Семейные узы. Часть третья (2/2)

– И тогда я спросила у этой женщины, – голос дрогнул, но Нерия выдохнула и продолжила, – кого она любит больше – сына или дочь. Она не могла говорить из-за рыданий, дети тоже плакали, Джонни терял терпение, а это значило, что дома меня ждёт наказание за то, что я плохо старалась его развлечь. Я повторила вопрос и сказала, что убью только того, кого она любит меньше, но ей нужно выбрать сейчас же. Она зашлась в рыданиях ещё сильней.

– И ты их убила? – с трудом проговорила Эйла.

– Нет. Но как ты уже наверное поняла, терпением Джонни не отличался. Он задушил мальчика. А вечером мне пришлось развлекать его по-другому. До сих пор помню запах жареного мяса. Моего мяса, – Нерия склонилась к уху сестры, – как тебе мой мыльный пузырь, сестрёнка? Нравится? Хочешь так же? Если нет, то прекрати поливать дерьмом моего мужа, потому что он один из немногих, кто способен не позволить мне слететь с катушек. Пока он держит мой поводок, ты можешь быть спокойна, что я не возьму тебя за волосы, не притащу в Минратос, не заставлю твоего магистра обрюхатить тебя ещё пять раз и не сыграю с твоими детьми в лотерею.

– Ты психопатка, – с внезапным восхищением сообщила ей Эйла.

– К сожалению, нет.

– Но ты ведь его убила? Своего хозяина.

– Да.

– И ты можешь убить моего.

– Нет, – раздался у Нерии за спиной голос мужа, и она обернулась, глядя на Каллена, который стоял над ней, скрестив руки на груди.

– Давно ты тут…

– Зашёл узнать, что произошло, когда она упала.

– Могла бы и сказать, – повернулась Нерия к Эйле.

– Зачем? Ему же тоже интересно. Он ведь раньше не слышал эту историю?

Каллен схватил Эйлу за локоть, ставя её на ноги. Она пошатывалась, ещё не отойдя от заклинания, поэтому он усадил её на стул.

– Ты можешь заночевать здесь. Завтра на рассвете отходит торговый корабль в Ферелден, и ты на нём будешь.

– О, нет, я задержусь. Кажется, у нас сестрёнкой наконец-то нашлось что-то общее.

– Ты сядешь на корабль. Если ты останешься в Антиве, я сам наведу на тебя работорговцев и приплачу, чтобы они тебя забрали.

– Надо же, поводок и правда у него. Нерия, ты же не позволишь меня забрать? Или ты всегда слушаешься мужа? Она все команды выполняет? Сидеть? Лежать?

– Знаешь, я сам тебя на корабль посажу, – Каллен снова дёрнул Эйлу вверх и подтащил её к люку, ведущему в погреб, – посидишь тут до завтра, чтобы не выкинула ничего, а то я вашу семейку знаю.

– Там же холодно, – попробовала возразить Нерия.

– Она в куртке. Я думал, ты выбросила её давно.

– Нет. Я её люблю.

Каллен подпёр крышку погреба кухонной тумбой, которая проехала по полу с жалобным скрежетом. Нерия отвернулась и вышла на веранду, где к ней в скором времени присоединился и муж.

– А где моё одеяло? Которое я на пол стелю, – спросил он, удивлённо озираясь.

– В нём Гвен утром ушла, – напомнила Нерия.

– Зараза. И как мне теперь спать?

– Можем попробовать уместиться на диване вдвоём.

Каллен вытянулся на диване, прислонившись к стене. Нерия устроилась у него в объятиях, прижавшись к нему спиной.

– Я наверное сегодня немного перегнул, – произнёс он вполголоса, – когда выгнал тебя из кухни. И с погребом тоже, но я боюсь, твоя сестра меня во сне прирежет. Без шуток. Она так похожа на тебя, что точно попытается.

– А что я тебя во сне прирежу, ты не боишься?

– Побаиваюсь. Пообещай, что не станешь рассказывать моим сёстрам ничего такого, даже если они очень сильно тебя разозлят.

Нерия повернулась и чуть не упала с дивана спиной, но Каллен поймал её за талию и крепко прижал к себе.

– Мне жаль, что ты это услышал. Я тоже перегнула. И вообще не стоило ей это говорить, она тронулась от всего, что произошло с ней в Тевинтере. Каллен, это ужас… то, что он с ней делал…

Нерия запнулась и замотала головой, пытаясь не разреветься. Каллен погладил её по волосам, и она посмотрела на него.

– Спасибо. Я не знаю, откуда в тебе столько терпения, но спасибо тебе за него. Я провела с Эйлой всего день и постоянно срывалась на неё, потому что я не могу. Я не могу найти в себе силы, чтобы вынести её злость и боль, не могу найти слова поддержки, когда она винит меня в том, что я не страдаю, как она. Спасибо, что ты нашёл это всё для меня, когда мне было так же плохо, как ей.

