Нерия Сурана. Часть девятая (1/2)

Статуя Андрасте смотрела на Нерию по-матерински ласково и заботливо, но в то же время внимательно и укоризненно. Будто знала, кто Нерия такая, на что она способна, что она уже натворила. Но всё равно принимала под сенью своих метафорических крыльев нерадивую дщерь. Нерия перевела взгляд на разноцветные витражи храмовых окон и зашагала на месте, разминая затёкшие ноги. Стоящая рядом дама престарелых лет кинула в её сторону неодобрительный взгляд. Нерия остановилась и неловко потянула ворот платья, прикрывая выглядывающую из декольте грудь. Дёрнул её Создатель припереться на утреннюю проповедь. Знала же, что будет смотреться в храме, как проститутка в библиотеке. Молодёжь в Антиве к Создателю относилась с равнодушием, а то и откровенно его недолюбливала, поэтому Нерия стояла среди прилично одетых антиванских граждан старшего поколения и была здесь уместна, как долийские эльфы на городских улицах.

Жрица толкала очень долгую проповедь о милосердии. О том, как важно в это тяжёлое время протянуть руку помощи ближнему своему, поделиться с нуждающимися, а может даже и отдать последнее, ведь Создатель точно оценит такую самоотверженность. Вкратце, смысл речи можно было свести к фразе: “Несите деньги нам, а мы уже раздадим, кому надо”. Жрица завернула очередную заковыристую реплику о том, что Создатель добр, и нам велел на своё добро не скупиться, и Нерия снова посмотрела на Андрасте, фантазируя о том, какие речи слушают прихожане на утренней молитве в Тевинтере. Точно не про милосердие. Наверное, что-то о сжигании еретиков. Они там вообще ходят в храмы? Может, у них и времени нет между жертвоприношениями и оргиями.

Нерия не стала подходить к жрице за благословением, чтобы не раздражать почтенную очередь. Она подмигнула храмовнику у выхода, стремительно распахнувшему перед ней тяжёлую дверь, и покинула храм. Рафаэль стоял у подножия лестницы, прислонившись к белёным каменным перилам, и ждал её.

– Ну как? Видела Создателя?

– Ага. Аж два раза.

Они опустились на мраморную лавочку, и Рафаэль протянул Нерии вытащенную из кармана шоколадку, завёрнутую в пергамент. Нерия протянула руку, но Рафаэль отдёрнул свою.

– Эй!

– Получишь её, если объяснишь, в чём прикол.

– Какой прикол? – Уточнила Нерия, выхватывая шоколадку у него из рук.

– С Создателем. Зачем верить в того, кто тебя ненавидит? Да и не только тебя. Он вообще всех ненавидит, судя по тому, что он нас кинул.

– Не проецируй свои проблемы с отцом на Создателя, Раф, – Нерия откусила от шоколадной плитки.

– Отец хотя бы обещал вернуться, – Рафаэль протянул ладонь, стирая шоколад над губой.

– Вернулся?

– Нет.

–А Создатель, может быть, ещё вернётся.

– И что? Станешь его невестой, а потом тебя сожгут на костре?

– Андрасте не за это сожгли.

– А за что?

– Ты вообще историей не интересуешься? – Возмутилась Нерия, доедая шоколадку, – Андрасте была символом. Символом борьбы и победы. Путеводной звездой, за которой шли те, кого не устраивало существующее положение вещей. Она вдохновила тевинтерских рабов на восстание и кто знает, какую армию она смогла бы собрать под знаменем Создателя, если бы её не предали. Бытует дурацкое мнение, что Маферат приревновал жену к Создателю и поэтому выдал её Тевинтеру.

– И почему же он её на самом деле выдал?

– Из зависти, – авторитетным тоном заявила Нерия, – он был талантливым полководцем. Это он выигрывал сражения. Но армия шла за ним, потому что он был мужем Андрасте. И его победы называли победами Андрасте. Они шли не за тем, кто способен грамотно расположить фигуры на доске, а за слабой женщиной, которая дарила им веру и вдохновение. Которая поддерживала их боевой дух и давала надежду, что они могут победить. Поэтому он её и предал. Отдал свою женщину на мучительную смерть, чтобы залечить раненое самолюбие. Мужчины на многое готовы, ради поддержания здоровой самооценки.

