Глава 16. (2/2)

— Ну, немного, — соврала конопатая. На самом деле, она не любила ”Битлов”, как и её мама. Машка пыталась полюбить эту группу, часто слушая пластинки с их песнями, но всё было тщетно. Мелодия никак не хотела заедать в голове, а строки никак не укладывались. Это было ей не по душе, к сожалению.

— Эх, ну понятно, — Игорь вздохнул и посмотрел вперёд. Милатова устремила глаза туда, куда так заинтересованно смотрел парень. К ним приближался Валерка. Мальчик был, как всегда, никаким. Сложно было до точности считать его настроение. Даже глаза, которые выглядели больше под толстенными линзами, были какими-то хитрыми, проворными. Лагунов был не простым очкариком.

Валера плюхнула рядом Корзухиным, улыбаясь друзьям.

— Привет! — поздоровался мальчуган.

— Привет, — Маня слегка приподняла уголки губ, кивая.

— Валера, я как раз тебя ждал! Смотри, — вожатый повернулся к очкастому, доставая потрёпанный блокнот.

— Эй! А как же я? Что это за секретики? — конопатая обидчиво надула губы, наблюдая за перешептыванием Игоря и Лагунова. Наглость какая, как будто её и нет вовсе!

— Ой, прости, — парни неловко посмеялись и Игорь повернул к Маше изрисованный листок из блокнота, демонстрируя свои каракули.

— Сначала нам надо разобраться, как выкачивать воду из бака, — Игорь Саныч провёл карандашом по коряво нарисованному водонапорному баку, — А дальше закачиваем её прямо из реки, понял? — вожатый всё равно обратила к Валерке.

— А я что-то не поняла, вы хотите массовое сжигание-заживо детей устроить? Вы нормальные вообще?! — девочка возмущенно всплеснула руками. Если они решаться это сделать, то нужно незамедлительно предупредить вампиров. Она не хотела, чтобы ееё возлюбленный стал изуродованным, благодаря сумасшедшим фантазиям вожатого и пионера.

— Мы поэтому и не хотели тебе показывать! — буркнул Лагунов. Маша, казалось, ещё больше завелась из-за этого. Её брови опустились вниз, а карие глаза потемнели да такой степени, что их можно было спутать с чёрными, — Да не злись ты!

— Да как мне тут не злиться то?! А если это и Веронику Генриховну затронет, вам тоже всё равно будет? — обладательница веснушек посмотрела на Игоря, в надежде, что тут послушает её и откажется от ужасной идеи. Но вожатый просто отвёл взгляд.

— Привет, я могу присесть? — рядом послышался приятный голос какой-то девчонки. Милатова посмотрела на златовласую и узнала в ней Лену из отряда Валерки. Девочка подсела к Валерке. Корзухин и Маша всё поняли. Они отодвинулись от детей и переглянулись, ухмыляясь. От конфликта не осталось и следа, будто его и вовсе не было. Вожатый начал стремительно выводить слова на бумаге, незаметно пододвигая блокнот к ошарашенному мальчику. Конопатая приглянулась к буквам и прочитала их. На листке гласило: ”Привет Лена”. Мария улыбнулась, пытаясь окончательно не засмеяться. Было забавно наблюдать за тем, как Игорь Саныч раздаёт советы. Лена заметила записку, но виду не подала, лишь повернула голову в другую сторону, пытаясь сдержать улыбку.

— Э-э-э, привет, Лена! — собравшись с силами произнес Лерик. Маша с Игорем выдохнули.

— Извини, что прервала ваш диалог, я просто хотела спросить как ты! — пояснила девочка, улыбаясь Валере во все 32 зуба.

— А что случилось? — не понял очкастый. Парень с досадой посмотрел на Маню. Валера совсем не умел разговаривать с девчонками! Нужно было срочно выручать его.

— Ну, тот суд был таким унизительным и даже… Страшным! — обеспокоенно произнесла Лена, смотря своими бездонными синими глазами на Лагунова.

— Ой да ладно тебе! — Лера отмахнулся, — Всё нормально, — мальчуган сминал губы, не зная, как продолжить диалог. Ленка же, поняв всю запущенность, улыбнулась и произнесла:

— Валер, а ты вот знаешь какой? Непоколебимый! — Машка тут же наклонилась к Игорю, начав шептать комплименты, который тот должен был передать Валерке.

— Напиши, что у неё глаза красивые, — шептала Маня, прикрывая рот ладошкой. Вожатый кивнул и начал быстро писать карандашным грифелем на бумаге «у тебя глаза красивые». Лагунов, якобы незаметно покосился на блокнот, сделал вид что смущен, но на самом деле тот пытался разобрать, что значат завитки на бумаге.

