Глава 4. (1/2)

Маша сидела за мольбертом и пыталась что-то начиркать на идеально гладком холсте. Сегодня худ. кружок рисует на тему 9-го мая. Кто-то уже во всю рисовал солдат, кто-то парад, а Милатова даже простой танк нарисовать не могла. Ну, как не могла, ей это давалось с большим трудом. Девчонка уже была готова отправить холст в мусорку и уйти из этого поганого кружка прочь. Сдались ей эти рисовашки? Придется рисовать, потому что Ниночка Сергеевна пожалуется Свистухе, а та даст в тык Маше. Вот и приходится, сжимая карандаш в кулаке что-то рисовать.

Даже расслабиться нельзя! Толи дело когда ты рисуешь что душе угодно, а другое дело, когда тебе пихают какую-то тематическую работу и буквально заставляют её делать. Ну где тут можно найти успокоение?

Альберт же, весь из себя важный ходил по классу, периодически заглядывая что творится на холсте у каждого. Иногда он что-то рекомендует юным художникам: ”Будь добр, добавь теней”, ”Попробуй делать линии чуть четче, хорошо?”.

Маша со скучающим видом наблюдала за парнем. Альберт крутил простой карандаш меж пальцев и о чем-то думал. Интересно, что творится у него в голове? Милатовой так любопытно узнать это, ведь как никак, но она хочет больше знать о Стаховском. Парень вздохнул и подошел к Маше, он заметил, как она собирается просидеть оставшийся час.

”– Надо было не пялиться на него!” – Милатовой захотелось ударить себя по лбу.

– Тебе помочь? - непринужденно спросил Алик.

– Конечно, нарисуй весь рисунок заново! – отшутилась Маша и взяла в руки карандаш, пытаясь показать что она занята и лучше отойти.

Альберт молча поднес свой карандаш к холсту и начал рисовать все по новой. Машу ни капли не поразила его наглость, её поразило умение Стаховского в рисовании. Он точно не промах.

Спустя пару минут набросок был готов и Алик с довольным видом убрал карандаш в передний карман брюк. Ухмыльнувшись, парень наклонился к Маше и прошептал ей на ухо:

– Ваша работа сделать рисунок, проще говоря, чётким и цветным. Обращайся, Маша.

Милатова залилась краской. От чего? Девчонка сама не знала, хотя понимала, что ответ где-то под носом. Может все дело в волшебном голосе Альберта? Было приятно, что Стаховский помог ей. Наверное она бы так и просидела с кривым танком весь час, если бы не он.

– Спасибо! - прошептала Маша, смотря другу в глаза. На лице девочки застыла улыбка. Алик кивнул ей и ушел смотреть на другие работы.

Милатова принялась доделывать свой рисунок, точнее это был рисунок Альберта, но не важно. Девчонке было так спокойно на душе. Никаких ссор, никакого одиночества больше нет.

Милатова сидела на ступеньках перед входом в дом кружков. Сегодня было солнечно, но совсем не жарко. Тёплый ветерок слегка касался кожи, оставляя после себя мурашки.

***</p>

Маша сонно разглядывала деревья, которые окружали её с головы до ног. Всю ночь Милатова пыталась побороть бесоницу, но у неё этого так и не получилось. Хотелось прямо тут, на крыльце, завалиться спать. Глаза невольно слипались, а мозг собирался провалиться в сон, но одно воспоминание не позволило ему это сделать.

Встречая рассвет, девочка заметила одну странность. Хотя странностью это назвать довольно проблематично.

Милатова также сидела на крыльце, но уже на крыльце общежития. Лучи солнца начали медленно пробираться меж верхушек деревьев. Живность начала просыпаться. На улице стояла прохлада, а солнце совсем не грело.

”–Хорошо бы кофту надеть”, – подумала Милатова.

Маша вдохнула свежий, утренний воздух и улыбнулась. Сонливость присутствовала, но уснуть никак не получалось. Такое бывает у людей, но после такой бесоницы весь день превращается в Ад. Голова не соображает, руки из жопы вырастают, а самое главное: мешки под глазами. Машу это очень сильно пугало и в какой-то мере раздражало.