– Ты не можешь дать ей то, чего у тебя самой нет.

– А вдруг есть? – возразила Нерия. – Она ведь права, я могу убить её ублюдка так же, как убила своего. Она хочет мести, а я в этом деле великолепна.

– Собираешься убить магистра в самом сердце Империи? Сказала бы, что хочешь умереть, я сегодня бы не тратил своё красноречие, над которым ты вечно потешаешься. Просто отправил бы вас обеих с работорговцами.

– Не обязательно делать это в Минратосе, я могла бы…

– Нерия! – перебил её Каллен. – Я понимаю, что для тебя семья – самое главное в жизни, и я ценю это. Я понимаю, что тебя переполняют чувства от встречи с давно утерянной сестрой, что в тебе играет адреналин, что тебе хочется бежать спасать её, что-то делать, заслужить её любовь, чтобы между вами всё было, как раньше. Но той Эйлы, которую ты знала, больше нет. Тобой движет тоска по семье, а ею месть. Она получит от тебя, что хочет, а ты от неё – нет, потому что месть не принесёт ей покой, как не принесла его тебе. Ей будет всё так же больно, а у тебя нет того, что поможет ей излечиться.

– У меня никогда нет ничего, что поможет исцелиться, – слёзы всё же потекли по щекам, и Нерия уткнулась Каллену в шею, вытирая лицо о его рубаху, – я хотела спасти эльфинаж и своих друзей, а теперь на моих руках столько крови, что я представить себе не могу, что хорошее я должна сделать, чтобы их отмыть. Я сделала выбор, и он был плохим, но если бы я сделала другой выбор, он бы тоже был плохим. Я думала, что убью его, и всё исправлю, но в день нашего знакомства он сказал, что это бессмысленно, ведь на его место придёт другой такой же ублюдок. И это правда. Я могу как угодно стелиться перед этими уродами, делать всё, что они пожелают, втаптывать себя в грязь, которая запятнает меня навсегда, но всё равно рано или поздно какой-нибудь ублюдок продаст мою сестру за сотню андрисов, или ройалов, или вообще за корову какую-нибудь, а потом другой ублюдок будет трахать её и убивать её детей, потому что мы для них просто остроухие бляди. Если я могу прикончить ещё одного ублюдка, почему бы мне не сделать это?

– Потому что ты сама сказала, что это бесполезно, – Каллен заключил её лицо в ладони, вынуждая Нерию посмотреть на него. Она снова чуть не грохнулась с дивана, и он снова еле успел её поймать, – Нерия, завтра твоя сестра отправится в Ферелден. Я дам ей денег, чтобы добраться до Денерима, пусть идёт в родной эльфинаж и там ищет помощи. Можешь называть меня тираном, деспотом, можешь ругаться, можешь обидеться, можешь даже со мной развестись, но я не позволю тебе влезть в авантюру с убийством тевинтерского магистра. Я лучше буду до конца жизни спать на одеяле на этой веранде, потому что ты навсегда изгонишь меня из нашей спальни и прекратишь со мной разговаривать, чем соглашусь наблюдать, как ты идёшь на верную смерть, чтобы справиться с чувством вины за то, что ты не можешь спасти всех эльфов Тедаса.

– Ты не деспот, ты дурак.

– Почему это я дурак?

– Нипочему.

– Кажется всё красноречие в этой семье наконец-то перешло мне. Слышала бы ты, как я их сегодня уделал, – похвастался Каллен, – может, мне пойти в дипломаты?

– Тебе не понравится, милый. Мы ведь оба знаем, что больше всего на свете ты любишь кричать:“Заряжайте требушеты”.

– Да, по требушетам я скучаю, – согласился Каллен и снова поймал норовящую грохнуться Нерию, – нет, это совершенно невозможно, я иду на пол.

– Я с тобой.

– Тебе не понравится, – передразнил её Каллен, – мы ведь оба знаем, что больше всего на свете ты любишь спать на мягкой кровати.

– Больше всего на свете я люблю спать с тобой, – возразила Нерия, – я с тобой была готова спать даже в том сарае, который ты в Скайхолде называл своей спальней. Можно кинуть на пол моё одеяло и укрыться твоим.

Каллен утвердительно кивнул, и Нерия стащила с дивана одеяло, расстилая его на полу. Спустя минуту она уже снова была в объятиях мужа, и не сказать, что пол был сильно жёстче дивана, на котором она спала последнюю неделю. Она подтянула свою подушку поближе к подушке Каллена и прильнула к его плечу. Уже почти засыпая, она вспомнила кое-что важное и осторожно ткнула Каллена кулаком в бок.

– М?

– Когда будешь сажать Эйлу на корабль, не забирай у неё мою куртку.

