Глава 12. Израда (1/2)

Тэхён забегает домой буйным вихрем, едва не спотыкаясь об обувь у порога, на ходу скидывая с себя куртку и швыряя сумку с вещами куда-то в угол прихожей, чуть было не сшибая вешалку, мчась сразу наверх, в комнату Ханюля и Джунёля, чтобы собрать все необходимые вещи папе и недостающие документы, которые он забыл дома.

Получив пару часов назад сообщение от папы, что он попал в больницу из-за затянувшейся течки, вызвавшей какие-то осложнения на организм Ханюля, Тэхён более не мог спокойно стоять на месте и продолжать наблюдать за игрой в регби, что была в самом разгаре, егозя на сиденье в первом ряду. Вокруг творился хаос, состоящий из голосов болельщиков, которых собралось приличное количество, но Тэхён будто не слышал ничего, коркой льда покрывшись, продолжая писать слова поддержки папе и обещая, что он сегодня же приедет к нему. Они выступали первые со своей командой чир-данса, показав очень даже неплохой результат, если сравнивать с командой соперников, что вышли на поле сразу после них. В отличие от формы Тэхёна красного цвета, состоящей из верха, юбки-шотландки, гольф и кроссовок, а также белых помпонов, форма соперников была зелёной, что практически слилась с полем.

И, хотя Чонгук пошутил перед игрой, что был бы совсем не против после соревнований «заглянуть под юбку» омеге, видно, не судьба им была вообще встретиться после конца второго тайма. Тэхён думал, что назойливых звонков Чимина ему вполне достаточно, чтобы испортить настроение, однако Ханюль своим сообщением, от которого Кима в жар бросило, выбил его из колеи напрочь.

— Конечно же поезжай, — говорит ему тренер, когда Тэхён прибежал отпрашиваться. — Сообщи только после, что доехал беспроблемно.

Тэхён распереживался не на шутку, дрожа всем телом, когда в сумку вещи собирал, а после такси заказывал. Сдерут денег, конечно, по максимуму, но в данной сложившейся ситуации Тэхёну их не жалко. Он уже написал Джунёлю, но тот почему-то не читал сообщения и на звонки не отвечал, чем вгонял в панику только больше. Тэхён успел рассказать только Хисыну, сразу же умчавшись собираться. Ему не нравится, что всё так сумбурно и спонтанно. Ему не нравится, что не получилось нормально поговорить с Чонгуком и всё придётся делать через Хисына.

— Я ему всё объясню. А ты потом позвонишь, как доберёшься. Не думаю, что Чонгук станет злиться или обижаться. Это нормальная реакция: твой папа попал в больницу, и ты нужен сейчас ему, — говорит Хисын, держа Тэхёна за руку. — Удачи. Напишешь мне.

Наспех переодевшись дома, бросив на кровать спортивный костюм, Тэхён, собрав все вещи, которые могут понадобиться Ханюлю, уже спускался со второго этажа, собираясь ответить на звонок Чонгука, как, не успев ещё даже дойти до прихожей, омега замирает на месте, когда слышит приглушённый звук чего-то упавшего со стола за своей спиной. Похоже на то, когда карандашница, переполненная ручками, падает на пол...

Тэхён резко поворачивает голову назад, сканируя взглядом коридор, кусочек выглядывающей из-за угла кухни, останавливаясь на деревянной двери, что вела в кабинет Джунёля и из которой лилась дорожка света. Нервно сглатывая образовавшийся комок в горле, Тэхён медленно поворачивается всем телом в сторону кабинета, стирая все эмоции с лица и выключая телефон, так и не ответив явно беспокоившемуся Чонгуку, делая первые, неуверенные, тихие шаги. В душе уже шевельнулся страх, но Тэхён упорно откидывал противные мысли о том, что в их дом пробрался какой-то вор. А может, это Джунёль приехал и просто не услышал Тэхёна, когда тот со скоростью света промчался на второй этаж? Омеге в это очень хочется верить.

Очень хочется.

