Традиционные ценности (2/2)

Стражники снова расхохотались, а Каллен тяжело вздохнул и потянулся за бутылкой.

Нерия бесцельно шаталась по дому и корила себя. Периодически она сбивалась и начинала корить Каллена. А потом снова себя. А потом снова Каллена, потому что он ушёл с утра, даже не отоспавшись после ночной смены. А на улице, меж тем, давно стемнело, и Нерия безумно волновалась. Несколько раз она порывалась помчаться его искать, но это было неразумно. Он же взрослый мужик, в конце концов, имеет право шарахаться где-то хоть до следующего утра. А она ему не мать. Поэтому Нерия наворачивала круги по гостинной, и к моменту, когда в дверь робко постучали, она была уже основательно на взводе. Она распахнула дверь и удивлённо уставилась на двух стражников, пытающихся удержать Каллена в вертикальном положении.

– Привет, красавица! – Белозубо улыбнулся один из них, – принимай жениха!

– Что произошло? – Севшим голосом спросила Нерия.

– Мальчишник! – Радостно ответили ей, и Нерия тут же ощутила, что от всех троих нещадно разит вином.

Каллен отцепился от провожатых и ухватился за косяк. Нерия проследила за тем, как он по стенке отползает в гостинную и повернулась к стражникам.

– Баб там не было, – быстро произнёс один из них под её ледяным взглядом.

Нерия молча захлопнула дверь и направилась в комнату. Каллен стоял, прислонившись плечом к стене и старательно пытался сфокусировать взгляд на Нерии.

– Милый, ты… пьян?

– Немного. Ты знала, что антиванское вино очень хорошее?

– Нет. Что ты. Откуда мне знать?

– Попробуй обязательно, – посоветовал Каллен и двинулся в её сторону. Нерия попятилась в коридор и упёрлась спиной во входную дверь. Ладонь Каллена легла на дверь возле её головы.

– Ты стерва, Сурана, – сообщил Каллен, – но я так сильно люблю тебя.

– Ага.

– Я знаю, что ты разобьёшь мои последние штаны и отберёшь моё сердце, но мне плевать. Понимаешь? Делай, что хочешь. Пусть все твои две сотни любовников приходят на нашу свадьбу, только не трахайся с ними прямо в церкви, потерпи хотя бы до банкета.

– Что у вас там за мальчишник такой был?

– Неважно. Важно, что я готов на всё, чтобы ты не вышвырнула меня из своего дома. Или из своей кровати. Или из своей жизни. Хочешь, я скажу это в свадебной клятве? Я скажу, что угодно, только не бросай меня.

– С чего бы мне тебя бросать?

– Я не знаю.

– Каллен, ты до этого хоть раз напивался?

– Один раз, – подумав, ответил Каллен, – с тобой. В таверне. Почему ты не занялась со мной сексом?

– Когда?

– Тогда. В таверне. Ты же хотела, правда?

– Хотела. Но я была пьяна. И ты был пьян. И сейчас ты пьян. Милый, иди в кровать. Утром поговорим.

Каллен развернулся и медленно поплёлся в спальню. Нерия шла следом, приглядывая, чтобы он не навернулся с лестницы. Она усмехнулась, подумав, что он, должно быть, так же сопровождал её в свою спальню в Скайхолде. Жаль, что она тогда так надралась, что до сих пор совсем ничего не помнит.

Каллен, не раздеваясь, рухнул на кровать. Нерия стащила с него обувь, присела рядом и чмокнула Каллена в висок. Он пробормотал что-то во сне и обдал её алкогольными парами. Нерия сморщилась и решила, что ночевать она будет в гостинной.

Каллен проснулся от того, что в его голове ударил гонг. А потом ещё и ещё. К гонгу добавился кирпич, скребущий о стенки черепа, и Каллен жалобно застонал, силясь открыть глаза, в которые словно насыпали песка. Во рту было похожее ощущение. Каллен с трудом сел на кровати и увидел на тумбочке возле кровати стакан с водой, к которому он тут же жадно присосался. Вода была приятно холодной и пахла какими-то травами. Каллен огляделся. Он был дома, в своей кровати. Это было хорошо. И он ничего не помнил о вчерашнем дне. Это было очень-очень плохо. Последнее, что он мог вспомнить – он сидел в казарме и обсуждал с сослуживцами женщин не в самом позитивном ключе. А потом… потом он проснулся в своей кровати с очень тяжёлым похмельем. Каллен поднялся с кровати. Его трясло, как от отравления. Хотя, это оно и было. Алкогольное отравление. Он с трудом спустился вниз и увидел Нерию, жующую бутерброд за кухонным столом. Каллена замутило.

