Нерия Сурана. Часть четвёртая (1/2)

– На, примерь это.

Нерия посмотрела на платье, протянутое Паломой, и тоскливо вздохнула. Это было уже пятое платье, которое она собиралась нацепить на себя в этом пропахшем духами и пудрой магазинчике. И она уже заранее знала, как она в нём будет выглядеть. Как деклассированная женщина, вынужденная зарабатывать единственным доступным ей ремеслом. Нерии гораздо проще было предстать перед кем-то голой, чем в куске ткани, скрывающем только стратегически важные места. Когда ты голая, ты как бы говоришь: “Эй, я не успела одеться, подождите минутку”. Антиванские же платья ясно гласили, что их хозяйка уже одета и да, она решила одеться именно так.

– У меня в нём грудь будет видно, – пробурчала Нерия.

– Вот и отлично.

Палома пихнула платье ей в руку и задёрнула занавеску примерочной, оставив Нерию наедине с платьем и тускловатым зеркалом. Зеркало отражало эльфийский скелет, одну штуку. Нерия провела рукой по выступающим рёбрам и хмыкнула, представив, как выглядит её позвоночник. Наверное, так, будто вот-вот прорвёт острыми костями тонкую кожу. Нужно брать платье на размер больше, потому что если Кабан продолжит откармливать её своей сногсшибательно вкусной стряпнёй, Нерия быстро вернётся к своему нормальному весу. Она натянула платье и кивнула своему отражению. Как и ожидалось, глубокий вырез обнажил костлявую грудную клетку. Если бы у Нерии была грудь как у Паломы, это выглядело бы соблазнительно и даже развратно. А так – просто жалко. Нерия отдёрнула штору.

– Довольна?

– Да, лапуль. Именно то, что я хотела. Мы его возьмём, – сообщила Палома девушке за прилавком, – теперь туфли.

– Мы ещё и за туфлями пойдём? – Ужаснулась Нерия, которую уже мутило от духоты и роли платяной вешалки.

– Нет, я их с собой принесла.

– Как ты узнала мой размер?

– По ботинкам прикинула. Я твоя добрая фея.

– Ты злая фея, – возразила Нерия, – фея-убийца. Фея-каннибал.

– Да, я бы так тебя и съела. Надевай туфли.

Нерия сунула ноги в лакированные туфли на невысоком каблуке и пошевелила пальцами. Было некомфортно, будто ногу сунули под пресс и сейчас начнут давить.

– Почему всё чёрное?

– Потому что траур тебе к лицу, – ответила Палома, расплачиваясь за платье, – пойдём, лапуля.

– Ща, переоденусь только.

– Нет. Ты пойдёшь в этом.

– Не пойду, – воспротивилась Нерия и нырнула обратно в примерочную.

Палома шагнула за ней и задёрнула штору. Нерия попятилась, споткнулась и прижалась спиной к зеркалу. Палома дёрнула её за руку и развернула спиной к себе.

– Посмотри на себя. Что ты видишь?

– Ископаемые останки женщины-эльфа. Века Бурь, по моим прикидкам.

– Неправильно. Ты видишь красивую женщину в красивом платье. Знаешь, в чём прелесть красивого платья, лапуль?

– Не знаю.

– Красивое платье откроет тебе любую дверь.

– А знаешь, что ещё откроет мне любую дверь, Палома? Магия.

– Ты не можешь использовать магию против храмовников, – шепнула Палома ей на ухо.

– А красивое платье могу? – Тоже понизила голос Нерия, – может, мне ещё от храмовников красивыми трусами отмахиваться?

– Может, когда-нибудь и придётся. Но мы начнём с платья.

– Я не выйду в нём на улицу. У меня в этом платье пупок видно.

– Рафаэлю бы оно понравилось, – привела убойный аргумент Палома.

Нерия замолчала и упёрлась взглядом в своё отражение. После мерзкого разговора за завтраком три недели назад, Рафаэль её игнорировал. Нет, он здоровался, желал спокойной ночи, спрашивал, как дела, даже помог лейку до грядок как-то дотащить. Но прекратил все поползновения в сторону её чести и достоинства. И Нерию это несказанно расстраивало.

– Ладно, – чуть слышно буркнула она.

– Жалко, нельзя купить в магазине самоуважение.

