Компромисс (1/2)

– Как вы познакомились?

Нерия отвела взгляд от очередного любовного романа, которые она поглощала объёмами, сопоставимыми с выпитым ею за всю жизнь антиванским бренди, и посмотрела на Гвен. Племянница Каллена сидела на узком диванчике, занимающем половину небольшой веранды, пристроенной к кухне, и подбрасывала в воздух огненные шары, которые рассыпались искрами, грозящими в любой момент перерасти в пожар. Это лето в Антиве было засушливым настолько, что даже Нерия, обожающая жару, изнемогала от зноя. Но пятнадцатилетняя магичка чувствовала себя прекрасно, облачённая в кожаные штаны с плотной льняной рубахой и окружённая пламенем.

– Мы познакомились в Круге.

– Это я знаю, – скорчила недовольную гримасу Гвен, – я имею в виду, как вы познакомились… поближе.

– Спроси у своего дядюшки, он эту историю смешнее рассказывает.

Каллен, чистящий на кухне картошку, поперхнулся и недовольно покосился на Нерию. С тех пор, как Гвен обосновалась в Антиве, он постоянно был недоволен. Нерия, в свою очередь, была счастлива сбежать из ненавистного Ферелдена, пусть даже ей пришлось дать Мие десяток клятв, что она будет беречь её кровиночку как зеницу ока. Каллен клятв не давал, но беречь кровиночку принялся с рвением строгого отца, поэтому любая попытка пятнадцатилетней девочки инициировать разговор о сексе вгоняла его в панику. А Гвен это определённо забавляло, поэтому такие разговоры она заводила всё чаще.

– Можно я возьму твоё платье?

Нерия удивлённо вскинула бровь. Гвен не носила платья. Она предпочитала скрывать рано оформившуюся фигуру под мешковатыми рубашками, а золотистые, густые, вьющиеся волосы собирала в тугой пучок, хотя вполне могла позволить себе укладывать их в затейливые причёски. Нерия не знала наверняка, делает она это по своей воле, или чтобы лишний раз не раздражать Каллена, который охранял её честь и невинность, как мабари с очень ханжескими взглядами, но платьев у неё не было, и желания носить их Гвен никогда не выказывала.

– Какое платье?

– Любое. Красивое. И чтобы налезло.

В распахнутых дверях веранды появился Каллен. Нерия отложила книгу, разочарованная тем, что сегодня так и не узнает подробностей бурного романа между доброй, невинной девушкой из бедной семьи и властным, жестоким,но очень чувственным владельцем маслобойни.

– Милый, положи нож.

Каллен растерянно посмотрел на свою ладонь, в которой до сих пор держал нож и картофелину, и положил свою ношу на подоконник.

– Зачем тебе платье? – Грозно спросил он у племянницы.

– Просто, – неопределённо повела плечом Гвен, – я девочка. Девочки любят платья.

Каллен застыл в дверях, переводя взгляд с Гвен на Нерию и обратно. Нерия знала, что её супруг терпеть не может, когда ему врут, а Гвен совершенно определённо врала. Выдавала её не только отрывистая речь, но и то, как она, не моргая, уставилась Каллену прямо в глаза. Типичная ошибка новичка.

– Я спрошу ещё раз, и лучше тебе ответить честно. Зачем тебе платье?

Поведение Каллена действовало Нерии на нервы. От всего этого веяло теми благословенными временами, когда храмовники обыскивали её тумбочку в Круге и забирали печенье, потому что есть положено в столовой, а не под одеялом. У Гвен нервы были тем более не железные, поэтому она быстро сдалась под давлением и подскочила с дивана, размахивая руками.

– Ну ладно! Ладно! Меня пригласили на свидание! Доволен?

– Никаких свиданий. Тем более, в платьях Нерии.

– Почему?

– Потому что твою голову должна занимать учёба, а не платья и…

– И? – Заинтересованно уточнила Нерия.

– Все мы знаем, чем дело кончится, если она куда-то пойдёт в твоём платье.

– И чем же?

– Нерия…

– Не, не, не! – она тоже поднялась с дивана, выставила указательный палец и помахала у Каллена перед носом, – не уходи от ответа! Что произойдёт, если она куда-то пойдёт в моём платье?

– Ты сама знаешь.

– Откуда? Всю жизнь хожу в своих платьях, ничего не происходит.

На скулах Каллена заиграли желваки, и Нерия начала осторожно подбираться к подоконнику, чтобы убрать нож подальше. Их с Гвен он пырять конечно не будет, но вот её любимые платья могут пострадать.