– Как ты? – Сочувственно спросила Нерия.

– Лучше бы я умер, – ответил он, опускаясь на стул.

– К вечеру это желание пройдёт.

– Где я так напился?

– На мальчишнике.

– Я могу считать, что у меня был настоящий антиванский мальчишник?

– Нет, если там не было проституток. Там были проститутки?

Каллен уставился в столешницу, пытаясь выудить из мозга хоть какую-то информацию.

– Ты не помнишь, –резюмировала Нерия, – какой стыд. Возможно, у тебя был секс с несколькими проститутками сразу, а тебе и вспомнить нечего.

– В таком состоянии я мог только опозориться перед несколькими проститутками сразу, – возразил Каллен, – не было там никого. Я пил в казарме с кучей женоненавистников, какие им проститутки.

– Что-то ты всё-таки помнишь.

– Как я оказался дома?

– Тебя принесли, – с плохо скрываемым злорадством произнесла Нерия.

– И я сразу пошёл спать?

– Нет.

Каллен уткнулся лицом в столешницу и обхватил голову руками. Какие-то смутные воспоминания роились в его мозгу. Вот он стоит в гостинной, вот заходит Нерия, и…

– Дыхание Создателя, – простонал он, – о, нет. Нет, нет, нет.

– О, да.

В голове окончательно прояснилось, и Каллен вспомнил всё, что наговорил Нерии в прошлую ночь. Вот теперь он окончательно убедился, что лучше бы он умер.

– Я не хотел называть тебя стервой.

– Хотел. Но я не в обиде.

– Почему?

– Потому что я слишком рада, что ты вернулся домой целым и невредимым. Хоть и изрядно ужратым.

– Это не повторится.

– Хорошо. Ещё я рада, что ты нашёл друзей. Они придурки, конечно, как и все стражники, но по крайней мере тебе есть с кем перемыть мне кости. Это бывает полезно.

– Нерия, то, что я сказал вчера… мне стоило выражаться менее экспрессивно, но все мои слова – правда. Я люблю тебя. И слишком боюсь тебя потерять. И из-за всех этих споров про свадьбу, про фамилию, мне кажется, что ты нужна мне гораздо больше, чем я тебе.

– Это не так.

– Можно я задам очень… странный вопрос?

– Страннее, чем вчера, уже не будет, так что валяй.

– Будь у нас дети, чью фамилию они бы носили?

– Ты же понимаешь, что я могу солгать без каких-либо последствий?

– Понимаю. Я приму любой ответ, но я хочу услышать правду. Пожалуйста.

– Они бы носили твою фамилию. Полуэльфам с фамилией Резерфорд жилось бы в разы проще, чем с моей.

– Веский аргумент.

– А то, – вздохнула Нерия, – Каллен, для тебя правда так важно, чтобы я взяла твою фамилию?

– Нет, – признался Каллен, – это вообще не имеет значения. Мне просто казалось, что это будет наглядным подтверждением, что ты меня любишь. Хотя я понятия не имею, кому и что я пытаюсь доказать. Да вообще ничто не имеет значения, кроме того, что мы поженимся и будем вместе. Хочешь торт, платье и две сотни гостей – я потерплю, если дальше мы с тобой будем вдвоём. А теперь извини, я собираюсь выблевать на заднем дворе несколько бутылок отличного антиванского вина.

Каллен всегда думал, что от алкогольных возлияний нет никакой пользы. Сначала тебе полчаса хорошо, а потом целые сутки плохо, вот и всё удовольствие. Но после пьянки в казарме его статус среди сослуживцев стремительно вырос. Ну, ещё и потому что он поддержал старинную мужскую традицию – трындеть о том, как распоясались проклятые бабы, пока они не слышат. Так что Каллен наконец-то стал ощущать себя на работе более или менее в своей тарелке, даже почти запомнил всех по именам. Но обходы всё ещё делал в гордом одиночестве.

Он остановился на набережной, облокотившись на парапет. В порту, как всегда, было оживлённо и шумно. Каллен прислушался к крику чаек и улыбнулся. Позади него раздался шорох и чьи-то ладони закрыли ему глаза.

– Вот ты где, храмовник.

– Разве я не должен угадать, кто это?

– Ну, попробуй.

– Джустиния? Виктория? Розамунда?

– Чего? Какая ещё Розамунда?

– Верховная жрица Розамунда.

– Да, ты угадал, храмовник. Это Верховная жрица Розамунда.

– Отлично. Я слышал, ты красотка.

– Рада, что у тебя хорошее настроение.

Каллен повернулся. Нерия стояла перед ним, одетая в простое ярко-жёлтое платье. В волосах был венок из одуванчиков.

