до обеда?
– Да, хотелось бы, – пробормотала она в подушку, еле справляясь с накатившей от резкого пробуждения тошнотой, – а что, нельзя?
– Можно. Разумеется можно, Нерия. Все эти очень занятые леди отложат свои дела и будут ждать, пока ты выспишься, после того, как всю ночь кувыркалась с бывшим любовником.
– Чего? – буркнула Нерия. – Какие ещё леди?
Она перевернулась на спину, убирая упавшие на лицо волосы, и перед её взором предстал Джонни, стоящий в изножье кровати, скрестив руки на груди, и целая толпа занятых леди. Работающих в поместье служанок и нескольких девушек, которых Нерия не знала. Доносчица Алана тоже была здесь. Теперь Нерия не сомневалась, что она доносчица, ведь от кого ещё Джонни мог узнать, что к ней в ночи забегал Рафаэль. Нерия быстро натянула одеяло до шеи, не столько расстроившись, что её увидели голой все работающие здесь девицы, сколько устыдившись, что они увидели на её заднице следы вчерашних хозяйских развлечений.
– Какого хера? – мрачно поинтересовалась она.
– Она всегда так выражается? – раздался со стороны двери женский голос, такой же низкий и хрипловатый, как у Нерии. Она повернула голову и увидела ещё одну занятую леди. Точнее, сначала Нерия увидела её грудь, выпирающую из тесно стянувшего талию и грудную клетку корсета. Затем шею, складки на которой подсказали Нерии, что, вероятно, хрипотца у гостьи возрастная, а не врождённая, как у неё. Заломы у губ и морщины возле глаз подтвердили подозрения. Глаза у незнакомки были огромными, слегка навыкате, что только подчеркивала тёмная линия подводки на верхних и нижних веках. Нерия бы сказала, что она переборщила с макияжем, но в этой женщине всё было настолько гротескно, настолько слишком – грудь, глаза, каштановые волосы, завитые крупными кольцами, тяжёлая, пышная юбка на кринолине – что в сумме это смотрелось на удивление гармонично.
– Здрасте, – робко произнесла Нерия, несколько шокированная появлением в своей спальне такой вопиюще роскошной женщины, – вы кто?
– С превеликим удовольствием хочу представить тебе Катрину Лефевр, – ответил за незнакомку Джонни, – нашу дорогую гостью из Орлея.
– Я буду звать тебя Кэти, – сообщила Нерия, сразу проникнувшись неприязнью к новой знакомой, услышав, откуда она родом.
– Не будешь, – отрезала Катрина, – и выражаться как портовый работник ты тоже больше не будешь.
– Джонни, ты привёл мне наставницу из института благородных орлейских девиц?
– В общем, как я и говорил, работы здесь очень много, – обратился хозяин к Катрине, – у этой маленькой хамки смазливое личико и острый ум, но ей не хватает…
– Лоска, – подсказала Катрина подбирающему слова Джонни, а Нерия воззрилась на него с неподдельным удивлением. Значит, когда они наедине – она тупая, а перед этой орлейской матроной он её расхваливает.
– Именно. Лоска.
– Не беспокойтесь, мэр Джованни. Лоск – второе имя каждого орлесианца.
– А разве второе имя каждого орлесианца не “Непомерно раздутое самомнение”? – спросила Нерия, но ей снова никто не ответил.
– Что ж, оставляю её на ваше попечение, леди Катрина, – Джонни склонил голову, целуя подставленную гостьей руку, – и советую не давать ей спуску, а то она быстро сядет на шею.
Джонни покинул комнату, не сказав Нерии ни слова на прощание, служанки забегали, готовя любимой игрушке хозяина всё для утреннего омовения, а сама Нерия уставилась на свою… наставницу? Учительницу? Гувернантку?
– Давай сразу расставим все точки над “ё”, Кэти…
– Катрина, – холодно поправила её орлейка.
– Кэти, – повторила Нерия, – я не люблю орлейцев, меня пугают женщины, который носят вечерний макияж по утрам, и я не леди, и никогда ею не стану, какая бы бредовая фантазия на этот счёт не посетила Джонни. И он это знает, иначе бы не называл меня ежедневно тупым отребьем. Так что, полагаю, он приставил нас друг к другу, чтобы всласть повеселиться, глядя, как ты за большие деньги пытаешься вылепить из меня благородную сеньору. Предлагаю тебе сдаться сейчас. Как бы ты ни старалась, я никогда не отличу вилку для рыбы от вилки для мороженого.
– Мороженое не едят вилкой.
– Вот видишь, я безнадёжна.
– Я вижу, что ты болтлива и считаешь своё чувство юмора безупречным, – Катрина подошла к бадье, потрогала воду и вытерла пальцы полотенцем, лежащим на бортике, – каждая дерзкая молодая особа мнит себя самой остроумной и языкастой.
– Но ты это поправишь?
– Для этого я здесь.
– Чтобы убить мою яркую индивидуальность и сделать меня очередной серой, безликой леди? – Нерия демонстративно схватилась за сердце.
– Хватит кривляться, и иди в ванну.