— А у тебя глаза красивые! — воскликнул Лерик, а Лена просияла и улыбнулась ещё шире. Милатова же, непонятно от чего прыснула со смеху, зажав рот рукой в попытке заглушить бешенные хихикания. Игорь толкнул подругу в бок и та, заприметив недоуменные взгляды Леры и Лены, спохватилась и сделала вид что кашляет.

— Спасибо… А ты пойдешь завтра на дискотеку? — после слов поклонницы Валеры, задумалась Маша. Со всей этой суматохой она и позабыла о предстоящем событии, которое ждут все пионеры и комсомолы. В голове у конопатой сразу же встал вопрос: ”А что мне там делать собственно?”. Ведь как не крути, идти и танцевать ей было не с кем. Не говоря уже о том, что ей надеть. Обычно девочки на дискотеку одевают модные платья, юбки, которые выжигали глаза своими кислотными цветами, делали пышные начесы и красили губы тёмной помадой. Маша же, забыла почти всё из этого арсенала. Расчёска, которой обычно делают начес, хранилась у мамы, а та наотрез не разрешала дочери брать это орудие для причесок. А понравился бы Альберту такой боевой раскрас? Без него в лагере было тяжко, а что уж делать на дискотеке? С Валеркой в самом конце около сосен стоять? Да даже если и так, то вот незадача! Лена грозится пригласить её друга на танцы.

— А что, завтра дискотека? — Лагунов ошарашено посмотрел на Ленку.

— Ну ты даешь, Валер! Опять за забор лазил что-ли? Все только завтрашнего вечера и ждут! — синеглазая кокетливо улыбнулась очкастому, а тот моментально залился румянцем, — Ну так пойдешь?

— Думаю да, пойду, — Валера кивнул, а девочка кивнула в ответ. В эту же секунду Ленку окликнули подруги, которым видимо, уже надоело ждать её.

— Ну я пойду тогда! Пока, — Лена махнула рукой на прощание и побрела к подругам.

— И что это было? — спустя какое-то время тишины произнёс Игорь Саныч, улыбаясь и поглядывая на Маню, которая готова была залиться смехом в сию же минуту.

— Не знаю, — отозвался мальчуган и пожал плечами.

— А я знаю! У Валеры скоро появиться тёща, у которой тоже красивые глаза! — Маша рассмеялась со своей же шутки, а за ней подхватил Игорь. Валерка же обиженно поправлял раму очков, но тоже улыбался.

***</p>

В столовой, на удивление, было довольно тихо. Все молча ели ужин, лишь звеня ложками и стаканами. Из огромных окон сочился солнечный свет, освещая всё помещение. Рядом с Маней восседал Валерка, который так же, как и все молчал и не издавал ни звука. Не было слышно даже малейшего шума от мальчика, что уж говорить о лязганье ложек и стакана, который при каждом глотке должен был стучать о стол. На стенках виднелись трещины, которые ремонтники поленились замазать, а администрации лагеря было всё равно, ведь проверка в эту смену отменяется! Но даже стены издавали больше шума, чем друг Маши. Игорь ел за столом где сидели вожатые, напротив Вероники Генриховны. Он как обычно пытался что-то выпытать у неё или же он попросту хотел с неё вновь сблизиться. Лагунов всячески пытался отвлечь вожатого от вампирши, но тот был, словно укушенный, хотя им не являлся.

Хотя, определение ”вампирша” теперь не подойдет. Прошлой ночью Мария узнала новое название упырей, которое, по сути употребляют сами пиявцы. Оставалось только надеяться, что Корупченко не обманула её. Вдруг, это обычная насмешка? Да и «пиявец» звучит как-то комично и не похоже на что-то по-настоящему правдивое. Милатова то и дело твердила себе: ”Не доверяй вампирам!”, а сердце доказывало обладательнице веснушек совершенно обратное. Она колебалась и мысленно бегала из стороны в сторону в принятии верного решения. Маша не понимала, где же чистая правда, а где ложь? Не обманула ли её белобрысая, когда говорила, что весь лагерь знает о отношениях Мани и Альберта? Что же ей тогда придётся делать, если всё это окажется правдой? Маша и так понимала, что она — главная цель вампиров. Стаховский не объяснил девчонке ничего и просто ушел, оставляя её на растерзание волкам. Если бы он всё рассказал Милатовой, то может, они могли бы что-то придумать! Но к сожалению, Альберт решил полностью отказаться от Машки. Парень наверное просто устал от ответственности, которая взвалилась на него за эти две недели. Конопатая была для него тяжёлым грузом, который занимал слишком много места на спине подростка. Может, выбор между друзьями и им не являлось основной причиной для расставания?