Проснулась Нерия уже на диване. Укрытая одеялом, с подушкой под головой. После вчерашнего безумия было совсем не удивительно, что она спала, как убитая, и не почувствовала, как Каллен её перекладывает. Солнце уже встало, Каллена рядом не было, и Нерия ощутила обиду от того, что он её не разбудил и не дал попрощаться с сестрой. Она надела платье, обулась и вышла в кухню, малодушно надеясь, что, может быть, он передумал, и Эйла ещё здесь. Тумба стояла на своём прежнем месте, а на кухне сидела только Мия в компании чашки дымящегося чая.

– Ты не видела… – Нерия неопределённо повела плечом.

– Они ушли около часа назад.

– Ясно, – Нерия опустилась на стул и подперла подбородок ладонями, поставив локти на стол.

– Налить тебе чай?

– Нет.

– Так будет лучше, – сказала Мия, и Нерии без уточнения было понятно, о чём она.

– Прости, что тебе пришлось вчера участвовать в этом. Вам всем.

– Всё ведь обошлось. И я теперь думаю, может и хорошо, что у вас нет детей.

– Это точно, – согласилась Нерия.

– Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что не бросаешь моего глупого брата.

– Мия, ты опять начинаешь! – треснула ладонью по столу Нерия. – Хватит его уже гнобить! И Гвен тоже, но особенно Каллена! Он хороший муж, он самый прекрасный на свете муж! Мне не нужно, чтобы он зарабатывал, пусть хоть вообще никогда не работает, он уже наработался на две жизни вперёд! Пусть отдыхает уже наконец-то! Мне не нужно, чтобы он сам строил дом! Он не строитель, он солдафон, чего он там настроит, сама подумай! Они только траншеи копать умеют, и те кривые! Мне плевать, кто что про нас думает! Я не считаю, что от приготовления еды у мужчин усыхают яйца! Яйца у него тоже отличные, чтоб ты знала!

– Только не работают.

– Мия! – Нерия вскочила со стула и завопила во всё горло. – Он тебе солгал! Это я! Я бесплодная! Бесплодней меня только земля на Свистящих пустошах! Единственное, чем я могу разродиться – это вот этой вот возмущённой тирадой! И если ты считаешь бесплодие достаточным поводом бросить твоего брата, то скажи сейчас мне прямо в лицо, что он должен бросить меня, потому что я не могу родить ему детей!

– Я так не считаю. Я же наоборот…

– А если ты так не считаешь, то перестань указывать мне, что я должна ценить в моём мужчине. Мне от него не нужно то, что я и сама могу. Я дорожу тем, что мне может дать только он. То, на что я сама не способна. Я не умею любить себя, но с ним я чувствую себя самой любимой. Я не умею заботиться о себе, но он знает, как удержать меня от саморазрушения. Я не умею расставлять приоритеты и часто действую импульсивно, а у него даже чёрные, мать их, носки по парам в шкафу разложены, настолько у этого психа всё под контролем. И я знаю, что это неправильно – быть настолько зависимой от кого-то, но по-другому я уже никогда не смогу, во мне что-то сломалось уже очень давно, но Каллен любит меня такой, и для меня нет ничего важнее. Что ты мне через плечо смотришь, там вся семья собралась, да?

Мия кивнула, и Нерия повернулась к открытой настежь двери гостинной, в которой столпились все гости и домочадцы во главе с Калленом.

– Опять подслушиваешь, храмовник?

– Твои похвалы моим… кхм… даже в порту было слышно.

– Тебе нечего стесняться, они у тебя великолепные.

– Нерия, тут дети.

– Да, извините, – смутилась Нерия, – дети, любовь прекрасна, но она делает людей несдержанными идиотами, это ваш урок на сегодня. Я люблю вас всех, без исключения, но особенно я люблю вашего дядюшку, и сейчас я заберу его туда, где вас всех не будет, чтобы…

– Так, всё, хватит.

Каллен схватил Нерию за руку и вытащил в сад, зажимая ей рот ладонью.

– Я бы не сказала этого при детях, честно, – сказала Нерия, едва он её отпустил.

– Я знаю. На самом деле я тоже хочу туда, где их всех не будет, – Каллен поскрёб ногтем облупившуюся краску на ограде, – уже пора снова красить. Климат тут конечно…

– Эйла уехала?

– Да.

– Она ничего не просила передать?

– Нет.

– Правда?

– Правда. Прости.

– Ты меня прости. За то, что я Мие наговорила.

– Шутишь? – ухмыльнулся Каллен. – Да я за Гленном собирался бежать, чтобы он её выражение лица мне быстренько на холсте набросал. Повесил бы в гостиной и любовался бесконечно. И я совершенно серьёзно говорю, что нам нужно сейчас же найти место без детей, потому что твоя речь была просто… Снимем комнату в “Гиацинте”?

– Там мест нет. Купальный сезон. Но! Я знаю, где лежит ключ от подсобки на первом этаже.

– Нууу… – Каллен покачал головой и сощурился, изображая глубочайшее сомнение, – не мой сарай в Скайхолде, конечно, но и я больше не генерал, так что…

Нерия расхохоталась и вытолкнула его за калитку.