Оно того стоило (1/2)

Нерия хотела эклер. Она смотрела на эклеры, выставленные на витрине за прозрачным стеклом, и хотела их все. Но в кармане у неё монетка достоинством в один ройал, и, хоть по её меркам это целое состояние, цены в Вал-Руайо поистине столичные. Нерия пригляделась, не покрыты ли эклеры сусальным золотом. Нет, самые обычные эклеры из заварного теста, румяные, политые сливочной помадкой. Зато сусальным золотом был украшен стоящий на той же витрине трехъярусный торт. В Антиве золотые хлопья добавляют в вино, в Орлее пошли ещё дальше. Пошлость, безвкусица и буржуазные излишества.

– Ты чего встала, Сурана?

Айрис беззвучно подошла сзади, нагруженная корзинами, набитыми травами. На них, наверное, ушла куча денег. Лекарей Инквизиция финансирует, а её гастрономические потребности нет, что за несправедливость.

– Мне нужен шоколад.

– Зачем тебе шоколад?

– Для коммандера Каллена.

– Лучше мяса ему купи, – посоветовал присоединившийся к ним Гленн. Он жевал рогалик, – прикинь, сколько мяса надо жрать, чтобы такие мышцы растить. Коммандер Каллен, наверное, постоянно голодный.

– С чем рогалик? – проигнорировала непрошенный совет Нерия.

– С яблочным повидлом.

Она разочарованно вздохнула и продолжила шарить взглядом по витрине. Та была обильно заставлена десертами, но шоколада среди них не наблюдалось. Торты, пирожные, кексы, вафли. С заварным кремом, белковым, масляным. Украшенные цукатами, орехами и взбитыми сливками. Нерия уже собралась уходить, но её взгляд упал в самый дальний угол витрины. Там стоял торт, политый шоколадной глазурью. Если они делают глазурь, значит, смогут сделать и плитку шоколада.

– Сурана, обоз скоро уходит, мы опоздаем.

– Я быстро.

Нерия толкнула дверь и вошла в кондитерскую. Её моментально окутало тепло и ароматы ванили, корицы и гвоздики. В магазине было светло и уютно, как и в любом орлейском заведении, где туристам впаривают что-то за сумасшедшие деньги.

– Bonsoir! – Поприветствовала её стоящая за прилавком барышня, отвлекающая внимание от безумных цен роскошным декольте.

– Здрасьте, – брякнула Нерия на своём чистейшем ферелденском.

– Здравствуйте, – перешла девушка на всеобщий, заметно грассируя и заметно подрастеряв оптимизм, – чем могу помочь?

– Мне нужен шоколад.

– Сожалею, но шоколада у нас нет.

– Как же нет! – возмутилась Нерия, – у вас на витрине торт с глазурью стоит. Сделайте мне то же самое, но без торта.

– Так не получится.

– Почему?

– Может, купите торт и снимете глазурь? – Робко предложила девушка.

– А можно поговорить с вашим… не знаю. Шеф-поваром. Тортоведом. Мастером эклеров первой категории.

Девушка вздохнула и шагнула куда-то в сторону то ли подсобки, то ли кухни, что-то расстроено щебеча на орлейском. Нерии стало немножко стыдно, но извиняться и отступать было поздно. Из-за двери появился угрожающего вида господин в фартуке и поварском колпаке. На самом деле, угрожающим в основном было выражение его лица, в остальном же это был типичный орлейский хлыщ – напомаженный, утончённый, с ухоженными руками и тонкими усиками, в которых, с точки зрения Нерии, не было никакого практического смысла. Что это за усы такие, даже от холода не защищают.

– Какому паршивому ферелденцу опять не нравятся мои торты? – патетически воскликнул повар и сорвал колпак, драматично бросив его на прилавок.

– Я такого не говорила. – Нерия попятилась, – у вас восхитительные торты. Особенно мне нравится шоколадный. Особенно та часть, где на нём шоколад. Я бы хотела купить шоколад. Для нужд Инквизиции.

Ноздри повара яростно раздувались, и Нерия порадовалась, что не последовала совету Гленна и не пошла в мясную лавку. Здесь её, по крайней мере, будут убивать кондитерским мешком, а не топором.

– Или может быть… – попыталась она пойти на компромисс, – вы сделаете мне маленькую, совершенно почти ничего не стоящую шоколадочку, и я куплю и её, и торт?

Кондитер замер, сверля её взглядом и возмущённо пыхтя.

– Пять ройалов, – наконец сказал он.

– Сколько? – очень тихо уточнила Нерия, – торт же полройала стоит.

– А шоколад четыре с половиной.