Очень.

Очень...

🌫️🌫️🌫️</p>

Днём ранее</p>

Без зазрения совести Тэхён может сказать, что последние два утра для него самые лучшие за все его восемнадцать лет. И дело не в том, что погода отличная, птички поют за окном и тренировка начиналась в одиннадцать, отчего поспать подольше можно было, как на каникулах, а в бете, что грел его в своих крепких объятиях каждую ночь. Тэхён столько раз представлял себе, как проснётся утром, а рядом он — Чон Чонгук — его любимый мужчина, что любит его так же сильно, как и омега, со всклоченными волосами на голове и отпечатком подушки на щеке. Такой милый, такой хорошенький, что Тэхён не в силах себя остановить, чтобы не расцеловать лицо парня, чем будит его, забираясь на него полностью и ероша чёрные волосы.

— Мы с тобой — как самая лучшая в мире история. И кто скажет, что нет? — делает вывод как-то Чонгук после их бесюлек на поле. Тэхён закончил раньше тренировку, примчавшись, даже не переодеваясь, к Чонгуку, чтобы вместе с ним пойти в столовую на обед. По итогу в столовую они опаздывают, так как Тэхёну внезапно захотелось научиться играть в регби, а в руках Чонгука как раз остался овальной формы мяч.

— Это варварство, а не игра, — пыхтит Тэхён, так и не сумев отобрать мяч у смеющегося Чонгука, не поддавшегося ни разу омеге. — Ладно мы с тобой дурачимся сейчас, а на поле, когда вы играете, это ужас какой-то! Так агрессивно толкаетесь, того и гляди сломаете что-нибудь.

— Это отличная игра для того, чтобы выпустить пар и тренировать тело, а вот твой чир-данс, — Чонгук кивает на голые коленки Тэхёна. — Я, конечно, понимаю, что в юбке удобно двигаться, но какого чёрта она такая короткая?

— Под ней шортики вообще-то, — невозмутимо сообщает омега, приподнимая пальцами подол, демонстрируя под ней белые шорты. Легче от этого всё равно Чонгуку не стало.

— Тогда они до колен должны доставать.

— Тогда это уже будут панталоны, а не шортики.

— И всё равно коротко.

— Перестань. Все омеги из моей команды в них ходят и ничего.

— Но ведь у твоих омег из команды нет ревнивых парней, как я, вот поэтому они и ходят.

— То есть ты даже не скрываешь, что ревнуешь?

— Есть смысл? Я не хочу, чтобы тебя кто-то из наших соперников-альф глазами облизывал.

— Фу, это прозвучало отвратительно. Но ты ведь умнее и знаешь, что для меня это ничего не значит, а посему не будешь возмущаться.

— Нет, не буду. Я просто дам подобным индивидам промеж глаз, и на этом разговор будет закрыт.

— Ага, а потом тебя исключат из команды, и ты не сможешь играть в пятницу. И уж тогда нашей школе точно не видать кубка.

— Может, для кого-то и будет проигрыш целой трагедией, но не для меня. Потому что своё главное сокровище я уже нашёл. Кстати, ты не хочешь прогуляться до раздевалки? Я бы помог снять эту юбку и надеть на тебя джинсы.

Тэхён улыбается лучисто, облизывая губы, и, слушая своё стрекочущее сердце, делает небольшой шаг к Чонгуку, берёт его за руку и тянет за собой. В столовую они тогда так и не попадают, выходя из раздевалки разрумянившимися, с одним на двоих переплетённым ароматом ветивера и акации.

Их любовь разная.

Ни на что не похожая.

У Тэхёна она полна страсти и эмоций, а у Чонгука пропитана нежностью и глубиной. Тэхён не боится проявлять её в полной мере у всех на виду и смотреть волком на тех, кто вмешивается в их гнездышко, а Чонгук спокоен, мягок и «говорит» больше касаниями трепетными, чем использует речь. Но меж тем как гармонично они смотрятся вместе, заполняя пробелы. Рак и лев — они полностью соответствовали своим знакам зодиака и просто удивительно, что родились они в одно и то же число, только месяцы разные: Чонгук — двадцать девятого июня, а Тэхён — двадцать девятого июля. Судьба, не иначе. Более это и объяснить как-то нельзя. Видимо, само небо хотело их встречи.