– Где ты взяла одуванчики?

– Я влезла в королевскую оранжерею.

– Зачем я спросил? Теперь я покрываю преступницу.

– Через десять минут ты уже будешь иметь полное право не свидетельствовать против меня в суде.

– То есть?

Нерия взяла его за руку и вложила в ладонь тонкий серебряный обруч. Одно из колец, что он купил пару недель назад.

– Извини, в твои вещи я тоже влезла. Пойдём.

– Куда?

– Жениться.

– Я на работе.

– Это не долго. Вообще, чем быстрее, тем лучше. Жрица долго ждать не будет. А я отвалила ей сумасшедшие деньги, потому что, видите ли, представать пред взором Создателя нужно в храме, а не на пляже. Что за дурацкое правило? Создатель всё видит, но когда я хочу выйти замуж на пляже, у него наступает избирательная слепота.

– На пляже?

– На пляже.

Каллен следовал за Нерией по набережной и готовился увидеть на пляже две сотни человек. Но на отдалённой песчаной отмели не оказалось никого, кроме одинокой жрицы, хищным взглядом следящей, как они плетутся по песку.

– Я клятву не подготовил.

– Я тоже. Будем импровизировать.

– А где свидетели? – Спросила жрица, когда они подошли ближе.

– Создатель свидетель, я вам ещё десять золотых отсыплю, если вы пожените нас без всех этих ненужных условностей, – пообещала Нерия.

– Дело ваше. В мэрии зарегистрироваться потом не забудьте.

– Обязательно.

Нерия повернулась к Каллену. У него тут же вспотели ладони. Он представил, как будет надевать Нерии кольцо на палец мокрыми руками и вспотел весь. Она ободряюще тронула его за плечо.

– Слишком резко, да?

– Нет. Я готов. Можно, я начну?

Нерия кивнула. Каллен посмотрел на неё и ясно понял, что бы он хотел ей сказать.

– Я… я никогда не представлял себя здесь. Не на пляже или в Антиве, конечно же. Я никогда не представлял себя рядом с тобой, произносящим свадебные клятвы. После всего, что между нами произошло, после всего, что тебе пришлось пережить по моей вине, я не мог помыслить, что ты захочешь связать свою жизнь со мной. И сейчас, пред взором Создателя, который, я надеюсь, всё же заглядывает на пляж, я хочу поклясться тебе, что каждый день, который мы проведём вместе, я буду стараться делать тебя счастливой, потому что я хочу сохранить и преумножить всё хорошее, что есть между нами, чтобы оно затмило собой всё плохое, что между нами было.

Нерия часто заморгала и шмыгнула носом, глядя, как Каллен надевает ей на палец кольцо. Каллен зря переживал, у неё ладони тоже были мокрые.

– Моя очередь, да? – Жрица утвердительно качнула головой, и Нерия откашлялась, – Каллен, я всю жизнь думала, что привязанности не приносят ничего, кроме боли. Что они ломают и калечат. Но благодаря тебе, я узнала, что привязанность может собрать меня по кускам, склеить и снова сделать целой. Я не хочу, чтобы твоя привязанность ко мне причиняла тебе боль. Я хочу, чтобы она была такой же исцеляющей и жизнетворной, как моя привязанность к тебе. И я клянусь, что бы ни произошло, как бы сложно нам с тобой ни было, а нам обязательно будет сложно, я никогда не разобью тебе сердце.

Пока жрица читала над ними молитвы, Каллен смотрел на кольцо на своём пальце. Он покосился на Нерию. Она тоже смотрела на кольцо так, будто оттуда должен вылезти Создатель и сказать им, что они молодцы. Создатель не появился, жрица закончила свою работу и, сказав дежурные поздравления, скрылась по направлению к пристани.

– Ого, – спустя пару минут произнесла Нерия, – ты был прав, и правда ничего не изменилось.

– Подожди, мы ещё в мэрию не сходили, – Каллен сел на песок и посмотрел на свою теперь уже жену, – а где две сотни гостей?

– Да пошли они в жопу, – ответила Нерия, садясь рядом, – в жопу гостей, в жопу традиции, в жопу торт, хотя за него немного обидно. Ты прав, Каллен. Ничто не имеет значения, кроме нас с тобой.

– Одна традиция меня всё же, пожалуй, интересует.

– Какая?

– Первая брачная ночь.

– Да, я, наверное, немного погорячилась. Это очень хорошая традиция. Я могу притвориться невинной скромницей, если хочешь.

– Не надо. Я люблю тебя похотливой и распутной.

– Ооо, как мило. Скажешь это, когда будем обновлять наши клятвы?

– Обещаю.