– Кто тебя пригласил?

– Его зовут Рафаэль, – оживилась Гвен.

Каллена передёрнуло, будто он наступил в парализующую руну, и Нерия поспешила его успокоить.

– Это очень популярное имя в Антиве!

– Что не так-то опять? – заныла Гвен.

– Всё в порядке. Дело не в тебе, – утешила Нерия, – Каллен, отстань от ребёнка. Когда ещё ходить на свидания, если не в пятнадцать?

– В Антиве – никогда, – отрезал Каллен, – этим… Рафаэлям только одного и надо.

– Создатель! Она маг! Никто её не тронет, если она сама не захочет!

– А если захочет?!

– А, вот в чём дело. Милый, твоя озабоченность сохранностью содержимого трусов племянницы отдаёт чем-то инцестуальным.

Гвен хрюкнула, сдерживая смех, а Каллен закашлялся.

– Дело вообще не в этом, – возмущённо сообщил он.

– Я надеюсь.

– Я обещал Мие, что с её дочерью всё будет в порядке. Если я верну её беременной, как думаешь, чью голову моя сестра оторвёт в первую очередь? Подсказываю – не ваши.

– Я не собираюсь беременеть, – с ужасом в голосе заверила Гвен.

– Это от тебя не зависит.

– Только от неё и зависит, вообще-то, – возразила Нерия.

– Сурана, заткнись, – разозлился Каллен, – я всё сказал. Ни на какое свидание она не пойдёт. Вырастет, выйдет замуж и пусть делает, что хочет.

– Как я замуж выйду, если мне на свидания ходить нельзя? – Резонно заметила Гвен.

– Да? – Присоединилась к вопросу Нерия, – как?

– Разговор окончен.

– Не окончен! – Гвен топнула ногой и упрямо уставилась на Каллена, – это нечестно! Будь я парнем, тебя бы не волновало, куда и с кем я хожу! Это дискриминация!

– Этот козырь я обычно приберегаю напоследок, – пробормотала Нерия под нос.

– Это всё твоё воспитание, – попенял ей Каллен, – Гвендолин, иди в свою комнату.

– У меня нет своей комнаты! – Заорала Гвен и, оттолкнув Каллена с прохода, удалилась в кухню, грохнув двустворчатой дверью так, что зазвенели все стёкла на первом этаже.

– Если думаешь, что меня можно пронять подростковой истерикой – ты ошибаешься! – Крикнул Каллен ей вдогонку, – я женат на Нерии!

– Очень взрослое поведение, – заметила Нерия, садясь обратно на диванчик и обмахиваясь книгой, – ты как один из тех папаш, которые простыню после дочкиной первой брачной ночи на забор вывешивают. Смотрите, люди добрые, моя дочурка не шалава.

– Дело же не в этом, – пробубнил Каллен, садясь рядом.

– Разве? Всё выглядит так, будто ты излишне строго блюдёшь её невинность.

– Это тоже, но…

Нерия проследила за тем, как его рука привычно трёт шею, и отметила, что от постоянного нахождения на солнце Каллен тоже обзавёлся загаром. Если первое время он постоянно обгорал так, что омертвевшая кожа слезала клочьями, то теперь загар ложился так же ровно, как у Нерии. Не будь он таким белобрысым и огромным, вполне потянул бы на настоящего антиванца. По шее стекала капелька пота, и Нерия замахала книгой и на Каллена.

– Подростковые влюблённости не приводят ни к чему хорошему.

Нерия прекратила махать и посмотрела на мужа с возмущением.

– Твоя подростковая влюблённость привела к нашей свадьбе.

– Она привела к тому, что я возненавидел девушку, которая не заслуживала моей ненависти.

– Милый, если ты хочешь защитить Гвен от разочарований подростковой влюблённости, ты выбрал неправильную тактику. Ты не в армии, где ты говоришь солдатам, что им делать, и они повинуются. И не в Круге, где можно посадить непослушную магичку под замок. Если она захочет натворить глупостей, она это сделает, невзирая на все твои возражения.

– Но ведь я могу посадить её под замок.

– Какой же ты всё-таки храмовник, – фыркнула Нерия, – и чего ты этим добьёшься?

– Она не натворит глупостей.

– Она сбежит. Она натворит глупостей. Но ты никогда об этом не узнаешь, потому что она тебе не расскажет. Если ты правда желаешь уберечь Гвен от непоправимых бед, ты должен завоевать её доверие. И если произойдёт что-то плохое, она придёт к тебе за помощью, а не увязнет в своих проблемах по уши.

