Глава 15. (2/2)
— Этот? Хм…- вожатый задумался, вглядываясь в глубь леса, — Так он же бак пополняет водой, а она прежде всего снабжает лагерь! — Корзухин упёр руки в боки, убирая прилипшие волосы с лица. Ребят уже заметил и Валерка, поэтому очкастый подбежал к ним кое-как и бросив тяжёлый груз встал рядом с Машей и Игорем. Лера аккуратно коснулся вентиля.
— Пойдёмте ближе посмотрим! — воскликнул Лагунов, беря авоську в хлиплые руки и решительно идя в лес. Милатова переглянулась с Игорем Санычем и покорно пошла за другом.
Пройдя приличное расстояние, троица увидела светло-зелёный забор, за которым и скрывался тот самый водонапорный бак. В близи он больше напоминал гигантскую консерву, нежели чем что-то важное в лагере. Вожатый взял у мальчугана бутылки, видя как он корчится от непривычной нагрузки. Валера облегченно вздохнул и потёр руки.
Маша оценивающим взглядом посмотрела на железный и полусгнивший бак. Мда, а ведь она ещё из него, считай, воду пьёт, но пока что никто не отравился водичкой, а значит не всё потеряно.
Неожиданно для себя самой, Мария поняла, какую опасность это может нести для всех вампиров! Стоит только накачать бак святой водой.
” — Бр-р-р, представляю, как они корчится будут от ожогов!” — по телу девочки пробежал холод.
— Представляете, что будет если…- осмелилась высказать свои мысли конопатая, но её тут же перебили парни своим синхронным «Да».
— Всех разом! — Валера блаженно улыбнулся, восхищённо смотря на водонапорный бак. Маше это не очень понравилось. Если этот чокнутый и правда удумает накачать бак водой из речки, то прощай, Альберт! Тогда вампир не вылезет из лазарета до конца смены. Тем более это был бы ужасный поступок. Делать такое с живыми существами…
— Но мы же не монстры? — Игорь посмотрел на подростков. Конопатая покивала, соглашаясь с вожатым. Он был прав.
— А они не монстры? — Лагунов встал перед Корзухиным и Маней, — Они не кусают разве, не лишают людей права на жизнь?! Монстры тут только они и тот, кто их делает такими, — Лерик с надеждой посмотрел сначала на Игоря, а потом на Машу.
— Валер, понимаешь, даже вампиры с нами бы так не поступили, это просто… — девчонка закусила губу и нахмурилась. Перед глазами то и дело возникал образ корчащегося от боли Алика.
— Ужасный поступок, — закончил за Милатовой Игорь.
— Вы, Игорь Саныч о Веронике Генриховне думаете, да? — мальчик разочарованно вздохнул, — А ты, Маша, о Альберте?
— Так, Валера, давай об этом потом подумаем. Я ещё раз попробую с Серпом поговорить! — вожатый подбодрил Лагунова улыбкой и сжал его плечо, — Ты тоже, Маш, не вешай нос! Всё нормально будет и никто твоего драгоценного Стаховского не тронет!
”-Хотелось бы верить!” — девчонка нервно поправила волосы, надеясь, что всё и вправду будет хорошо.
***</p>
Фиг с ним, с этим кружком рисования. Если Маша один раз прогуляет его, ничего же не будет? Она вон и свечку какой раз пропускает, да и смысла туда ходить не было, одна нуднятина да и только, а что она там будет говорить? ”Сегодня я со своим другом разгадывала тайны о вампирах, а потом уходила на тайную поляну с одним из этих упырей и целовалась! Мне всё понравилось!”. Мда, проще уж тогда просто сказать, что всё понравилось. Такую нелюбовь Маши к ”свечке” привила Кристина, которая сама была не фанаткой таких лагерных традиций. Бунтарка постоянно утаскивала Милатову с собой гулять по лагерю, когда Лидия Васильевна объявляла о начале ”свечки”. Конопатая не была против, ей не было интересно находиться там, так и масла в огонь подбавляли высказывания Власовой: ”Я как один раз на такой свечке посидела, то все руки, сука, обожгла!”, ”Да нахуй нам надо туда переться? Щас все девчонки опять будут базарить про пацанов и про вожатых!”, ” Пойдём лучше к пацанам на свечку, они там страшилки рассказывают! А наши девки только и занимаются хернёй на этой свечке!”.
Девочка медленно шагала к своему другу Лагунову. Мальчишка что-то бурчал себе под нос, сидя на скамейке у сцены. А ведь только вчера там сидели родители, а на сцене все пионеры распевали свои песни. Лера заметил приближение конопатой и обернулся в пол оборота, провожая её взглядом голубых глаз до скамейки.