– Я бы так не сделал.

– Ты бы её даже из рабства освобождать не стал, Раф. Сказал бы: “Ну, ладно, в море ещё полно рыбы”. В общем, отвечая на твой вопрос, прикол в том, что без веры я всего лишь фигура на шахматной доске, которая идёт туда, куда её сдвинут. Без неё в моём существовании нет смысла. Зачем вставать по утрам, если я не верю, что каждый следующий день будет лучше предыдущего? Зачем к чему-то стремиться, если не верить, что твои дети будут счастливей, чем ты? Мы живём в плохом мире. Прямо сейчас кого-то пытают, насилуют, убивают. Где-то мать топит в ведре новорождённого младенца, потому что не может его прокормить. Где-то отец насильно выдаёт замуж дочь, потому что две коровы, которые даёт за неё жених, будут ещё долго содержать остальную семью. Где-то сейчас такая же эльфийка, как я, лежит с перерезанным горлом, потому что тевинтерские магистры готовят ритуал для мощного заклинания, которое поможет отбить им очередное нападение кунари. Нельзя терять веру, потому что она даст силы сражаться за лучшее будущее, когда придёт время.

– А Создатель-то тут причём?

– Да просто приятно думать, что есть что-то гораздо большее, чем я, ты, мы все. Кто-то, кто исправит всё, что я исправить не способна.

– И это я проецирую на Создателя свои проблемы с отцом, – усмехнулся Рафаэль, – тебе нужен не Создатель,Сурана, а папочка. Кто-то, кто будет прибирать за тобой и вытирать тебе жопу. И чтобы его ещё трахать было можно.

– Вот и веди с тобой теологические диспуты, – Нерия встала со скамейки, скомкала пергамент и сунула Рафаэлю в карман, – всё опошлишь.

– Ты поэтому храмовника чуть не трахнула? – Поинтересовался Рафаэль, следуя за ней по улице к “Звезде Антивы”, – хотела быть поближе к Создателю?

– Громче кричи, не все прохожие слышали.

– Всем насрать. Этих храмовников десятками каждый день возле борделей видят.

– Этого не видели, – перефразировала Нерия ответ Мигеля.

– А, вот в чём дело – он был хорошим парнем, – догадался Рафаэль, – жалко, ты его убила.

– Жалко, я не убила тебя в день, когда мы познакомились. А сейчас уже не могу. Прикипела душой.

– Вот и славно, – Рафаэль распахнул дверь таверны, пропуская Нерию вперёд. За столом в дальнем углу, который они обычно занимали, уже сидел какой-то мужик. Она собралась выбрать другой стол, но Рафаэль подтолкнул её, и Нерия плюхнулась на стул, глядя на незваного гостя. У гостя были острые уши, но во всём остальном внешность была весьма невзрачной и невыразительной, будто по лицу прошлись ластиком,оставив лишь намётки глаз, носа и рта. И весь он был будто пыльным мешком пришибленный и из этого же мешка обсыпленный.

– А это кто? – Кивнул эльф на Нерию, тоже окидывая её внимательным взглядом, не преминув задержаться на декольте.

– Я всего лишь шлюха, не обращай внимания.

– Она шутит, – пояснил Рафаэль, – мне показалось, что ты будешь больше нам доверять, если увидишь, что у нас в команде есть эльф.

– С чего бы? – Резонно заметил собеседник.

– Да, Раф, с чего бы?

– Ну, вы же оба… это…

– Он расист, – ехидно поведала эльфу Нерия, – сколько я его знаю, всегда был расистом.

– Да не расист я. У меня есть друзья-эльфы.

Нерия с эльфом окинули его скептическими взглядами.

– Я вам и так достаточно доверяю. Иначе бы я не пришёл.

– Это ты зря, – снова съехидничала Нерия, – ладно, давай к делу.

– У меня пропала дочь.

– Мы не ищем людей, – после паузы сообщил Рафаэль, – мы как-то больше по материальным ценностям. Обратись к страже.

– Я обращался.

– И что?

– Они спросили, сколько ей лет, а потом сказали, что она, наверное, загуляла и скоро вернётся.

– Ну конечно, – буркнула Нерия.