Глава 16. (1/2)
Прошло самых ужасных два дня в жизни Маши. Казалось, что Альберт забыл ее, словно девчонки никогда не существовало. Он ушёл, потому что Маня не выбрала его. Какой же он дурак. Милатова была ужасно зла на парня. Стаховский без всякого угрызения совести поставил ее перед выбором, не переживая о том, что конопатая останется полностью одна. С Валеркой ей было весело и интересно, как с настоящим другом. Игорь же стал Машке, как старший брат, которого у неё никогда не было. Все это расследование сблизило троицу. Теперь они были не просто товарищами, а лучшими друзьями. Они любили посиделки вокруг трибун. Игорь иногда поглядывал за пионерами, которые играли в футбол, а то так и мячом кому-нибудь в глаз дать могут. Валера как обычно параллельно что-то писал в своём блокноте, часто прерывая диалог. Конопатой так и хотелось дать втык этому очкарику, за то, что не слушает её. В такие моменты она могла забыться и не вспоминать, как поступил Альберт. Игорь Саныч и Лагунов не знали об этом инциденте, да и обладательница веснушек не желала говорить об этом. Хотя Лерик уже начал задавать по вопросы по типу: ”А где твой Альбертик?”. Корзухин же попросту игнорировал всё это и относился с пониманием, так как сам был влюблён в одну вампиршу поэтому при каждом таком вопросе со стороны Валеры обе стороны молчали, отводя взгляд в сторону. Алик тоже молчал. На кону была чуть ли не последняя неделя в лагере. Неужели они так и проведут её в вечной молчанке, не перекидываясь даже печальными взглядами? Маша не горела желанием извиняться перед ним, хоть и ужасно скучала. Парень продолжал лукавить со Сергушиной, не обращая внимания на угрозы Валерки, что заставляло Милатову краснеть от ревности. Ей хотелось подойти к Стаховскому и обнять, что есть силы и завалить сотнями вопросов. Она скучала по старому художнику, у которого щёки наливались алым, а глаза светились. Маня уже привыкла к другому облику Альберта и должно быть, образ человека сильно бы удивил её. На худ. кружке он так же игнорировал девчонку. Алик проходил мимо неё и делал вид, что мольберт, за которым сидит конопатая пустует. После такого разворота событий, Машка перестала ходить туда. Наслаждение от рисования не приходит и теперь ей больше не с кем общаться после кружка. Она чувствовала себя такой одинокой, хотя Марию уже окружали нужные люди.
Бекля всё так же лез со своими прогулками. Лагунов всё так же угрожал вампиру, что обольёт его святой водой, если не отстанет от Милатовой, на что тот лишь презрительно фыркал и уходил восвояси, что было ненадолго. Один раз Маша чуть ли не согласилась на встречу с ним. Саша умел заговаривать зубы. Беклимишев, став вампиром начал выглядеть намного привлекательнее, что играло не мало важную роль в его манипуляциях. Девчонку успокаивало лишь то что она любить Альберта и кто-то другой был ей не интересен. Только вот Бекля так не думал. Этот вампир позволял себе слишком много, от чего вполне часто получал маты и проклятия в свою сторону. Касания шеи и волос были для Саши ”случайными”. Он без всякого чувства стыда прикасался к её талии, рукам и груди, и всегда конопатая вскрикивала, начиная бить его, но как не сложно догадаться, на парне это не отразилось и казалось, ещё сильнее забавляло его. Девчонке хотелось пойти к Свистуновой и рассказать об этом, но поверят ли ей? За эти две недели Беклимишев успел восстановить свою репутацию чуть ли не до Бога. Милатова же отказывалась принимать, что Саша теперь «хороший». Будь он хорошим, то не домогался бы. Норма ли это для Советского Союза? Конечно же нет. Нужно действительно в скором времени рассказать о приставаниях вампиры Наталье Борисовне. Маша уже смерилась, что он не отстанет от неё до конца смены, пока не укусит. Бекля бы и не тронул её. Маня не собиралась поддаваться соблазну, который словно мёд растекался по душе. Всё же днём вампиры были почти беззащитны, и Слава Богу, но ночью они обретали такую силу, что всё тело пронизывал ужас. Девчонка постоянно слышала шумные глотки, похлюпывания из-за которых не могла уснуть. Когда она решалась выглянуть из-под шалаша, то видела, как Корупченко трапезничает кровью подруг. Только Ольку не трогает, потому что она принадлежит Максиму Буравцеву. Машка уже перестала бояться вампиров и с равнодушием относилась к их ежедневному позднему ужину, но в голове всё равно кто-то кричал: ”Ты следующая!”, поэтому обладательница веснушек продолжала относится к ним с особой осторожностью.