— Как-нибудь я отдам тебе свою коробку, что хранится у меня под кроватью, куда я все свои сокровища складывал, и ты ещё раз поймёшь, почему я в тебя влюбился, — говорит Тэхён, когда у них обоих был перерыв и они валялись на кровати в номере, жуя мармеладки. — Я туда складировал все неотданные тебе когда-то подарочки, открытки и письма, которые не решался написать в сообщениях в инстаграме. А ещё фотоальбом и так по мелочи всякие безделушки.

— Подожди, — Чонгук даже отстраняется, приподнявшись на локтях. — Хочешь сказать, что целых шесть лет готовил мне подарки, зная прекрасно, что мы могли бы больше не увидеться?

— Ну да, — просто отвечает Тэхён, а у беты дыхание перехватывает и сердце щемит невыносимо сладко. — Я бы всё равно нашёл тебя. Или ты меня. Если не в Корее, то в Японии точно. Я ведь поступать туда хотел.

— А если бы я встречался с кем-то? Тебя это бы не остановило?

— Может быть, — говорит омега таким тоном, что можно смело засчитать этот ответ за жирное «нет, не остановило». — Всё равно я не понимаю, почему тебя Хаку бросил. Как по мне, он полный идиот и никаких других оправданий для него у меня нет. Ещё и больно тебе сделал... Если у тебя остался номер этой сучки, то дай мне его. Я с превеликим удовольствием пошлю его нах...

— Тэхён! — пихает омегу Чонгук, посмеиваясь, возвращаясь в прежнее положение. — Успокойся. Я твой.

— Да, — широко улыбается омега, обнимая бету за талию и устраивая голову у него на груди. — Ты мой. То же самое я сказал какой-то омеге из наших соперников, когда засёк, что он пялился на тебя в столовой.

— И что же ты ему сказал?

— Что оторву ему его накладные ресницы, чтобы флиртовать нечем было с чужими парнями, если он не перестанет.

— Почему я не удивлён? — всё ещё смеясь, прижимает к себе омегу Чонгук, зарываясь носом в мягкие волнистые волосы на макушке. — Я даже его не заметил. Всё мое внимание тогда занимал ты.

Их любовь разная. Она как Солнце и Луна, одна сменяет другую. В ней нет холода, нет тайн и боли. В ней тепло и комфортно. Она окутывает, обволакивает, пробирается под кожу и осадком там остаётся. Это дом, в котором есть всё, чтобы улыбка держалась на губах, а на душе был покой. Именно так себя чувствует Тэхён рядом с Чонгуком.

Хоть это и неправильно, но Тэхён всё равно сравнивал Чимина и Чонгука. Ведь было же, пусть и немного, что-то хорошее между ним и Чимином за тот период их знакомства, пока он не превратился в неуправляемого эгоиста. Чимин — это холод и шторм, а Чонгук — зной и лето. Чимин — одна сплошная глыба льда, что не объехать и не перейти без чьей-то помощи, а Чонгук — мягкое и пушистое одеяло. Чимин — что-то из разряда людских напастей, как чума, например, а Чонгук — спасительная вакцина от всех бед на свете. Конечно идеальных и совершенных людей не существует. И Чонгук тому не исключение. Они только начали строить отношения, и, возможно, их будут ждать трудности, но Тэхён не боялся встречи с ними, зная точно, что они смогут их выдержать и перешагнуть.