Нерия не без удовольствия повиновалась. Принять ванну она мечтала ещё вчера, но отвратительное самочувствие и горящие ягодицы не позволили ей этого сделать, поэтому сейчас она, отбросив стеснение, вылезла из одеяла, голышом продефилировала к бадье и залезла в неё, откинувшись на спину. Её тут же обступила прислуга с мылом и мочалками. Нерии стало неловко, потому что она раньше всегда мылась сама, и вообще ей казалось постыдным поручать другим то, с чем справится и трёхлетний ребёнок. Но раз уж из неё тут собрались делать леди, наверное, это нормально. Если верить книжкам, леди редко моются самостоятельно. Нерия отдалась заботливым рукам, намыливающим её голову и трущим спину и расслабилась. Как и обещал Рафаэль, сегодня она чувствовала себя гораздо лучше, осталась лишь слабость в мышцах, которая отступала по мере того, как вода смывала с Нерии остатки неспокойного сна. К моменту, когда ей начали тереть пемзой пятки, она уже была бодра, весела и не испытывала желания запустить в свою новую знакомую подносом, который Рафаэль вчера оставил на прикроватном столике.
– Ладно, а если серьёзно, – обратилась она к Катрине, которая стояла над ней, зорко следя за омовением. Нерия подозревала, что она не может сесть из-за жёсткого кринолина, – зачем Джонни тебя ко мне приставил? Какая из меня леди, я же эльф.
– И?
– Мне правда надо объяснять свою мысль?
– Будь добра.
– Эльфов не выводят в свет. В лучшем случае мы либо идём в услужение к господам, либо греем им постель. Чаще и то, и то. Но большинство не бывают дальше родного эльфинажа.
– Тем не менее, сеньор Джованни дал мне поручение подготовить тебя к сегодняшнему приёму.
Нерия открыла рот и тут же закрыла, потому что ей на голову полилась вода, смывая мыло с волос. Она не думала, что Джонни всерьёз собирается вести её на свою элитную вечеринку для элитных элит. Да, он сказал, что она ему понадобится, но Нерии не пришло в голову, что она понадобится ему в качестве эскорта.
– У нас мало времени, поэтому я не буду сегодня учить тебя различать вилки и вести светские беседы, – продолжила Катрина, – пока уделим внимание только твоей внешности, поэтому постарайся вечером поменьше говорить и побольше улыбаться.
– Что не так с моей внешностью? – Нерия вылезла из бадьи, заворачиваясь в полотенце и смиренно пережидая, пока вторым полотенцем служанка просушит ей волосы.
– Буквально всё, – орлейская гостья взяла Нерию за запястье и задрала её руку вверх, – например, что это такое?
– Подмышка, – ответила Нерия, посмотрев туда, куда ей указали.
– Я говорю не о подмышке. А о том, что в ней присутствовать не должно.
Нерия снова посмотрела на свою подмышку и опустила руку. Всё ясно, благородную орлейскую даму смутил её естественный волосяной покров. Живя в своём прежнем доме, Нерия не раз задавалась вопросом, что за вендетту Палома и Рафаэль объявили волосам на своём теле, раз регулярно изничтожают их с корнем. Причём, если у Паломы они оставались только на голове, то Рафаэль действовал весьма избирательно, и Нерию всё подмывало спросить, как он определяет, что у него должно быть лысым, а что волосатым. Ёе саму волосы не волновали совершенно. Как и у всех эльфов, на видных местах они были очень тонкими и мягкими, а на антивском солнце ещё и выгорали так, что чуть ли не отваливались от кожи, если её легонько потереть. Туда, где они были тёмными и жёсткими, никто, кроме её любовников не заглядывал, и никаких претензий от них Нерия ни разу не слышала.
– Если там растут волосы, значит они там должны быть, – воззвала Нерия к логике, – по воле Создателя.
– Если в твои планы входит становление создателевой невестой, то я, так и быть, приму этот аргумент. Но если ты заинтересована во внимании реально существующих мужчин, тебе стоит потрудиться над обретением привлекательного для них облика.
– У меня были настоящие мужчины, – возмутилась Нерия и покосилась на суетящихся служанок, которые то выходили из спальни, то возвращались, таская какие-то тазики, баночки и загадочные приспособления, о назначении которых имели понятие, видимо, только настоящие леди, – они меня трахали прямо вместе с моими волосами и добавки просили.
Катрина сморщила нос, а Нерия обрадовалась было, что одержала разгромную победу, благодаря своему хорошо подвешенному языку, но тут её усадили на кровать, и она с недоумением уставилась на одну из незнакомых девушек, что, очевидно, сопровождали Катрину. Девушка принялась наносить на её ногу что-то прозрачное, липкое и тёплое, зачерпывая это что-то из миски, опущенной в тазик с горячей водой. Сверху легла полоска ткани.
– Что это? – насторожилась Нерия.
– Воск, – коротко ответила девушка.
– И для чего это?
– Для того, чтобы ты не выглядела, как животное, – отвесила Катрина оскорбительный комментарий, – сейчас мужчины может быть и очаровываются твоим образом прелестной юной дикарки, но молодость не вечна.
– Слышу тон умудрённого опытом знатока, – подколола её Нерия, – сколько тебе лет, Кэти?
– Это не тот вопрос, на который леди станет отвечать.
– Почему?
– Потому что это неприлично.
– Неприлично отвечать или спра…
Нерия поперхнулась воздухом и издала крик вполне сравнимый с её вчерашним страдальческим воплем в спальне хозяина. Девица, возившаяся у её ног с тазиками и тряпками резко сдёрнула полотняный пластырь с голени, и у Нерии от боли заплясали цветные пятна перед глазами. Она зажмурилась, не пытаясь сдержать бегущие по щекам слёзы. Нога горела, будто её обварили кипятком, и Нерии было страшно на неё посмотреть, ведь ей казалось, что её собираются освежевать. Катрина заморочила ей голову разговорами о волосах, а на самом деле она сдирает с эльфов кожу живьём и шьёт из неё перчатки, сумочки и пояски для своих орлейских подружек Или обложки для книг делает.