Правда прошлой ночью Милатова поменяла своё мнение о белобрысой упырихе. Она не была ни злодеем, ни героем. Маша Корупченко была просто стечением обстоятельств, благодаря которым и лишилась жизни.
***</p>
Девчонка докуривала последнюю сигарету, придерживая её меж дрожащих пальцев. Придётся просить их у Игоря, а если не даст, что очень вероятно, то украдёт парочку. Вожатый часто ругал Машу за курение, мол: ”Маловато тебе ещё, чтобы курить!”, но не сдавал никому. Конопатая была благодарна и этому.
В ту ночь было ужасно холодно и согревал лишь никотин в лёгких, прекрасно заменяя одеяло. Где-то в кустах стрекотал сверчок, а в глаза попадал фонарь. Времени было около полуночи и многие давным давно спали. Бывали конечно ребята, что предпочитали в такое время суток провести за прогулкой, даже не подозревая, кто может их поджидать за углом.
Раздался скрип половицы и Милатова вжалась в подоконник, наблюдая за медленными шагами Корупченко. Та, будто на зло шла ещё медленней, будто она питалась не кровью, а страхом.
— Да не бойся ты. Я тебе не укушу, — белобрысая встала рядом с обладательницей веснушек, вздыхая, — Всё равно не отдашься мне.
А ведь она была права. Вампиры не могут никого тронуть, пока люди не поддаются соблазну. Почему тогда Маша их так боялась?
— Вот именно, — буркнула девчонка и отвернулась от сожительницы.
— Вы с Альбертом поругались, да? — Корупченко ехидно улыбнулась.
— Тебе какая разница? Иди вон кровь пей, кровосос! — Маша сделала долгую затяжку, задерживая дым в лёгкий.
— Ой, да ладно тебе, весь лагерь знает что у вас шуры-муры, — соперница облокотилась на подоконник, расправляя запутанные волосы.
— Твою мать, — конопатая прикрыла глаза ладонью. Почему же Корупченко решила докопаться до неё? Ей скучно что-ли?
— У меня нет мамы, — белобрысая оглядела комнату, — Я тебе так скажу — Альберт и скрытность просто не совместимые вещи.
— С чего ты взяла? — обладательница веснушек выкинула потушенный окурок в окно и повернулась к упырихе.
— Какая же ты глупая…- Корупченко тяжело вздохнула, — Я же только секунду назад сказала, что весь лагерь знает о том, что вы встречаетесь! Он не умеет скрываться. Может максимум пару дней продержаться и всё, одна зацепка и теперь все всё знают, — белобрысая издевательски хмыкнула.
— И зачем ты мне это сейчас говоришь? — сказала Маша, потирая глаза.
— Просто хочу предупредить тебя. Никто так просто не отвяжется от тебя, — пионерка сверкнула идеально заточенными клыками, — И Альберт тебя не спасёт. Рано или поздно ты будешь кому либо принадлежать.
— Ого, эта информация помогает мне жить! — Милатова хихикнула, а за ней и Корупченко посмеялась. Девчонка посмотрела на белобрысую. Та в свете луны выглядела сказочно, особенно её волосы, которые в темноте отливали серебром. Почему Альберт выбрал именно Машу, а не её? — Ты меня ненавидишь, потому Алик тебе взаимностью не ответил, да? — рискнула спросить Маша. Этот вопрос долгое время глумился в её подсознании и конопатая никак не решалась высказать всё.
Со стороны вампира послышался смешок.
— Причина не только в Альберте! — насмешливый взгляд белобрысой сменился на более серьёзный, — Тебя все любили по непонятной причине. Ты их прям притягивала! — Корупченко поджала губы, — А мне, чтобы добиться внимания нужно было работать и отдавать себя полностью. Наверное из-за этого у меня появилась неприязнь к тебе, ведь у тебя всегда всё получалось легко!
— Маш…- Милатова задумалась. Неужели всё действительно так, как говорит пионерка? Обладательнице веснушек всегда казалось, что соперницу наоборот все больше любят, а она так, тень. В любом случае, Корупченко не заслуживала такого обращения к себе. Девчонка потеребила край футболки и выдала, — Я не знала, что у тебя всё так тяжело.
— Конечно ты не знала, — взгляд белобрысой вновь сменился на насмешливый и от прежней серьёзности не осталось и следа, — А на счёт твоего дегенерата… Может быть он мне и нравился, но это скорее всего было чем-то накрученным. Да и тем более сейчас мне на него всё равно. Спасибо Киселёвой! — вампирша демонстрировано зевнула, пытаясь показать этим что-то, — Алик даже уговорил меня притворится его девушкой, — Корупченко потянулась и положила руки на подоконник.
— Чего? Как ты согласилась на такое? — Маня тихо посмеялась.
