День знаменательных встреч. Виктор (II) (1/2)
Единственное, что роднило это утро с её другими, началось оно за несколько минут до будильника. В остальном же... Хотя у её гостевой оказалась пусть небольшая, но своя ванная (Мия опробовала её ещё накануне), а значит, возможность быстро и незаметно привести себя в порядок... Так ей думалось. Но, беззаботно покидая душ в одном полотенце, за дверью она нос к носу столкнулась с некой пожилой леди, которая оторопело оглядывала её вещи, разложенные на кровати. Мия не нашла ничего лучше, чем проявить элементарную вежливость, пожелав:
— Доброго утра!
Леди побледнела, как будто увидела привидение, всплеснула руками, затем прижала их ко рту и с прытью, которую с трудом можно было бы подозревать в человеке её возраста, выскочила из комнаты.
— Прекрасно, — прошептала Мия и... начала одеваться.
Миккельсен ждал её за завтраком
— Вы не сказали, — как бы между прочим проговорила она, придвигая к себе чашку с чаем, примеряясь к тарелкам с аппетитно выглядящим, румяным цельнозерновым хлебом и со странным, цвета карамели, кубом (судя по инструменту для нарезания, лежащему рядом, довольно твёрдому), — что в доме есть кто-то ещё.
— Я говорил вам про женщину, которая приходит помогать мне по дому, фру Хельгесен.
— Кажется, я её очень испугала.
Миккельсен на секунду задумался.
— Да, я не предупредил её о вас.
”Само собой. Ничего страшного. Мелочи. Небось, и сам забыл о моём существовании”.
Подыгрывая, Мия безразлично пожала плечами, пробуя чай.
— Поешьте. Стол небогат, согласен. Но кнейп<span class="footnote" id="fn_30578813_0"></span> свежий, взял в домашней пекарне по дороге сюда.
Мие стало ясно, что не забыл и выспаться мужчине так и не пришлось.
Светло-коричневый куб манил своей таинственностью, и девушка решила не ходить вокруг да около:
— А что это?
— Коричневый сыр, из сыворотки. Режьте сверху.
Мия уже без опаски взяла в руку непривычный инструмент, который на деле оказался весьма удобным, и через пару мгновений тонкий кусочек нежно таял на её языке, балуя рецепторы насыщенным сливочным вкусом с тягучими, карамельными нотками и тонкими ароматами гвоздики и можжевельника.
После Виктор ”пригласил” (”Наш разговор вчера прервали. На улице довольно тепло. Пройдёмся”, — и снова то ли вопрос, то ли предложение, от которого нельзя отказаться) её на прогулку. В прихожей они пересеклись с фру Хельгесен, которая засуетилась, замельтешила, не находя себе места, как будто довольно широкое пространство между стенами никак не позволяло им разойтись.
— Извините, если напугала вас, — обратилась к ней Мия, — переведите ей... пожалуйста ( именно, пожалуйста).
Миккельсен что-то произнёс на норвежском. Старушка быстро закивала, бормоча и ласково улыбаясь.
— Ничего страшного, — странно, Мие показалось, что сказано было много больше: роль невольного переводчика исполнялась Виктором явно без энтузиазма.
Фру Хельгесен проводила их подозрительно довольным и всепонимающим взглядом.
На прогулке в основном говорила Мия – Виктор слушал, молчаливо, сосредоточенно. Он задал лишь один вопрос. Или же просто подвёл итог рассказу.
— Вы всё ещё живы. И та девушка.
— Мы и сами не беззащитны. И я успела
обрасти некоторыми связями, как вы понимаете. Но... приходится постоянно держать руку на пульсе.
Виктор промолчал, лишь прямой взгляд ярких глаз задержался на ней на мгновение дольше.
Когда они вернулись, Миккельсен заперся в своём кабинете, ”освободив” ей полтора часа, которые девушка заняла, разбирая документы фонда, просматривая паспорта объектов... После отправились к Хольту. Мия предусмотрительно взяла с собой крошечный наушник, настроив на браслете автоматический переводчик с норвежского на английский.
Хозяин показался ей... мелковатым. Возможно, по сравнению с Миккельсеном. Но Мия ещё раз утвердилась в верности принятого ею решения. Сухощавый, энергичный мужчина, по человеческим меркам, лет тридцати пяти, не был рад нежданной гостье. Пришлось объяснять ему, кто она есть и кто, на самом деле, Виктор. Оказалось, Хольт ”что-то такое” о ней слышал. Беседа пошла проще.
Но ничего нового (кроме ненужных подробностей) Мия не выяснила: рассказ Виктора, как оказалось, был, несмотря на краткость, довольно ёмким. Как такового плана тоже прорабатывать не стали. В случае с оборотнями сложно было
предполагать заранее – решили действовать по ситуации.