– Я должен извиниться?

– Нет, ты должен пойти на компромисс.

– Какой тут может быть компромисс?! – Снова завёлся Каллен, – предлагаешь мне принимать у нас дома всех антиванских проходимцев, мечтающих трахнуть пятнадцатилетку?!

Он осёкся и замолчал, над чем-то задумавшись. Затем принял какое-то решение и поднялся с дивана.

– Я нашёл компромисс, – сообщил он Нерии, и жалобно добавил, – сходишь со мной? Я солгал, на самом деле я очень боюсь подростковых истерик.

– Конечно, – Нерия встала и хлопнула его по плечу, – ты же знаешь, я никогда не брошу тебя наедине с твоими проблемами

Гвен миновала кухню и завалилась на диван лицом вниз. Своей комнаты у неё действительно не было, поэтому она оказалась вынуждена обосноваться в гостинной. На самом деле, её это не беспокоило. Она бы согласилась спать и на полу в коридоре, ради возможности вырваться из-под материнского присмотра, повидать мир и получить образование у талантливых чародеев, одним из которых однозначно была Нерия. Гвен нравилось в Антиве, нравилось учиться, нравились друзья Нерии, которые тоже были не против заняться её обучением. Но всю радость омрачал брат мамы, который решил примерить на себя роль её отца. Настоящий отец Гвен был очень мягким человеком, даже пассивным, что неудивительно, учитывая крутой характер мамы. Она всё держала под контролем, всё решала сама, а папа предпочитал с ней не спорить и вообще лишний раз рот не открывать. А вот младший брат мамы пошёл характером в неё, и если от матери Гвен готова была терпеть посягательства на её личную свободу, то посторонний по сути мужик выводил её из себя навязчивой опекой. Будь Гвен на месте Нерии, она бы в жизни за этого домашнего командира не вышла. Но её, похоже, его гадкий характер только веселил. Гвен лежала и прислушивалась к их разговору на веранде. Слышно было плохо, но по интонациям она поняла, что Каллен крайне недоволен. Конечно же.

Она перевернулась на спину, разглядывая недавно побеленный потолок. Его идеальная, ровная белизна напомнила Гвен о каллах, которые подарил ей Рафаэль. Домой она их не понесла, чтобы не нарваться на скандал. Передарила букет красивой, грустной девушке по дороге домой. Гвен шмыгнула носом, собираясь поплакать о своей несчастной судьбе, но в дверях появился любезный дядюшка.

– Забыл что-то ещё запретить?

Каллен посмурнел и открыл рот, собираясь сказать какую-то колкость, но скривился от того, что Нерия ткнула его кулаком в бок.

– Я хочу предложить компромисс.

– А Нерия разъяснила тебе значение слова “компромисс”?

– Вот и как с ней разговаривать?

– Я тут вообще не при делах, – открестилась Нерия, – даже не знаю, что он собирается предложить, но заранее боюсь.

– Вам не стыдно? – Поинтересовался Каллен.

– Ни капли, – призналась Гвен, – так что за компромисс?

– Пригласи своего парня к нам на ужин. Мы познакомимся, и если он окажется нормальным, можешь пойти с ним на свидание. Днём. В людное место.

– Ты хотел сказать, если он тебе понравится.

– Да, Гвен!, – вспылил Каллен, – если он мне понравится, и если я не обнаружу записей о нём в архивах городской стражи!

– Как ты с ним живёшь? – Обратилась Гвен к Нерии.

– Очень прикольно, если честно. А как он тра…

– Заткнись! – Гаркнул Каллен, – заткнулись обе! Или соглашайся на моё предложение, или можешь передать своему Рафаэлю, что если я увижу его рядом с тобой, он может паковать вещи и переезжать на Сегерон.

– Злой ты, храмовник. Недобрый.

– А если он не согласится прийти на ужин? – Уточнила Гвен.

– Тогда, возможно, он не так уж сильно заинтересован в ваших отношениях, – ответила Нерия вместо Каллена, и он посмотрел на неё с благодарностью.

– Ладно. Я спрошу. Но платье-то взять можно?

– Можно.

– Только приличное что-нибудь выбери, – добавил Каллен вслед уже убегающей в спальню племяннице.

