4.2. Выгорание (1/2)

— Впустишь? — тихо спросил Вэй Усянь.

Вэнь Цин посторонилась и, хмуро поглядывая на Лань Ванцзи исподлобья, пропустила юношей в дом:

— Проходите.

Из-за удивления, достигшего пика, в ушах словно скопился вакуум, однако Вэй Усянь, кое-как растормошившись, передал девушке А-Юаня и первым шагнул внутрь. В домике, где жили Вэнь Нин и Вэнь Цин, было довольно опрятно. Маленькие круглые окна выходили на южную сторону, поэтому главную комнату заливал солнечный свет. Несмотря на дневное время суток, в высоких шандалах горели свечи, пламя которых колыхнулось, когда дверь за супругами со стуком захлопнулась. Пол устилали бамбуковые циновки, износившиеся в нескольких местах, в углу стояла расписная ширма. На низком лакированном столике лежали нитки, какие-то пестрые ленточки, ворохи соломы и лоскуты ткани. Очевидно, кто-то мастерил для А-Юаня игрушки. В целом обстановка домика и его убранство говорили о том, что Вэнь Цин и ее семья живут весьма скромно, но не сказать чтобы бедно.

— А где..? — закончив осматриваться, Вэй Усянь обернулся к Вэнь Цин с конкретным вопросом, проблеснувшим в серых глазах, как вдруг из соседней комнаты вышел Вэнь Нин.

Вэй Усянь тут же замер и на секунду перестал дышать, чувствуя, как все мышцы поджимаются, а в горле зудит из-за нехватки такого нужного сейчас кислорода.

Вэнь Нин. Сколько времени прошло с тех пор, как они расстались? Наверное, слишком много, и Вэнь Нин, по мнению Вэй Усяня, сильно изменился. Внешность юноши имела весьма уловимое сходство с внешностью его сестры, однако назвать черты их лиц миловидными язык не поворачивался. Вэнь Цин обладала острым кончиком носа, глубоко посаженными глазами и волевым подбородком, чем могла похвастаться не каждая женщина, а Вэнь Нин... Раньше он был ее отражением, почти точной копией, но более мягкой и простой. Без резких углов и лишней выразительности. Теперь же, когда Вэнь Нин носил не красное клановое ханьфу, а обычные одеяния цвета слоновой кости и высокий хвост, туго затянутый прямиком на макушке, его лицо будто бы сделалось чрезвычайно уверенным и мужественным. Да, подумал Вэй Усянь, светлые оттенки подходят ему больше, нежели ярко-алый, на фоне которого Вэнь Нин постоянно терялся и блекнул.

Тем временем Вэнь Нин, неподвижно застыв на месте, словно его одолело коварное окаменение всех конечностей, ошалело посмотрел на Вэй Усяня и воскликнул:

— Господин Вэнь!

Сказавшееся на Вэй Усяне изумление подтолкнуло его к тому, что он, позабыв обо всем на свете, стремительно рванул к своему другу и набросился на него с объятиями. Наверное, с его стороны это было несколько бестактно и неприлично, но он не смог удержаться. На самом деле его и Вэнь Нина связывало многое. Какое-то время они дружили, пока однажды Вэй Усянь не вынес для себя одно страшное умозаключение — дружба с ним равносильна проклятию или сглазу. Тогда он начал отдаляться, игнорировать, отталкивать и прогонять, однако Вэнь Нин, стеснительный и робкий с виду, но щедро наделённый внутренней силой и неким стержнем, продолжал беспокоиться о нем и ждать встречи, вопреки приказам не приближаться и не обращаться к нему прилюдно. И сейчас, обнимая своего друга за шею, Вэй Усянь вдруг осознал, скольким он ему обязан. И с этим непомерным долгом ему не расплатиться и до конца жизни.

— Я же говорил, Вэнь Нин, мы еще встретимся, — прошептал Вэй Усянь. — Как я скучал по вам, как я скучал по тебе.

Охнув, Вэнь Нин, чьи руки зависли в нескольких цунях от талии Вэй Усяня, немного помедлил, а затем все-таки ответил на объятия, прижимая юношу к себе так крепко, что ребра того пронзила приятная до дрожи боль.

— Я тоже скучал, господин Вэнь, — вполголоса всхлипнул Вэнь Нин. — Я так боялся, что вы не спаслись.

Вэй Усянь уткнулся носом ему в шею, вдыхая благоухание чистой кожи и льна, и успокаивающе погладил друга по затылку:

— Все хорошо, не думай об этом.

По правде говоря, он никогда даже не помышлял о встрече с этими людьми, лишь надеялся, что они сумели сбежать и зажили счастливой жизнью, и все же теперь, зная, что его надежды и мечты оправдались, он чувствовал невероятное облегчение, а в довесок к нему еще и радость. Радость оттого, что он смог увидеться с ними снова.

Позади раздался приглушенный кашель. Полагая, что это Лань Ванцзи так выражает свою ревность, устав смотреть на то, как его супруг обнимается с другим мужчиной, Вэй Усянь разомкнул объятия, отодвинулся от Вэнь Нина, мазнув по его все еще ошеломленному лицу повеселевшим взглядом, и обернулся, однако обнаружил, что то кашлял вовсе не Лань Ванцзи, а Вэнь Цин. Девушка, выглядевшая будто бы безрадостно и даже несколько встревоженно, опустила А-Юаня, и мальчик резво умчался на кухню и принялся чем-то там греметь.

