XXIV (2/2)

Джейн засунула куда поглубже свои личные переживания по поводу предательства своего младшего братика и подумала, достоин ли он этого звания? Девочка получше закуталась в бабушачью шаль и сглотнув накопившийся ком, вышла из помещения.

Тяжёлые занавески словно специально готовясь к этому, поднялись в воздух в такт бушующего за окном ветерка. Комната наконец проветрилась, и теперь в ней не так сильно ощущался запах гнили и рвоты. Белые стены тут же приняли синеватый оттенок, а остальные скрылись по добру по здорову, даже не закрыв за собой дверь.

Внутри остались лишь Анна, Гилберт и Эдит. Святая троица, если не считать четвёртого участника в виде полуразложившегося трупа Эдгара, от которого нужно было избавиться в срочном порядке.

— Вновь они оставили всю ответственность на наших плечах… — вздохнула Анна, ударив себя рукой по лицу.

— Верно, верно. Белоручки нашлись. — добавил Харрис, пожав плечами.

И только Эдит осталась в пузыре собственных мыслей. Она размышляла о собственном отношении к Бронте и разрывалась между всеобщей ненавистью и своими личными домыслами по поводу поэта. Конечно, его секрет был отвратительным и такое нельзя было понять ни при каких обстоятельствах, но ведь он такой же человек, как и все присутствующие! Неужели он не имеет права на ошибки, неужели он обязан быть полностью безгрешным? Мама тайком упомянула, что гнусные извращенцы должны гореть в аду, но по такой логике в аду должны гореть и те, кто их яро и открыто ненавидит, ведь Бог терпеть не может тех, кто проявляет гнев к другим. Возлюби ближнего своего, разве это не главный столп христианства? А может, Эдит слишком глупа и ничтожна, чтобы лезть в вопросы религии?

— Эдит? Ты точно хорошо себя чувствуешь? — послышался звонкий голосок Анны.

— А? Да, я в порядке.

Пузырь домыслов наконец лопнул.

— Будем убирать этот беспредел втроём. — безнадёжно заметил Гилберт, нагнувшись ради того, чтобы поднять грязную кочергу.

— Эдит, тогда как в прошлый раз? — спросила Верн, принявшись складывать бумаги в одну стопку.

— Как в прошлый раз? — Гилберт ошеломлённо разул глаза.

Путешественница нарочно укусила язык, подобным образом наказав себя за собственную болтливость. Закончив работу с бумагами, та сложила в одну кучу воспоминания о том, как она с Эдит сжигала труп Алисы в гостиной печи, а так же попыталась откинуть из головы тот эпизод, где Харрис как ни в чем не бывало грелся у камина, набираясь сил. Он буквально грелся плотью мертвой девочки! Какая мерзость!

— Не бери в голову. — ясно произнесла та, нервно хихикнув.

— Анна, зная твою болтливость, я бы не стал тебе доверять, однако, не хочу забивать мысли всякой дуростью. Мне и этого сюрприза хватает. — ответил тот, показав рукой на Бронте, лежащего в постели.

Верн неловко отдышалась и подошла к трупу, тяжёлой походкой отчитав шаги. В нос сразу же пробился этот отвратный запах, и путешественница поморщилась, вскрикнув от настигшей её вони. За ней последовал Гилберт, и тот тоже явно не был рад подобному душку, зажав нос дрожащими пальцами.

— Давай обмотаем его простыней и потащим вниз. — буркнул Харрис, разглядывая тело. — Надеюсь, что крови там нет, а то нет желания отмываться.

— Отмыться нам всё же придётся. — покачала головой Анна, сложив руки по бокам. — От него несёт за тысячу миль!