Маня встала из-за стола, беря поднос в руки. Место, которое занимал Лагунов пустовало. Да и вся столовая опустела за пару минут. Или же девчонка ушла в себя настолько глубоко, что не заметила, как время пролетело? В окне раздачи гремела посуда и смех толстых поварих, который разносился эхом по всей столовой. Обладательница веснушек понесла поднос к окну, откуда издавался смех сварливых баб, а после тихо положила его на железный и засаленный жизнью стол, дабы не обратить на себя внимания.

— Та-а-ак! Куда пошла? А дежурить кто будет? — донеслось из окна пищеблока. Маша обернулась и перед собов увидела свинную рожу, выглядывающую из окна.

” — Так вот почему все так быстро ушли…” — конопатая глубоко вздохнула и поняла, как же она облажалась. Бежать уже поздно, её заметили. Придётся исполнять долг пионера.

— Хорошо, сейчас! — откликнулась Милатова и подошла к одному из столов, где лежали стаканы с недопитым и холодным чаем. Взяв в охапку пару штук, Маша побежала к поварихе, которая уже ждала её с тряпкой через плечо.

А вообще, Машка не любила дежурить в столовой. Можно даже сказать ненавидела. Убирать за кем-то объедки, нося грязную посуду, которую не удосужились убрать её сверстники, вызывало у конопатой лишь отвращение. Она могла спокойно продежурить во всех классах, но только не в столовой. От одного вида бултыхающейся полупрозрачной жидкости на дне тарелки срабатывал рвотный рефлекс. Отвратительное чувства и Маня готова была поклясться, что никогда не станет убирать за кем-то еду.

После того, как Милатова продежурила, за окном уже солнце почти зашло за горизонт. Выйдя из столовой под провожающие взгляды поварих, которые к слову, не поблагодарили её, Маша оглянулась. Народу на улице становилось всё меньше и меньше, напоминая о укусах комаров. Эти черти вновь нагрянули в лагерь и теперь приходится лупить себя по рукам, лишь бы они не выпили твою кровь. Что бы вампиры не кусали, получается, тоже нужно себя по рукам бить?

Когда улицы опустели, а в корпусах зажёгся жёлтый свет, обладательнице веснушек пришлось увидеть то, от чего невольно подкашиваются ноги. Вот он, стоит перед ней. Тот самый человек, который пару дней назад шептал ей самые красивые слова, а сейчас не замечает её. Маша бы ринулась к нему в объятия, прижалась, согревая его холодное тело, но он был не один. В его объятиях, подобно Марии находилась другая. Светловолосая и высокая, словно принцесса из сказки. Альберт заправлял её локоны за уши, целуя. Тело конопатой начало трястись, как когда-то в лесу. Она не понимала, что происходит, как она могла увидеть Алика, почему он так быстро забыл её и что ей делать. Все мысли перемалывались в фарш, не давая здраво мыслить. На глазах выступила горячая пелена слёз, размазывая всю картину, стоящую перед ней. Девчонка ринулась с места, попутно смахивая с щёк слезинки, которые при свете уходящего солнца светились, как сотни бриллиантов.

Рядом возник Беклимишев, с жалостью наблюдая за новой истерикой пионерки. Парень расставил руки в разные стороны, подзывая к объятиям и Маша, забыв всё на свете, обвила руками его холодную спину. Она не думала, что её главной поддержкой окажется этот хулиган, но видимо, она важна для него. В его объятиях было так хорошо, что на место боли пришло умиротворение и на лице конопатой невольно возникла улыбка. Саша медленно провёл рукой по плечу девочки, касаясь губами её лба и наливая неведомым теплом её тело. Оно наполняло её и растекалась по всему телу, слово ручеёк на окраине леса. Бекле это нравилось. Его тело было расслабленным и оно начало наполняться теплом, которое на секунду поставило Машу в тупик. Разве у вампиров не всегда ледяное тело? Эта мысль сразу покинула её, стоило Саше прильнуть губами к шее смертной. Чувство блаженства затянулось где-то внизу живота.

— Видишь, как нам хорошо? — раздалось эхом в голове у конопатой, — А будет ещё лучше! Ты и я, весь день, всю ночь. Мы не будем ни от кого скрываться, Маша! Ты будешь любимой, когда останешься со мной. Я подарю тебе это чувство, я дам тебе всё что пожелаешь, я сберегу тебя от всех угроз. Всё будет, как ты пожелаешь! Только отдай мне своё прекрасное тело, отдай… — продолжал голос в голове. Всё это так манило, ведь это всё то, чего она так давно хотела.

Маша сжала плечи Бекли, прерывисто вздыхая. Да, она готова была отдать ему своё тело.