Тэхён часто, ещё до встречи с Чонгуком, задавался вопросом: смог бы он когда-нибудь так же сильно и беспросветно полюбить Чимина, как Чонгука? Ответ не заставил себя ждать: нет. Просто потому что Пак не его человек. Чего же так Чимин вцепился в него, Тэхён понятия не имел. Не понимал этой одержимости и желания Пака быть только с ним, но при этом ходить налево. Чимин много фантазировал насчёт их совместной жизни, перед всеми частенько муженьком Тэхёна называл, и прочая чепуха, что только бесила Тэхёна постоянно, порождая новую ссору. Влюбись Чимин в Минки, то всем бы было только лучше, даже самому альфе. Тэхён очень надеется, что Сара предприняла хоть какие-то меры, и Чимин уже начал лечение. Пусть альфа гад, особенно учитывая последние события, но всё же хотелось помочь ему осознать, что наркозависимость — это ужасно и ни к чему хорошему, кроме как к искажению психики, не приводит.

Тэхён, кстати, поинтересовался насчёт синдрома Адели, о котором ему сказал Минки. Прочитал статью и минут пять сидел на кровати без движения, с леденящим душу ужасом осознавая, что многое из описания этого синдрома совпадало. На первой стадии данной болезни, если верить сайту, где Тэхён изучил всё вдоль и поперёк, идут подарочки и забота, которой чересчур много. Далее одержимость, принятие фантазий за реальность, желание любыми средствами заполучить внимание, прибегая к шантажу или угрозам о самоубийстве, а уже потом, на третьей стадии, идёт полная деградация личности: человек начинает жить иллюзиями, а поведение становится неадекватным, импульсивным. Если запустить синдром, то можно получить осложнение, и вот тогда мания другим человеком становится основным жизненным мотивом больного, из-за чего он становится ревнивым и даже способен убить свою любовь. Утешало лишь то, что у Чимина вроде как нет предрасположенности к данной болезни, исходя из её этиологии.<span class="footnote" id="fn_31961517_0"></span>

Когда Тэхён рассказал о своих мыслях о синдроме Адели Чонгуку, бета лишь заверил, что, скорее всего, омега накрутил себя, поэтому так распереживался, посоветовав выдохнуть, а Тэхён, пусть и в глубине души, но напрягся всем своим естеством. Не очень-то хотелось, чтобы всё написанное в статье резко обратилось в явь...

Всё же рай не вечен. Всегда найдётся тот, кто сможет всё испортить лишь одним звонком. Тэхёну же таких звонков поступило чуть ли не штук десять за один раз, когда он был на тренировке. Удивительно, но связь хорошо ловила только лишь в раздевалке, у шкафчиков, и на самом поле, но только на верхних трибунах. Может, в интернет зайти и проблемно будет, но вот получить эсэмес или пропущенные вызовы увидеть можно. Тэхён только заканчивает переодеваться после вечернего прогона перед завтрашними соревнованиями, как сразу слышит трель входящего звонка, что эхом раздаётся по помещению.

Звонили с неизвестного номера, как и поздно ночью, а ещё утром и в обед. Тэхён не отвечал по одной простой причине, что это могла быть опять какая-нибудь надоедливая реклама, однако после сообщения большими буквами «возьми трубку!» омега всё-таки ответил на звонок, сев на длинную скамью, стоявшую рядом со шкафчиками.

— Слушаю...

— Какого хера до тебя невозможно дозвониться? Я уже заебался тебе названивать и слушать гудки.

Вспомнишь лучик, вот и солнце? Или как там? Да здравствует ночной кошмар! По-другому Тэхён не может сказать, растерявшись в первые секунды, не зная, что ответить. Звонил Пак Чимин с какого-то непонятного номера, с ходу обрушивая на омегу, хоть и находясь за несколько тысяч километров от него, всю свою давящую ауру. Признаться, Тэхён уже позабыл его голос, что сейчас светился желчью. Хочется сбросить, перед этим крикнув не звонить больше, но омега не двигается, всё же решая поговорить с Паком.

— Что тебе нужно, Чимин? — спрашивает вполне спокойно Тэхён, оглядываясь по сторонам. Благо он один в раздевалке.