Юноша был явно разочарован подобным известиям, но смирившись с этим фактом, принялся снимать скомканную простынь с боков кровати. Вскоре он аккуратно обернул Эдгара со всех сторон, будто младенца и взял на руки, тяжело вздохнув от свалившегося груза. Пускай Бронте и не был таким уж тяжёлым и упитанным, как он, но Харрис явно не отличался физической силой…

— Как ты думаешь, от чего он умер? На теле нет следов удушения, колотых ран или чего-то подобного… Полагаю, в его еду был подсыпан яд. Всё верно, его отравили! — принялась болтать Анна, не обращая ни малейшего внимания на то, как пыжится и тужится ее старший товарищ.

— Какая разница! Помоги мне его донести вниз! — рявкнул Гилберт, лицо которого уже давно покраснело от напряжения.

— Прошу прощения! — стыдливо пискнула Анна, тут же схватив обмотанные простыней ноги и оказав небольшую помощь Харрису.

Гилберт повернулся в сторону двери, а неусидчивая Верн, неуклюже придерживая конечности, выкрикивала приказы Эдит, пока оставалась возможность на это:

— Не забудь собрать весь мусор в ведро, буду ждать, пока ты спустишь его вниз и избавишься от него! — воскликнула Анна, приоткрыв дверь свободной рукой. — А перед этим тебе следует хорошенько прибрать в комнате, вытереть всю грязь, рвоту, слюни и прочее! Всё необходимое есть в кладовой!..

Последние её слова слышались не так отчётливо, как предыдущие, но они были вполне ясными и четкими для понимания. Бейкер вздохнула и попыталась прийти в себя. Произошедшее шокировало её до глубины души. Она взглянула на пустую постель, потом на раскрытое настежь окно; потом на осколки, через которые очень смутно отражалось её собственное лицо, завершив это визуальное путешествие дырой в двери. Через неё было видно многое, например, протянувшийся коридор, пустой и тихий. Все как мышки разбежались по своим норкам, никак не желая выходить оттуда…

Это было второе убийство, второй

выбор, вторая ступень, через которую перешли узники особняка. А что будет дальше, когда они доберутся до конца лестницы? Что их там будет ожидать? Богато устроенная лестничная площадка

или тёмный чулан? Обрыв, а может, тяжёлый и изнуряющий подъем в гору? Кем станет Эмили после этого проишествия? Сойдёт ли с ума, перестанет тосковать по Эдгару или наложит на себя руки? Уйма вопросов, на которые малышка Эдит не находила ответов…

Девочка взглянула на потолок, уголки которого уже давно потрескались со временем. Она представила Бога, находившегося за этой стеной и горячо поблагодарила его за то, что вообще ещё жива. Это действие вселило в неё какой-то решимости, и девочка стала беспокоится чуть меньше. Конечно, наслаждаться жизнью было тяжело, но лучик надежды все же пробился через тёмное царство, которым являлся этот особняк. Она обязательно пройдёт это испытание и выйдет отсюда живой и здоровой, увидит мать, отца и родных сестёр. Все будет как в розовой мечте, как в приторно сладком исходе событий. Всё будет хорошо… По крайней мере живы те, которых она ценила больше всех. Анна, например. Та внушала ей большее доверие, чем остальные. Остальных ребят она конечно любила и жалела, но за неё беспокоилась больше всех.

Клятва в библиотеке

Ох, какое будоражащее воспоминание! Эдит хорошо помнила её туманный голос, её пылкие обещания и ту связь, которая возникла между ними. Это нечто иное, как нить, возможность выбраться отсюда настолько скоро, насколько это возможно!

Взгляд вновь устремился на пустой матрас, заваленный одеялами и на небольшой беспорядок, воцарившийся здесь после изчезновения

Эдгара. Вот бы её решимости хватило хотя бы для того, чтобы прибраться! Было бы славно пустить энергию в нужное русло.

Благо, Эдит росла в условиях, где ее всегда приучали к труду и занятости. Девочка засучила рукава и побежала в кладовую, оставив за собой пропитанную личными страстями страницу истории особняка Кэмпбеллов а так же то, что когда-то косвенно напоминало о проживании меланхоличного поэта…