”– Наверное лучше идти обратно, а то холодно как-то”, – Милатова встала с прохладного и мокрого крыльца, которое еще не успело отойти от недавнего ливня.

Стоило Маше сделать шаг, так до её ушей донеслось тихое хихиканье где-то рядом. Стало страшно. Все в такое время спят, какой хихиканье?

Пульс участился настолько, что начала болеть голова, а ноги подкосились. Девчонка не знала что ей делать? Со всех ног помчаться обратно в комнату? Хороший вариант, но скорее всего разбудит вожатых. Да какая к черту разница?! Может это та самая горнистка, о которой рассказывала Кристина?

Милатова медленно обернулась и увидела заманчивую картину: совсем недалеко от общежития Машиного отряда бегала какая-то вожатка. Смущал тот факт, что она была в одном полотенце. Сзади неё, как очарованный шел другой вожатый.

”– Все с ними ясно”, – ухмыльнулась Маша.

В тот момент Милатова осознала, что у всех есть подобные тайны. Хотя какая это тайна? У кого в лагере не было каких либо романов? Да почти у каждого пятого. Поэтому на подобных парочек лучше не обращать внимание. Пусть дальше себе резвятся, пока могут, конечно же.

Маша не понимала одного: смысл этих летних влюбленностей? Ну вот понравится тебе парень, ну промутузишься ты с ним 20 дней, а дальше что?

”О, моя милая Джульетта, я буду писать тебе каждый день!”

”Я тоже, мой Ромео, любовь моя!”

Смешно даже становится. Отношения должны быть серьёзными, без всяких соплей, а вообще лучше мыслить расширенно. Какая любовь может быть в подростковом возрасте? Лишь одни гормоны. Маше всегда казалось, что любовь это что-то взрослое, что приходит с опытом.

Милатова встала с крыльца и побрела в сторону столовой. Лучше придти пораньше, зато в очереди стоять не будешь. Время уже подходило к ужину. Маше остаётся только перестроиться с одного крылечка на другое.

Дверь в столовую была открыта. Милатова уловила запах чего-то мясного. Девочка поджала губы и начала притопывать ногой. Казалось что в голове пустота, ну или же что все мысли превратились в огромный, большой ком. Хотелось рассоединить все это и разложить по полочкам. Пока что Маша не знала, как это сделать.

Прозвучал горн. Милатова услышала, где-то в далеке, топот и восторженные крики ребят. Сразу стало ясно что бегут мальчишки. Маша встала с крыльца и последовала в столовую. Лучше не попадать под эту орду, задавят к чертовой матери.

Девочка чуть ли не влетела в столовую. Было в полне ожидаемо, что в столовке будет пусто. Маша подошла к окну раздачи и быстро взяла поднос с едой. Теперь нужно найти столик за которым сидят её сожительницы. Милатова начала яро вспоминать о месте, где сидели девочки. Стол был в центре. По центру располагалось три стола, но какой из них правильный? Маша глубоко вздохнула и села за стол слева.

”– Надеюсь я угадала!” – пронеслось в голове у Милатовой.

Томясь в ожидании подруг, Маша принялась рассматривать чуть остывшую пищу. Кусок мяса, где костей и жира намного больше, слипшийся рис и что-то похожее на кисель. Мда, если Милатова сейчас это все съест и выпьет, то точно всю ночь в туалете проведёт.

Столовая начала заполняться голосами. Звенели ложки, грохотали стаканы. Маша ковырялась в рисе, пытаясь не заснуть и не упасть лицом в тарелку. Что ж сегодня за день такой?

– Слышь, свалила отсюда, пока я тебе тарелку об рожу не размазал, – Милатову из мыслей вывел чей-то грубый и угрожающий голос.

Маша медленно повернулась туда, откуда исходил голос. Перед её глазами возник высокий и подкаченный паренёк. Его взъерошенные золотистые волосы выдавали в нём типичного хулигана, а на вид он был чуть младше Альберта, может даже и ровесники.

Девчонка положила ложку на стол. По внешнему описанию напоминал того самого Беклю.

– Ты ведь Бекля, да? Тот самый колобок с ушами? – ляпнула Маша, даже не подумав. Её сонный мозг не способен был фильтровать её же слова.