Представители обеих враждующих стай прибыли вовремя, в одно время, и, не поздоровавшись друг с другом, сразу прошли в дом. Хольт расположил всех за большим столом, так, что вожаки стай сидели друг против друга, а по обе стороны от них – сопровождающие. Мия и Виктор держались в стороне. Девушка внимательно оглядывала собравшихся. Хотя открытую враждебность демонстрировала лишь стая Рённинген. Их вожак, оборотень лет пятидесяти (возможно, возраста добавляли уродливые рубцы от ожога на левой половине лица и неправильно зажившее, сросшееся над повреждённым глазом веко: столкновение с Виктором не прошло бесследно) то и дело бросал на оппонентов презрительные взгляды, брезгливо кривился и сплёвывал себе под ноги. Сидящие рядом с ним молодые, сильные волки приняли расслабленные, даже разболтанные позы, всем своим видом показывая, кто здесь хозяева положения. Бергеры вели себя сдержанно, и становилось понятно, какая сторона провоцирует конфликт.
Хольт занял место между ними, предлагая начать. Бьёрн оглядел единственным здоровым глазом помещение, замечая посторонних.
— Женщинам место на кухне, — презрительно сморщился он при виде Мии (для которой все его фразы на норвежском звучали как полная абракадабра, но выручал пока исправно работающий переводчик). — И зачем ты притащил это отребье, Хольт? — сплюнул в сторону Миккельсена. — Надо было добить тебя тогда. Постой-ка, — волк пристальней вгляделся в молчаливую девушку. — Ты даже не волчица! Ты смертная, смертная девка! Ты свихнулся, Хольт?
— Вы заблуждаетесь, — голос Мии прозвучал негромко, но твёрдо. — Я не смертная, но и не волчица. И я имею полное право находиться здесь как представитель Ордена Стражей Сумерек.
Виктор скрипуче, механически передал её слова.
Бергер посмотрел на неё с явным интересом. Бьёрн сузил веки.
— Хель<span class="footnote" id="fn_30578813_1"></span>, — словно бы тявкнул он и замолчал (автоматический переводчик на этом слове поперхнулся, а Миккельсен переводить не посчитал нужным – Мия решила, что это какое-то ругательство). — Так вот ты какая, порешившая упырского князька. Да и сама полутруп... Чего ты у нас забыла?
— Для начала проясним, — Мие приходилось делать паузы, чтобы у Миккельсена была возможность переводить. — Мы стоим на страже Равновесия, сохраняя баланс между людьми, оборотнями и вампирами.
— Ты к себе на ”вы”? — хамовато усмехнулся Рённинген.
— Я не одна. Виктор так же является Стражем, одним из нас.
— Теперь ясно, отбросы...
— На вашем месте я бы не опускалась до оскорблений. Ваша... междоусобица уже привела к жертвам и свидетелям. Вы ставите под угрозу тайну существования ликантропов. И, если вы добровольно не согласитесь разрешить конфликт, мы будем вынуждены вмешаться.
— Звучит, как угроза, но чего-то не страшно.
Сидящие рядом ухмыльнулись.
— Мне на этих грязных шакалов вообще нас...
— Выбирай выражения, Бьёрн, — Хольт нахмурился.
— На-срать, — демонстративно, по слогам произнёс Рённинген. — Они забрали моё. Кровь от крови. Пусть вернут. И не смеют трясти своей вонючей шерстью на моих землях.
— Вы не понимаете, о чём говорите, — голос подал молодой волк, занимающий место по правую руку от Микаэля, — его сын, Бруно, определила Мия. — Мы с Юдит любим друг друга.
Лицо Бьёрна побелело от гнева.
— Выродок!
Бергер положил руку на предплечье сына, словно призывая его успокоиться, но юноша продолжал с той же горячностью:
— Вы ничего не сможете сделать! Мы уже обручены по волчьим законам! Юдит... Мы ждём ребёнка.
Мия, отвлекшаяся на эмоциональную речь Бруно, вдруг услышала треск ткани и звериный рык. На месте Бьёрна стоял действительно крупный волк, пригнувшийся перед смертельным броском. Рядом валялились клочья одежды. И обращались его соратники. Замешкавшиеся Бергеры и Хольт не успели бы оказать сопротивления, и Мия, используя вампирскую скорость, в мгновение ока оказалась на столе, живым щитом между готовыми растерзать друг друга волками. Поймав взгляд Бьёрна, она ударила волей. Волк, неудачно попытавшись уйти от гипноза, заскулил и попятился, проигрывая противникам время. Но его соплеменники прекрасно поняли, в ком причина странного состояния их вожака, и в следующее мгновение Мия оказалась бы подмята под одного из них, чья лапа уже задела её плечо... Отбрасывая, как досадную помеху, обидчика в сторону, почти перед самым её носом промелькнула чёрная тень. Через секунду огромный чёрный волк с сероватым косым шрамом на морде стискивал челюсти на шее молодого Рённингена. Все замерли. Пришедший в себя Бьёрн затряс головой, оскалясь. Чёрный сжал зубы сильнее. Придавленный в разы более сильным соперником зверь захрипел, по серой шерсти побежали тёмные капли. Бьёрн опустил морду. Мия, всё ещё стоявшая на столе, посмотрела в ярко-голубые глаза чёрного волка.