– Ты охренел?! – заорала она и схватилась за посох, – приятель, ты, может, подслеповат? Не видишь, с кем разговариваешь? Так я тебе могу зрение поправить, совершенно бесплатно, кстати, я же не жмотяра, в отличие от тебя!

Девушка присела за прилавком, а повар остался совершенно спокоен и невозмутим.

– В тюрьме шоколад ты точно не добудешь, остроухая.

– Расист, националист и жадина, – резюмировала Нерия, – все орлейские добродетели собрал. Слушай, приятель, может, сторгуемся? Тебе не надо ни из кого долги выбить? Может, кто-то за клубничное суфле кредит не оплатил? Убить никого не надо? Я могу. Только не детей, у меня есть принципы.

– Дымоходы чистить умеешь?

– Чего?

– Трубочист наш заболел. Такой же тощий и ушастый, так что в трубу ты пролезешь.

Предположение, что она полезет в трубу, было оскорбительным. Но ей нужен шоколад. Но её чувство собственного достоинства пострадает. Но ей нужен шоколад. Но она будет вся в мерзкой, жирной саже. Но ей нужен шоколад. Нерия распахнула дверь кондитерской и виновато посмотрела на дожидающихся её друзей.

– Отправляйтесь без меня, народ. Я своим ходом доберусь.

Гленн возмущённо открыл рот, но Нерия захлопнула дверь и повернулась к повару.

– У тебя хоть есть во что переодеться?

– Найдётся, – ухмыльнулся повар, – какой формы леди предпочитает шоколад? Розы? Птички?

– В форме храмовника можно? – мрачно процедила Нерия.

– Нет. Но можно в форме символа андрастианской церкви.

– Фу. Ладно, давай птичку.

Каллен стоял посреди двора и поглядывал на широкие, массивные ворота Скайхолда. Со стороны это выглядело так, будто он проводит осмотр ворот. Достаточно ли они крепкие, как быстро их можно закрыть, в случае атаки на крепость. Сколько красных храмовников может одновременно пролезть во входной проём. На деле же он высматривал торговый караван из Вал-Руайо. Тот задерживался, а Каллен нервничал. Настолько, что, чуть на горизонте показались обозы, он едва не помчался им навстречу. Но это было бы слишком странно, поэтому он просто стоял, наблюдая за приближением вереницы телег, и высматривал знакомые лица. Не заметить друзей Нерии было невозможно. Он забрал тяжёлую корзину из рук рыжеволосой красотки, отмахнулся от долговязого пацана, попытавшегося всучить ему и свой груз тоже, и спросил:

– А где ваша сумасшедшая подруга?

– Творит что-то сумасшедшее в Вал-Руайо, – ответила Айрис.

– То есть?

– То есть, мы не знаем, – развёл руками Гленн, – она скрытная, уж вы-то в курсе.

– И когда она вернётся?

– Когда-нибудь, – философски заметила Айрис, – когда-нибудь всё вернётся на круги своя, и мне не придётся вести с вами эти нелепые беседы. Прошу извинить, мне надо в лазарет к пациентам.

– Но она нужна мне сегодня! – возмущённо крикнул ей вслед Каллен и повернулся к пацану, – она хоть что-то вам сказала?

– Что вернётся своим ходом.

– Что это значит?

– Я понятия не имею! Чего вы меня пытаете? – заныл Гленн и широкими шагами двинулся в сторону таверны.

Парочка магов определённо что-то знала. Но не хотела ему говорить. Что они скрывали? Что Нерия решила не возвращаться в Скайхолд? Обосновалась в Орлее? Нашла себе какого-то орлейского пижона? Но не за два же дня. Но это Нерия. Импульсивная, непредсказуемая магичка. Пока он тут соображает, куда она могла подеваться, она уже, может, на пути куда-нибудь в Неварру. Или даже в Тевинтер.

Разгрузка обозов заняла весь день. Долгий, тяжёлый день, наполненный руганью с прижимистыми орлейскими поставщиками, надзором над ленивыми криворукими работниками и невесёлыми мыслями о Нерии, которая, должно быть, его бросила, но, в свойственной ей инфантильной манере, испугалась ему об этом сообщить. На улице уже совсем стемнело, когда он толкнул дверь своего кабинета и увидел сидящую на столе Нерию Сурану собственной персоной.

– Как ты сюда попала?

– Через крышу. Серьёзно, храмовник, заделай эту дырку уже, а то вторжение Корифея начнётся с твоей спальни.

– Давно ты вернулась?

– Часа два назад. И все эти благословенные часы я провела в ванной.

– Что случилось?

– Не хочу об этом говорить. Никогда. Это, во всех смыслах, грязная история.

Каллен подошел к ней, и Нерия тут же обвила его ногами, прижимая к себе. Он наклонился и прихватил губами кончик эльфийского уха.