— Вас жалко было! — соперница вновь оглянула комнату.
— Мда, я и не знала что всё на самом деле так, — конопатая с сожалением посмотрела на сожительницу.
— Может и так. Знаешь, — пионерка перевела взгляд на Машу, — Мы могли бы стать подругами.
— Ну так почему бы нам и не стать ими? — Милатова улыбнулась, ликуя, что наладила контакт с Корупченко. Они наконец-то будут друзьями!
— Нет! — заявила белобрысая, — Всё уже потерянно и назад дороги нет. Была бы я человеком, то согласилась бы, но теперь, когда я пиявец всё намного сложней.
— Пиявец? — Маша вопросительно нахмурилась. Может у вампиров какие-нибудь должности есть, поэтому Корупченко и назвала себя пиявцем? Это слово напомнило девчонке другое слово, которое было близко по произношению. Пиявка. А ведь и правда, у них есть какие-то сходства.
— Блин! — вампирша схватилась за висок, морщась, — Так вампиров называют.
— Всё хорошо? — конопатая потянула руку к Корупченко, но та больно ударила по ней, отшвыривая в сторону.
— Не лезь! Иди спать, пока я душу из тебя не высосала! — пионерка положила руки на голову, болезненно мыча.
Маша кивнула и нырнула в своё убежище, состоящее из одеяла и кровати. Корупченко так и продолжала корчиться от боли, но через пару минут она выпрямила спину и медленно зашагала к Вале, как раньше. Что это было? Вампиры, точнее пиявцы, ощущают боль, когда говорят тайны своего происхождения? Или за этим кроется нечто большее?
***</p>
Идя к трибунам, Маня заприметила знакомую физиономию. На одной из скамеек, которая была намного выше всех, восседал Игорь. Парень запрокинул голову назад и прикрыл глаза, наслаждаясь тёплым летним солнцем. Оно светило сегодня, как можно ярче, ослепляя всех вокруг и заставляя проклинать пионеров такое время суток. Солнце освещало всё, не оставляя места для тени. Казалось, что даже в лесу было светло и высокие деревья не были помехой для небесного светила. Маше такое было не по душе, ведь как мы знаем, девочка не переносила жаркий климат. Всё тело конопатой покрылось розоватым оттенком, а на коже начал проявляться загар. Ей это не очень нравилось, потому что полюбившиеся ей веснушки были менее заметными на смуглой коже.
Милатова подскочила к вожатому и плюхнулась рядом с ним. Игорь Саныч встрепенулся, не ожидая такого резкого появления подруги. Длинные и светлые волосы парня торчали во все стороны, а его недоумённый и даже напуганный взгляд устремился на обладательницу веснушек. Девчонка похихикала с такой реакции усатого, а он остался недовольным.
— Ты чё тут делаешь, Маш? У тебя кружок должен быть сейчас! — строго сказал Игорь. Точнее, пытался строго сказать.
— А я теперь туда не хожу, — уверенно произнесла Маша, мотыляя ногами в разные стороны. Она планировала не возвращаться в кружок рисования до конца смены. Ну, а что? Всё равно немного осталось, да и её не держит там ничего.
— Я тебя покрывать не собираюсь больше! — Корзухин демонстративно развалился и скрестил руки на груди, переводя взгляд на мальчишек, играющих в футбол. Пионеры радостно вскрикивали: ”Мне пасуй, Титяпкин!”, ”Лёва, тащи!” и звонко, с большой пинали мяч, да так, что тот отлетал намного дальше поля и мальчикам приходил иногда бегать за ним или же кричать мимо проходящим ребятам: ”Подай мяч, пожалуйста!”. Взгляд конопатой был прикован к Хлопову, который в это время так же рассматривал её, каким-то образом продолжая пинать мяч к воротам. Удачно забив гол, вампир вновь повернулся к Маше и улыбнувшись, кивнул в знак приветствия. Девочка неосознанно кивнула футболисту в ответ, не понимая, зачем она это только что сделала. Лёва улыбнулся ещё шире и отвернулся, продолжая вскрикивать товарищам команды. Игорь, который заметил притуплённые глаза Милатовой, спросил, — Всё хорошо?
— Ага! — обладательница веснушек кивнула и помотала головой в разные стороны, приходя в себя и позволяя хвостикам бить её по лицу.
— О, стоп, а ты что, тоже ”Битлов” слушаешь? — казалось, что у вожатый начал светиться от радости. Он заприметил футболку Маши, на которой были изображены все четыре участника группы в костюмах, а сзади них возвышался флаг Великобритании. Мужчины устремили свои неживые, пустые взгляды прямо на Игоря Саныча, а тот и не обратил внимания на это. Самое главное, что так привлекло Корзухина, являлась надпись ”The Beatles”.