— Что ж, господа, — выставляя динамик браслета на максимум и осматривая раненое плечо, произнесла она. — Вернёмся за стол переговоров.
После того как Мия вышла, давая волкам облачиться (скорее прикрыть наготу) в принесённую женой Хольта одежду, начался второй раунд переговоров, Рённингены выглядели далеко не так дерзко и воинственно, а напротив, пристыженно, даже жалко. Шея сына Бьёрна была обмотана бинтом, но на повязке проступали багряные пятна. Одежда с чужого плеча всем участникам переговоров оказалась тесна и выглядела нелепо. Пожалуй, помимо самого хозяина дома, в самом выгодном положении очутился Миккельсен, которому достался безразмерный банный халат. Конфуз ли с одеждой или с несостоявшейся битвой сыграл на руку устроителям сего мероприятия: оно не затянулось. Мия взяла с Бьёрна Рённингена обещание, что отныне они оставляют стаю Бергеров в покое, пригрозив, что в противном случае Стражей к ним наведается больше и снисхождения ждать не придётся. Волк сквозь зубы обещал, но напоследок, покидая дом Хольта, обернулся и отрывисто пролаял:
— Отныне у меня только один сын. Передайте Юдит... и Бьёрну млад... и другому. И я никогда не признаю вашего ублюдка!
Микаэль остановил бросившегося было вслед за теперь не отцом Юдит разъярённого Бруно. А Мия с горечью наблюдала в окно, как ссутулившись удаляется тот, кто отказался от своей семьи, повинуясь древним, ветхим, но ещё держащимся на таких, как он, устоям и принципам.
Вскоре в развороченной гостиной остались трое.
— Могло быть и хуже, — почесал подбородок Хольт, — если бы не вы. Как ваша рана? — обратился он к Мие.
Боли уже не было, но плечо горело и жутко зудело, усугубляла положение стянутая присохшей, порванной рубашкой кожа.
— Царапина, — ответила Мия.
— Всё же рану стоит обработать, — заметил Виктор, а Хольт собрался принести аптечку.
— Не нужно, — поспешила прояснить Мия, — у меня регенерация, почти как у вампира.
Когда, убрав наиболее крупные последствия переговоров и оставив хозяев дома разбираться с прочими, Виктор и Мия покинули дом, начало смеркаться. В молчании они дошли до машины. Так же молча Виктор достал с заднего сидения предусмотрительно припасённую одежду и, отвернувшись, сбросил халат. Икнув от неожиданности, Мия тоже отвернулась, покраснев, как девчонка. На широкой спине она успела заметить два глубоких, пересекающихся шрама, спускающиеся до ягодиц. Наверное, такими было покрыто всё его тело (и душа).
— Отнесёте? — Миккельсен протянул ей махровый свёрток, одёргивая тёмно-синий лонгслив. — Пока я завожу машину.
Фыркнув и подняв бровь, Мия всё же забрала халат.
Едва она вернулась, заняв место на пассажирском сидении, автомобиль тронулся с места.
— Я не понимаю, — прервала вновь повисшее молчание девушка. — Как?
— Что как? — сухо уточнил Виктор.
— Как вы, новообращённый, обладаете подобной силой? Это невозможно.
— Очевидно, возможно. Но пока у меня нет ответа на ваш вопрос.
Самое отвратительное заключалось в том, что у Мии ответа тоже не было, и уже вполне стройная теория о Стражах вновь летела ко всем чертям. Получалось, что изначально им давались совершенно разные возможности. Хотя следовало признать, подобные подозрения закрались в её голову, когда она познакомилась с Ассаль, но всё равно... То, что она наблюдала сегодня, не шло ни в какое сравнение. Виктор был силён. Очень. И он умело пользовался этой силой. Умно.
— Почему вы напали именно на сына Бьёрна? — Мия знала ответ, но ей требовалось подтверждение.
Не отрываясь от дороги, Миккельсен сухо и колко спросил:
— К чему эта проверка? Очевидно было, что Бьёрн остановит побоище, опасаясь за жизнь единственного сына. Ему всё ещё есть что терять.
Мия сглотнула, отвернувшись.
— Хель, — хрипло проговорила она, переводя тему, — о чём это?
— Вы действительно хотите знать или просто...
— Действительно хочу. Иначе я бы молчала, а вы тем более.
— Скандинавская богиня Хель, заведующая царством мёртвых и оберегающая хрупкую границу между своим царством и миром живых, — оборотень, и в её жилах течет йотунская кровь. Временами она живёт в своих чертогах, но также она часто отправляется путешествовать по мирам. В человеческом мире она появляется в образе полусгнившего трупа.