Платье, которое выбрала Гвен, было весьма приличным. Вообще, это было самое приличное платье в гардеробе Нерии, ведь она его использовала как домашнее. Это было то самое белое платье, в котором Каллен впервые увидел Нерию в Антиве. Пышная юбка и воланы на рукавах смотрелись столь невинно и романтично, что даже оголённые плечи не портили общий благообразный вид. Нерия разбирала спутанные кудри девочки, а та нетерпеливо ёрзала на стуле, потому что до визита её кавалера оставалось не больше часа.

– Почему он меня ненавидит? – Внезапно спросила Гвен и ойкнула, потому что Нерия от неожиданности дёрнула её за волосы.

– Кто? – Уточнила она, уже зная ответ.

– Каллен.

– Ты же знаешь, что это неправда.

– Откуда мне знать? Он же постоянно до меня доматывается.

– Это не ненависть. Он просто волнуется.

– Почему?

– Потому что он боится, что ты совершишь ошибки, которые причинят тебе боль.

– И поэтому он сам причиняет мне боль?

Нерия обошла стул и присела на край кровати. Гвен смотрела в пол и теребила между пальцами подол платья. Нерия вздохнула. У Каллена определённо был талант заставлять женщин чувствовать себя недолюбленными.

– Ты уже достаточно взрослая, поэтому я расскажу тебе секрет.

Гвен подняла голову и заинтересованно посмотрела на неё. Как отвлечь подростка от его горестей? Просто соври, что он уже достаточно взрослый, это ему польстит.

– У мужчин большие проблемы с умением проявлять любовь. Не у всех, конечно, есть приятные исключения. Но твой восхитительный дядюшка – вполне среднестатистический мужчина, не очень понимающий, как обращаться с жещинами, не провоцируя у них желание убить себя. И если с романтическими отношениями он моими стараниями более-менее разобрался, то как проявить любовь к пятнадцатилетней девочке, он не знает. Поэтому действует по накатанному сценарию. Если хочешь защитить кого-то – запри и выброси ключи. Он уверен, что действует в твоих интересах, но как это часто бывает с мужчинами, особенно облечёнными властью, забывает учесть, чего хочешь ты сама.

– В Круге он вёл себя так же?

– Ещё хуже, – усмехнулась Нерия, – настоящий ночной кошмар для девочек-подростков с обострённым чувством справедливости. И это не шутка, он мне правда в кошмарах снился.

– Тогда почему ты…

Гвен замолчала.

– Да ладно, не стесняйся, – подбодрила Нерия, – мне этот вопрос постоянно задают. Ему, кстати, тоже. Тяжело быть замужем за человеком, которого половина Антивы ненавидит, а вторая половина боготворит.

– Я не понимаю, как можно выйти за того, кто тебе в ночных кошмарах является, – честно сказала Гвен.

– Я люблю страшные истории. Гвен, твой дядя – хороший человек. Да, он мужлан, солдафон и не ест морепродукты, что лично я считаю страшнейшим из грехов. Но хоть он и ведёт себя порой как тупорылый храмовник, мы достаточно пережили вместе, чтобы я могла доверять ему, как себе. Я знаю, что он меня не обидит. Не потому что я могу убить его щелчком пальцев, хотя это тоже играет роль, а потому что несмотря на то, что он часто не следит за языком, его поступки всегда мотивированы желанием помочь, уберечь, защитить. Даже если он откровенно лезет не в своё дело. И самое главное – с ним всегда можно договориться. Мужчины в твоей жизни часто будут вести себя как идиоты. Но если мужчина готов идти тебе навстречу – стоит дать ему шанс.

– А если не готов?

– Тогда этот козёл тебя не достоин.

– А чтобы тебя любили так сильно, обязательно быть ночным кошмаром?

– Нет, – хохотнула Нерия, – ты с нас лучше вообще пример не бери, мы странная пара. А теперь я побуду занудой и скажу, что Каллен прав насчёт того, что тебе нужно проявлять больше рвения в учёбе.

– Я учусь! – Заспорила Гвен, – меня все хвалят, между прочим! Я очень многому научилась!

– В этом и проблема. Тебе надо определиться и выбрать что-то одно.

– Почему я не могу выбрать всё?

– Да можешь, конечно. Но тогда ты будешь дилетантом широкого профиля. Будешь уметь всё понемножку, но настоящего мастерства никогда не достигнешь.

– Но мне нравится всё. Как тут выбрать?

– Не знаю. Брось кубик.

– А ты как выбрала?

– У меня не было выбора, – пожала плечами Нерия, – с самого начала было ясно, что я обречена вступать в очень тесный контакт с окружающими до конца жизни. Кстати об этом. Самое время поговорить о сексе.