— Маня, а тебя когда нибудь предавали? — спросил огорчённо Валерка, наблюдая за тем, как его подруга усаживается рядом с ним.
— Ну, — конопатая задумалась. Люди её действительно предавали и не один раз, но ведь это было детство, когда все ещё были детьми и не могли здраво мыслить. Маша вздохнула. Ей что, всех по пальцам пересчитать? — Предавали конечно.
— А парни предавали? — Милатова натянуто улыбнулась, пытаясь сдержать смех. У Лагунова конечно всё плохо с формулированием своей мысли.
— А тебя что, парень предал? — глаза девчонки издевательски блестнули.
— Да ну тебя, Милатова! Я же, как у подруги спросить хотел… Стой! Ты меня за этого посчитала?! — Лера скрестил руки на груди, возмущённо смотря на Машу и морщась.
— Да ладно тебе. Это была шутка-минутка, — обладательница веснушек попыталась убрать улыбку с лица, — На самом деле, я с мальчиками редко общалась, поэтому вряд ли могу сказать, что меня кто-то из них предавал! — Мария подумала о Альберте. Правда очень странно считать его поведение предательством, он же вампир, как никак! Стаховский толком не хотел говорить, почему днём им лучше не общаться при людях. Парень максимум отвечал: ”Нас не должны видеть вампиры”. А вдруг он просто стесняется Маши, поэтому и избегает в будний день?
— Даже парня ни разу не было? У вас в восьмом классе уже обычно парня так четыре бывает! — возмущённый взгляд мальчика сменился на недоумённый.
— У меня только один парень был, — Маша прикрыла лицо рукой и нервно посмеялась. Очкастый был прав, в её возрасте уже многие девочки крутили сотые романы и наносили на лицо боевой раскрас.
— И это Альбертик-мольбертик! — Валера закатил глаза и поджал губы, — А он тебя обижал?
— Я даже не знаю…- хотя не знать тут было глупо. Своим холодом Стаховский часто задевал Маню, — А ты почему так интересуешься? Всё из-за этой Сергушиной, да?
— Ага, — мальчишка вздохнул и покосился куда-то в бок. Милатова посмотрела в сторону, куда Лагунов пытался не смотреть. Совершенно на противоположном ряду сидела Анастасийка, которая опечаленно смотрела на Валерку и по-актёрски вздыхала, рисуя что-то в своём альбоме. Маша раздражённо фыркнула.
— Знаешь, Валер, если эта Сергушина тебе действительно нравится, то почему ты просто не поговоришь с ней? Думаю вам есть что сказать друг другу, — говорила девчонка через силу. Неприязнь неприязнью, а друга поддержать надо. Правда Маша до последнего надеялась, что Лагунов не послушает её и забудет про Стасю, как страшный сон.
— Даже не знаю, может и есть что сказать, — Валера уже начал открыто смотреть на свою возлюбленную, но взгляд его оставался всё таким же тяжёлым. Конопатая почесала руку и заметила, как к Анастасийке плавной походкой подходил Альберт, широко улыбаясь, — Теперь и этот ещё присосался к ней.
— А к Сергушиной кто-то ещё из вампиров лезет? — Мария нервно кусала губы, смотря за каждым движением Стаховского, который в ту же очередь строил глазки той стерве. Маня понимала, зачем Алик делает это, но ревность, слово огромный ком проволоки томилася в груди. Она не могла присвоить этого вампира себе полностью и это давало небольшую гарантию на то, что он сможет бросить её, когда найдёт кого то лучше. А вдруг уже нашел? Может поэтому он так молчалив в последнее время? Или она ему просто надоела? Девчонка смерила художника невыносимо тяжёлым взглядом.
— Ага, Бекля! — Маша резко повернула голову в сторону Лерика.
— Ну нихера себе, — прошептала обладательница веснушек. Значит, она не одна, кого Саша хочет сделать своим холопом.
— Я поэтому и убегал постоянно, ну, помнишь ту заброшенную церковь? Мне туда приходилось носить подачки этому Беклимишеву, — мальчишка посмотрел на небо, — Притворялся, что типо беглые зеки всю эту херь приносят.
— Так вот оно что. Как тебя он ещё не застукал то? — сказала Маня и удивлённо вскинула брови.
— Да потому что он как был тупым, так и остался! — Лагунов поправил очки и ухмыльнулся, переводя взгляд на девчонку.
— И то верно, — Милатова закинула ноги на скамейку, — А вот на счёт Анастасийки не парься, хоть щас к ней подходи, — мальчик кивнул и тут же сорвался с места, но Маша ухватила друга за плечи, усаживая на место. Альберт и Сергушина смерили их вопросительным взглядом, — Да тихо ты! Я же образно сказала!
— Ой…- Валера виновато почесал затылок, — Извини.