— Сказать «спасибо», что же ещё? — хрипит в динамик телефона альфа, заставляя омегу выпрямить спину в струнку. — Ты там отдыхаешь, веселишься на своей турбазе, а я страдаю, причём из-за тебя и твоей бесконечной доброты.

— Я вообще ничего не понимаю. Зачем ты звонишь мне после всего, что было? После всего, что ты сделал? Извиняться ты явно не собираешься, так напомни, почему я ещё не отключился?

— Ответ прост, солнышко, — смеётся звонко Чимин. — Ты соскучился по мне, как и я. Поэтому и не сбрасываешь. Потому что любишь. Не волнуйся, киса, скоро мы встретимся.

Тэхён не сдерживает смешка на такое, откидываясь назад, на шкафчики, закинув ногу на ногу, пиная носком кроссовка воздух, сжав телефон в руке крепче. Пусть Пака и нет рядом, но всё равно он умудрялся сделать так, чтобы омега по щелчку пальцев вышел из себя.

— Ты себе это придумал, — чеканит Тэхён. — Выйди из своих больных фантазий, Пак. Легче жить станет. Разве ты вообще не должен сейчас быть в какой-нибудь больнице, проходя лечение? Или твоей матери на тебя плевать?

— Ей не плевать, ей просто жалко своего маленького, заблудившегося в жизни сыночка, — сквозит ядом альфа, а Тэхёну через телефон его ударить хочется. — Ты, конечно, молодец, поведал ей всё про Чернику, про наш уговор и моё «увлечение», но даже так ты проиграл, потому что маман меня просто под домашний арест посадила и ни-че-го не рассказала отцу. Нашла мне какого-то психолога, с которым мы базарим каждый день по несколько часов, а ещё я теперь на домашнем обучении, за что тоже могу благодарить тебя, ведь там «неблагоприятная атмосфера».

— Тебе смешно? Ты совсем последние мозги в Чернике оставил? Если плевать на себя, то хотя бы родителей пожалей.

— Я зачем позвонил, — пропускает мимо ушей слова омеги Чимин. — Как ты уже понял, я соскучился и захотел услышать тебя. Я дал тебе достаточно времени, чтобы выпустить пар и теперь официально заявляю, что наш с тобой контракт расторгнут. И заметь, ты первый начал, выдав мой секрет матери. Ты теперь снова мой.

— Как всё просто у тебя! — Тэхён подскакивает на ноги, растеряв всё спокойствие. — А что насчёт Минки? Или ты забыл, что у вас с ним ребёнок будет?!

— У него, а не у «вас». С кем трахался, пусть тому и несёт. Мне он не нужен. Я был с ним лишь из-за того, что ты недоступен был. Признаюсь, я заигрался чутка, но у нас с ним изначально было без обязательств. Мне ты нужен, а значит, и детей рожать мне будешь ты, а не какая-то шлюха.

— Я уже говорил, что ненавижу тебя? — шипит Тэхён. — Так вот повторюсь: я ненавижу тебя! Ненавижу! — почти кричит омега в телефон.

— Вторая причина важней первой, — опять не слышит криков Тэхёна Чимин. У него на них иммунитет. Всё равно будет так, как он того хочет. — Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты якобы сошёлся с хорошо известным нам обоим бетой, так вот вопрос, Тэхён-и, — Чимин понижает манерно голос. — Это правда?

Тэхён медлит с ответом секунду, две, взвешивая все «за» и «против», выпаливая после:

— Да.

В конце концов, чего он боится? Мир не рухнет, если Чимин узнает о них с Чонгуком. Он всё равно бы об этом узнал рано и поздно. Не имеет значения, как он поступит, потому что они больше не дети, а значит, ни Тэхён, ни Чонгук не откажутся друг от друга под силой обстоятельств.

— Я надеюсь, что это была шутка, — даже не видя сейчас перед собой альфу, Тэхён уверен, что его лихо задело, заставив вздрогнуть крупно от этого уверенного «да». — Не заставляй меня идти на крайние меры.

— Например? Опять с ножом на Чонгука кинешься или на меня?