– Обязательно говорить гадости?

– Лапуль, он тобой манипулирует, – Палома положила подбородок ей на плечо, – сейчас он помаринует тебя ещё немножко, дождётся, когда ты окончательно почувствуешь себя брошенной и нелюбимой, а потом явится, как ни в чём не бывало, и ты сама упадёшь в его объятия, умоляя тебя трахнуть. Я называю это “гамбит Рафаэля”.

– Не буду я умолять.

– Конечно, ты же у нас скала. Кремень.

Руки Паломы обвили талию Нерии и поползли вверх. Ладонь скользнула в вырез платья, пальцы сжали сосок и Нерия ощутила спазм внизу живота.

– Нет, только не снова.

– Что?

– Отойди от меня. На десять метров. На сто. Уедь в Тевинтер.

– Ты завелась, а виновата я?

– Это ты завелась.

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю, – Нерия втянула носом воздух, ощущая, как её скручивает от внезапно накатившего желания потрахаться в тесной примерочной, – прекрати. Я не могу это контролировать.

– Возбуждение невозможно контролировать, – заметила Палома, продолжая трогать её грудь.

Нерия замотала головой, силясь сказать, что контролировать можно всё, если очень постараться, но вместо лекции по основам магии из неё вырвался стон. Она закрыла рот ладонью и дёрнулась, когда вторая рука Паломы залезла к ней под платье, оттягивая кружевной край подаренного ею же белья. Нерия сжала бёдра, чтобы помешать настойчивым пальцам трогать её, но стало только хуже. Она уткнулась лбом в зеркало, зажимая рот уже обеими руками и чувствуя, как возбуждение нарастает с сумасшедшей скоростью, как прикосновения Паломы и и её горячее, учащённое дыхание над ухом доводят её до оргазма гораздо быстрее, чем у неё когда-либо получалось самостоятельно.

– А почему я не кончила? – Удивлённо спросила Палома, глядя, как Нерия одёргивает подол платья.

– Потому что в обратную сторону это не работает, – бесцветным тоном ответила Нерия и вышла из примерочной. Лицо девушки за прилавком было невозмутимо и непроницаемо, но Нерии казалось, что на ней такими большими буквами написано “шлюха”, что не заметить это невозможно. Она выскочила из лавки и зашагала в сторону дома, но через десяток метров её затрясло, и она присела на лавочку возле клумбы, украшающей Торговую площадь, обхватив руками голые плечи. Спустя мгновения рядом с ней на лавку опустилась Палома.

– Рафаэль сделает с тобой то же самое. Только в сто раз хуже.

– Спасибо за бесценный урок. Понять бы ещё, в чём он состоял.

– Бесценный урок состоит в том, что ты ничего не контролируешь. Ты думаешь, что сможешь выстроить границы и не пустить Рафаэля дальше, чем захочешь сама. Но ты не умеешь.

– Обязательно было меня насиловать, чтобы донести эту мудрость?

– Не преувеличивай, лапуль, – Палома погладила Нерию по щеке, – тебе же было хорошо.

– Зато теперь мне плохо.

– Это пройдёт. Посмотри на меня, – Нерия подняла на Палому тяжёлый взгляд, – выглядишь так, будто тебя только что трахнули, отлично. Видишь красавчика, вон там.

Нерия посмотрела туда, куда указала Палома и не увидела никакого красавчика. Она увидела храмовника, отирающего стену. Обычного храмовника. Урода, садиста, насильника и убийцу.

– Подойти к нему и познакомься.

– Получила от меня, что хотела, а теперь пытаешься избавиться?

– Молодец, лапуль. Чувство юмора – половина успеха.

– Какого ещё успеха? Что ты несёшь?

Палома провела пальцем вдоль выреза платья, и Нерия закрыла глаза, считая до десяти, чтобы её не ударить.

– Ты боишься храмовников, потому что тебе кажется, будто они знают, кто ты. Что они посмотрят на тебя и увидят отступницу. Но они всего лишь мужчины. Они увидят то, что ты им покажешь.

– В ордене и женщины есть.

– Их гораздо меньше, да и улицы они не патрулируют. Это мужской мир, Нерия. Хочешь не только выжить, но и жить, по-настоящему жить, не прячась по углам, как помойная крыса – играй по его правилам.