– Я не собираюсь заниматься сексом.

– Будь тебе тридцать, я бы поверила. Но сейчас у тебя возраст спонтанного секса. И это ещё одна причина, почему Каллена так корёжит. Секс – это прекрасно, но у любого действия есть последствия, в данном случае – крайне негативные. Незапланированные беременности, заболевания, передающиеся половым путём, перелом члена…

– Это же пещеристое тело, – ввернула Гвен и на вопросительный взгляд Нерии пояснила, – медицинские энциклопедии у Айрис.

– В следующий визит допишу в них абзац про переломы. В общем, будь осторожна, особенно по первым двум пунктам. Сифилис ещё можно вылечить, а вот ребёнка обратно не засунешь.

– Но ты же как-то предохраняешься.

– Нет, – честно ответила Нерия, – я не могу иметь детей. Но это большой секрет от всей твоей семьи, кроме Каллена.

– Я никому не скажу. Почему ты не можешь иметь детей?

Нерия задумалась. Она могла бы рассказать короткую историю, вывод из которой сводился к опасностям использования магии крови. Но длинная версия была интересней и гораздо поучительней. Да ещё и со злободневной моралью о том, что не стоит решать за других, что для них будет лучше, и насильно причинять добро.

– Это тоже большой секрет, – решилась Нерия, –у меня есть огромное количество историй, выставляющих меня в невыгодном свете, но эта настолько поганая, что я не рассказывала её вообще никому, потому что, наверное, за неё мне стыдно больше всего.

– Ты можешь не рассказывать, если не хочешь.

– На самом деле, хочу.

– Я – могила.

– Когда я только переехала в Антиву, я часто зарабатывала не самыми честными способами. Всегда, на самом деле. Честных способов отъёма денег у населения я тогда не знала. И поэтому я постоянно бегала от стражников, весьма успешно, надо сказать. Я вообще думаю, что стражников надо бы переодеть в набедренные повязки, а то в своих железках они бегают очень медленно. В общем, как-то я в очередной раз убегала от патруля, на улице уже стемнело, я свернула в закоулок и наткнулась на человека. На девушку. Едва я коснулась её, я ощутила холод и пустоту. Так всегда бывает, когда я трогаю усмирённого. Каждый человек, эльф, неважно кто – это огромный спектр чувств, эмоций, желаний. Я ощущаю всё. Радость, грусть, страсть, боль. Всё это наваливается на меня и звучит как надрывный крик хора голосов в моей голове. Но усмирённые пусты. Внутри них только тишина. Но в тот раз я услышала что-то в этой тишине. Звучало, как мелодичный колокольчик посреди ночного кладбища. Я испугалась до усрачки, думала, что в неё кто-то вселился, и в каком-то смысле так оно и было. У неё живот уже был раза в два шире, чем она сама. И я стояла в тёмном переулке, смотрела на её живот и думала, какая судьба ожидает этого ребёнка и эту девушку. Она сама выглядела как ребёнок. Скорее всего, ребёнком она и была. Усмирённым, изнасилованным ребёнком, у которого отберут новорождённого младенца и воспитают очередного храмовника. И я решила ей помочь. Найти подходящее заклинание было не сложно, увести девушку в уединённое место тоже, антиванский Круг всегда отличался свободными нравами. Основная проблема состояла в том, что заклинание требовало жертвы. Кто-то должен был разделить с девушкой её страдания, иначе невыносимая боль убила бы её. Признаюсь честно, если бы я знала, кто над ней надругался, я бы не раздумывая использовала его. Но я не знала, а пожертвовать кем-то непричастным я была не готова. Поэтому я всё сделала сама. Сказать, что было больно – это ничего не сказать. Меня будто наизнанку выворачивало. Кровищи было столько, что я почти уверилась, что так я и умру. Девушка разродилась мёртвым младенцем. А я… приняла все повреждения, которые должна была получить она, на себя. Когда я, спустя несколько лет, обратилась с этим делом к Айрис, она сказала, что там нечего лечить, всё в лоскуты.

– Жуть, – после долгой паузы пробормотала Гвен, – ты об этом жалеешь?

– Очень, – призналась Нерия, – но не из-за травм, с ними я давно смирилась. Я жалею о том, что поступила с той усмирённой так, как считала нужным. Я ничем не лучше того, кто её изнасиловал. Я её тоже изнасиловала. Вторглась в её тело без её согласия, потому что считала, что лучше неё знаю, как с ней стоит поступить. Она даже не могла дать мне отпор. Усмирённые почти безвольны и делают всё, что им скажут, если слегка надавить.