— Не имею за собой привычки пользоваться старыми методами. Как правило, они не работают, а вот новые...

— И что же ты сделаешь?

— Покажу тебе ад, солнышко, — со звенящей опасностью в голосе говорит Чимин. — Я в нём каждый день варюсь, вот и тебе пора на его дно. Думаешь, всё вокруг так радужно и розовенько? Так вот нет, Тэхён. Мир давно прогнил, а ты, кажется, об этом позабыл. Нам все врут. Начиная от друзей и заканчивая родителями. Ты многого просто не знаешь...

— О чём ты говоришь? — Тэхён уже на пределе. Так хочется послать альфу куда подальше и запереть куда-нибудь, чтобы он перестал отравлять жизнь людям. — Ты обкурился опять? Мне глубоко наплевать на твои угрозы, потому что я тебя не боюсь. Никогда не боялся и сейчас тоже нет. Я люблю Чонгука и буду с ним до последнего вздоха, и ты ничего не сможешь сделать. Это не ты мне ад покажешь, это я тебя в нём утоплю, если ты тронешь хоть кого-то из моих друзей, родителей и уж точно Чонгука. Не смей больше звонить мне и выпендриваться. Просто исчезни, окей? — омега сбрасывает сразу же, как только заканчивает, блокируя номер, чтобы уж наверняка.

Пошёл к чёрту этот Пак Чимин! А ещё его мать, которой вообще всё равно. Всё-таки стоило дождаться Бонрю и ему всё рассказать, а не с Сарой беседовать. Она просто пожалела сына, а он этим воспользовался, опять устанавливая правила. Надо было сбросить ещё до того, как Тэхён услышал первые слова Чимина.

Следует перевести дух и успокоиться. Чонгук явно не должен увидеть его, окутанного до сих пор гневным дымом. Чимин не стоит нервов омеги. И так достаточно их попортил. Тэхён ни за что не позволит ему причинить вред кому-то из дорогих людей омеге. Костьми ляжет, но не позволит.

Чимину не выиграть. Ни сейчас и ни когда-то после.

Тэхён клянётся себе в этом.

*</p>

— Ну хорошо, — соглашается Чонгук. — Я почти угадал, что тебе не нравится морковь. А вот насчёт лакрицы, да, проигрыш.

— Я же сказал, что у тебя нет шансов, — важно заявляет Тэхён, выиграв в очередной раз у Чонгука. — Я знаю о тебе всё.

Отбой был объявлен уже как три часа назад, но ни Чонгук, ни Тэхён не торопились ложиться спать. И, хотя завтра важный день и им стоило хорошенько отдохнуть и набраться сил перед соревнованиями, они наоборот решили устроить что-то вроде пижамной вечеринки на двоих, скупив почти все сладости в буфете. Поиграть в факты друг о друге первый предложил Тэхён, наперёд зная, что одержит победу, устав играть в правду или действие. Ещё был вариант в карты на раздевание, но они быстро откинули эту идею, потому как исход такой проворной игры ясен как белый день. У Чонгука получилось отгадать немного, а вот Тэхён безоговорочно лидировал.

— Всё, стоп. Делаем перерыв, — просит Чонгук, падая на спину и тяжело вздыхая. — Мне почти стыдно. Плохая игра. Я ничего о тебе не знаю.

— Я не обижаюсь, — заверяет Тэхён поникшего бету, убирая бумажки из-под конфет на тумбочку. — Мы начали встречаться всего несколько дней назад. Конечно ты мало обо мне знаешь. Уверен, ты наверстаешь упущенное.

— Конечно! — подскакивает резво Чонгук обратно. — Можешь не сомневаться в этом. У меня хорошая память, и всё, что я сейчас узнал, однозначно отложится.

— Да? — щурится Тэхён хитро, растягивая губы в улыбке. — Тогда блиц-опрос. Мои любимые цветы?

— Ирисы, — на автомате выдаёт бета. — Особенно фиолетовые и голубые.