— Да ладно тебе, — конопатая махнула рукой и опять посмотрела на пару неподалёку. Теперь Стасийка была вновь одна, что-то рисуя в гордом одиночестве. Алика и след простыл. Неужели за целую секунду успел слинять? — Вон смотри, Сергушина твоя опять одна. Иди к ней, давай, дерзай, — Маша подтолкнула очкастого в сторону разукрашенной девчонки.
— Определилась бы уже — останавливать меня или толкать! — Лагунов фыркнул и решительно направился к теперь сияющей Анастасийке, которая уже заприметила мальчика.
— Да иди уже! — крикнула обладательница веснушек очкарику. А вот захочет она, и толкнёт его! Да хоть прям сейчас.
Девочка посмотрела на пару пионеров, который удалялись в лес. Целоваться что-ли будут? Да ну, у Валеры кишка тонка какую либо девчонку поцеловать. Наверное просто решили скрыться от лишних глаз, а то ведь тут и вампиры шастают, особенно Бекля, который затаил зло на всех в этом лагере. Что-то часто Маша начала о Беклимишеве задумываться! Добром это не обернётся, уже ясно. Как то Милатова увидела в одном из журналов, что если часто думать о человеке, то можно влюбиться. Ей это не грозило к счастью. Потому что, первое: Бекля вампир, а не человек, а второе: Маня любит Альберта. В добавок, она не думала о Саше, как о парне. Она думала о нём, как об угрозе.
Солнце уже покинуло высь неба, совершенно медленно опускаясь всё ближе к горизонту, окрашивая всё в жёлто-оранжевые тона. Все ребята в лагере морщились, потому что лучи попадали в глаза, как не крутись. Дул еле заметный ветер, аккуратно проходясь по коже, словно тканью. Маша наклонила голову, чтобы солнце не светило в глаза. Хвостики забавно свисали, забираясь девочке в глаза и рот. Лучше бы солнечные лучи, чем волосы! Конопатой было ужасно скучно. Можно было бы сходить к Игорю Санычу и с ним поболтать, да она боялась что у него дел по горло.
— Круто я её уделал, да? — нам Машиным ухом раздался тёплый голос. Милатова повернула лицо и встретилась с глазами вампира, а если точнее, то с глазами Алика. Они напоминали ей зелёную траву и голубое небо, то самое, что обычно виднеется на поляне.
— Ты про кого? — конопатая сглотнула и вопросительно нахмурилась.
— Про Сергушину эту, — парень простонал, — Какая же она тяжёлая блин! Хрен охмуришь её, — у Маши с души упал тот самый комок из проволоки. Его не интересует Анастасийка, как же это хорошо!
— Укусить собрался? — открыто спросила девчонка, пытаясь подавить улыбку. Альберт угукнул и поправил уложенные волосы.
— Машунь, тебе не нужно общаться с Лагуновым и Корзухиным, — так же открыто заявил Стаховский, чем поставил обладательницу веснушек в ступор. Как это не общаться? С кем же она будет проводить скучные остатки дня, как не с ними?
— А почему это? — девочка скрестила руки на груди. Сердце заколотилось, а брови неосознанно опустились, образовывая между ниби складочку.
— Они не очень хорошие люди, могут создать плохое впечатление обо мне, — вампир безнадёжно покивал, накрывая ладонь Маши своей и обворожительно улыбаясь, — Ну ты поняла меня, да, солнышко? Не будешь с ними общаться?
— Да понимаешь что говоришь?! — Милатова брезгливо отдёрнула руку и встала со скамейки, сжимая кулаки, да так, что костяшки начали принимать белый цвет, как кожа у вампиров, — Я по твоему неживой человек или что? Они мои друзья! И они по крайней мере со мной всегда, в отличии от некоторых! — Альберт тяжело вздохнул, разглаживая пионерский галстук.
— Не ожидал, что будет такой ответ, — спокойно произнёс художник, не обращая внимания на трясущуюся от злости подругу.
— А ты что думал? Как я вообще по твоему выживу в этом лагере без друзей? Твои упыри всех моих пожрали! — перед глазами мелькнуло ослабшее тело Кристины, утопающее в объятиях Корупченко, которая в свою очередь выпила всю кровь бунтарки до дна, пользуясь темнотой лагеря.
— Выбирай тогда, твои ”друзья” или я! — Альберт кинул на Машу до жути серьёзный взгляд, пропуская возмущения девчонки мимо ушей.
— Ещё лучше! — Мария разжала кулаки и саркастически улыбнулась, — А не пойти ли тебе нахуй? Я уже сделала достаточно выводов из твоих слов, — конопатая развернулась и ушла быстрыми шагами за сцену, пытаясь сдержать наплыв слёз. Её лицо покраснело от злости, а руки задрожали.
Не долго их счастье продлилось.