– Ты же хотела как лучше.

– Каллен тоже хочет как лучше, но тебе же это не нравится.

– Ладно, я поняла. Каждый сам решает, что для него лучше.

– Именно.

Во входную дверь внизу робко постучали. Гвен стремительно подскочила со стула, уронила его, зацепившись за ножку и помчалась вниз по лестнице. Но Каллен оказался у двери первым и широко распахнул её, чуть не хлопнув отшатнувшегося гостя по лбу. Нерия выглянула из-за локтя мужа, разглядывая поклонника Гвен. Невысокий, стройный, темноволосый мальчишка переминался с ноги на ногу, потупив глаза, и держал в руках пышный букет.

– Спасибо, пацан, – Каллен выдрал букет у него из рук, – обожаю розы, как ты узнал?

Парень поднял на него взгляд и испуганно заморгал огромными карими глазищами.

– Он шутит, – пояснила Нерия, – не любит он розы. Вот принёс бы ты говяжью вырезку…

– Это для Гвен, – тихо произнёс парень и густо покраснел.

– Проходи, приятель, – сжалилась Нерия, – Гвен, покажи своему другу, где помыть руки.

Они направились к умывальнику под мрачным взглядом Каллена, а Нерия прошла на кухню. Они с Калленом оба умели готовить, но у него это неизменно выходило лучше, поэтому сегодняшним ужином озаботился он. Стол выглядел так, будто это Каллен собрался на свидание с Рафаэлем и решил насмерть сразить его кулинарными талантами, чтобы тот сразу взял его замуж. Нерия села на стул и притянула поближе огромное блюдо, на котором покоился окорок, поблёскивающий медовой глазурью. Как-то Нерия имела неосторожность спросить у Каллена, почему ему так нравится кашеварить, и получила в ответ проникновенную речь о том, что кулинария – точная наука, в которой каждый рецепт чётко выверен, и нужно лишь неукоснительно следовать правилам. Нерия, в свою очередь, считала, что готовка – это искусство, в котором импровизация не только не возбраняется, но даже необходима. Гвен с Рафаэлем вошли на кухню и неловко встали в дверях.

– Присаживайтесь, ребятки, – помахала им Нерия, – в ногах правды нет, что бы это ни значило.

Гвен с грохотом отодвинула стул, неодобрительно косясь на Каллена, плечом оттирающего от неё Рафаэля. Нерия схватила мужа за штанину и вынудила сесть рядом. Парень тоже опустился на стул и сцепил руки, не решаясь положить их на стол.

– Расслабься, приятель. Мы не кусаемся.

– Ещё как кусаются, – возразила Гвен, – особенно тот, что не эльфийка.

Каллен, в отличие от гостя никакого стеснения не испытывал. Он поставил локти на стол, сцепив пальцы в замок, и чуть склонился вперёд, сверля парня взглядом.

– Кем работают твои родители? – Тоном, более уместным для допроса особо опасного преступника, спросил он.

– Может, представимся для начала, – перебила его Нерия, – привет, приятель, меня зовут Нерия. А этот любитель пугать детей – Каллен. А ты Рафаэль, верно?

Парень кивнул, не сводя глаз с Каллена, демонстративно хрустнувшего пальцами.

– Моя мама швея. Отца я не знаю.

– Кто бы сомневался.

– Что это значит? – резким тоном уточнил Рафаэль.

– Ничего. Совсем ничего. Чего ты так завёлся?

– Я не завёлся. А вы ведёте себя странно. Я могу ошибаться, но мне показалось, что вы пытались оскорбить мою маму.

– Это у него коронная шутка, – попыталась сгладить конфликт Нерия, – он её повторяет каждый раз, но никто не смеётся.

– Сколько тебе лет, пацан?

– Шестнадцать.

– Ты в курсе, что ей пятнадцать?

– Конечно, – недоумённо ответил Рафаэль.

– И разница в возрасте тебя не смущает?

Нерия совершенно неприлично заржала. Похоже, Каллен избрал новую тактику. Если не можешь запереть племянницу дома, прикинься долбанутым, чтобы отвадить её кавалера.

– Храмовник, смотри шире. С такой сумасшедшей разницей в возрасте он умрёт гораздо раньше супруги, и Гвен останется молодой вдовой с огромным наследством.

– Ешь окорок, Сурана. У нас тут мужской разговор. Какие у тебя планы на мою племянницу, пацан?