– Ты чё ахуела?! Ну держись, сучка! – Бекля оскалился и был готов сделать что-то не очень хорошее. Милатова нахмурилась, ожидая действий пацана.

– А у тебя нет Кодекса Чести там? У моих пацанов со двора был такой. Типа девочек не бить, при них тоже никого не лупить, – сердцебиение участилось, Маша понимала что ей в любом случае кранты, но спасти ситуацию как-то надо, хотя ее уже ничто не спасёт.

– Какой еще Кодекс Чести? Мне похуй кого пиздить, главное что бы под ногами не мешались, – да, Милатовой точно кранты.

Может это было удачей, может Божьей помощью, но Машу удалось спасти от издевательств Бекли. Между ними двумя возникла Кристина, вся красная от злости и сжатыми кулаками.

– Эй, Беклимишев, тебе ебало давно не перетирали? Какого хуя ты её трогаешь, а? – Кристина сунула парню кулак под нос, а тот лишь посмотрел на женский кулачок с усмешкой.

– А чё она за наш с пацанами столик садится, а? Отвали, Власова, и дай мне показать ей что это наше место! – Бекля вытянулся, пытаясь показать свое старшинство. Получалось у него это больше странно, чем хорошо.

– Да щас она пересядет, истеричка ты долбанная! – Кристина посмотрела на Машу и кивнула в сторону центрального стола. Милатова кивнула той в ответ.

Взяв поднос, Маша последовала сесть за другой стол. С каждым разом девчонке становилось все хуже и хуже. Всё казалось Милатовой лишь сном. В глазах начало медленно темнеть, а руки теперь не могли даже ложки взять. Маша хотела прибить саму себя, за то, что она не смогла уснуть. Может ещё не поздно попросить Беклимишева об этом?

До Маши медленно начала доходить вся суть происходящего. Теперь девчонка хочет сквозь землю провалиться. Она перепутала столы...Что ж, сама виновата.

– Всё нормально? Ты выглядишь, как овощ, – тихо спросила Оля. Что-то это на неё не похоже.

Милатова ухмыльнулась, конечно она выглядит как овощ. Не спать всю ночь довольно стрессово для Маши.

– Да, я не могла уснуть всю ночь, - устало пробормотала обладательница веснушек.

– Я слышала как ты шарахалась ночью, – произнесла Корупченко, пристально смотря на Машу.

– Правда? Извини, – Милатова зевнула и посмотрела на тарелку где располагался её ужин. Есть совсем не хотелось.

Маша похлопала себя по щекам, лишь бы стать бодрее. Получалось это, грубо говоря, не очень. Глаза всё так же слипались, а движение так и оставались медленными и какими-то ослабшими. Зевнув, Милатова посмотрела на стол, где обычно сидел Альберт. Парень попивал кисель и вёл беседу с каким-то семиклассником и девятиклассницей. Стаховский тепло улыбался, смотря на своих собеседников. Маша поджала губы и сжала кулаки. Чувство ревности накрывало всё больше и больше. Алик даже не посмотрел на неё, хотя они сидят почти напротив друг друга! Девчонка отвела взгляд от Альберта.

”– Так нельзя, он просто друг, который имеет право обращаться с кем хочет и как хочет, но я не могу. Эта херова ревность...Мне так страшно потерять моего единственного друга, который принял все мои истерики и грубости. Что если он уйдет? Найдет себе другую подругу. Даже например вон ту девку, с которой он сидит за одним столом!” – Маша разжала кулаки. Ей действительно было страшно. Столько людей её бросали, значит, бросят ещё раз.

Из мыслей Милатову вывели слова Кристины:

– Ты не парься на счёт Бекли. Он ко всем лезет, но девчонок не бьет, так, запугивает, а вот пацанов в миг в стенку впечатать может!

– Хорошо, спасибо что сказала. Хотя мне как-то всё равно на теперь, – Маша вздохнула и встала из-за стола, беря поднос с недоеденной едой в руки. Положив всё на стол сдачи блюд, Милатова вышла из столовой. Какой-то сегодня день...Странный, не такой как обычно.

Девочка медленно шагала по высохшей и колючей на вид траве. На той поляне трава куда зеленей и пушистей. Точно! Поляна!