После того, как первое смятение и непроизвольная радость улеглись, комната почему-то погрузилась в неловкое молчание, и все присутствующие в ней замерли на своих местах в напряженных позах, смотря на изваянные фигуры друг друга. Первым опомнился Вэнь Нин. Он глубоко поклонился Лань Ванцзи, выставив руки перед собой, и поприветствовал его:

— Здравствуйте, второй молодой господин Лань.

Смерив юношу мрачным взглядом, Лань Ванцзи сдержанно кивнул ему, а затем перевел глаза на Вэй Усяня и сухо сказал:

— Я приведу лошадь. Дева Вэнь, — обратился он к Вэнь Цин со всей своей подчеркнутой учтивостью: — Вы не будете против, если я оставлю ее у вас во дворе?

— Конечно, — как-то рассеянно отозвалась Вэнь Цин, словно слушала его вполслуха. — Можете привязать к калитке и дать ей немного моркови. Там... — она легко взмахнула рукой, указывая в сторону двора. — Там стоит корзина.

— Благодарю, — качнул головой Лань Ванцзи и направился к выходу.

И как только он исчез за дверью, странный настрой Вэнь Цин в корне переменился. Нисколько не сдерживая пробудившуюся ни с того ни с сего агрессию, девушка налетела на Вэй Усяня, схватила его за руку, да так яростно, что запястье заболело от ее стальной хватки, и потащила в соседнюю комнату, бросив брату строгое:

— А-Нин, присмотри за А-Юанем.

Не успел Вэй Усянь и слова пикнуть, чтобы разузнать, чем он заслужил подобную грубость, как его швырнули в тесную комнатку с маленькой кроватью. Закипая от гнева, Вэнь Цин кивнула на небольшую лавочку, предлагая, нет, даже требуя присесть, а затем, прикрыв дверь, дабы ее речи не донеслись до брата и племянника, наклонилась к юноше и прошипела ему в лицо, как гремучая змея:

— Какого черта, Вэнь Усянь? Мы с таким трудом ушли от заклинателей, а ты притащил к нам Лань Ванцзи. Ты же сам велел А-Нину бежать, так зачем, изволь ответить, ты теперь подставляешь нас?

Глаза Вэй Усяня округлились в изумлении. Он глуповато моргнул, а потом, пропустив через себя волну чужого негодования и упреков, понял, что именно стояло за этой злостью и беспокойством. Вероятнее всего, Вэнь Цин боялась, что Лань Ванцзи доложит о ее местонахождении остальным кланам, ведь в давно ушедшие времена она считалась приближенной к Вэнь Жоханю, и, соответственно, с ней собирались расправиться так же, как и с главной триадой семейства Вэнь. Однако ей было невдомек, что Лань Ванцзи находился в таком же печальном положении.

— Не волнуйся, — Вэй Усянь взял девушку за руку, погладив большим пальцем местечко, где отчетливо выделялась венка, и улыбнулся ей, хотя улыбка здесь была неуместна. — Теперь имя Лань Ванцзи для многих заклинателей созвучно со словом «предатель».

На лице Вэнь Цин отразилась крайняя степень недоумения, и девушка, опустившись на лавочку рядом с юношей, выдохнула:

— Что произошло?

Вэй Усянь неосознанно схватился за тесемки от пояса, которые он обычно теребил во время каких-либо конфликтных и нервирующих его ситуаций, и обронил:

— Долгая история, — он привалился спиной к стене и добавил: — Кстати, теперь я Вэй Усянь.

Лицо девушки приобрело еще более озадаченное выражение, будто его прошибло оторопью. Она механическими движениями пригладила волосы, поправила шпильку, коснулась складок на юбке с витыми узорами, чем явственнее продемонстрировала свое волнение, и Вэй Усянь замолчал на какое-то время, не разумея, с чего начать разговор, ведь им было о чем поговорить и чем поделиться, а затем вдруг спросил то, что первое пришло в голову:

— Как вам удалось сбежать?

Из-за глубокого вдоха плечи Вэнь Цин резко поднялись и так же резко опустились.

— Знойный Дворец пустовал, охраны было мало, а в детстве я случайно обнаружила тайный ход, спрятанный за гравюрой с падающим солнцем и драконом, — сказала девушка. — Он вел в подземные лабиринты. Так мы и сбежали. Мы живем здесь несколько месяцев. Местечко очень тихое, спокойное. Заклинатели на появляются, слухи не доходят. Словно это другой мир.

Почесав подбородок, Вэй Усянь хмыкнул себе под нос:

— Неплохо, неплохо, — и простодушно, без всякой задней мысли поинтересовался: — А где бабушка и родители А-Юаня? Неужели они не пошли с вами?

Ответ на свой вопрос Вэй Усянь получил не сразу. Вэнь Цин долгое время безмолвствовала, и юноша, догадавшись взглянуть на нее, вдруг увидел, как по щеке девушки потекла слеза и, повиснув на подбородке, упала на тяжело вздымающуюся грудь. Заметив, что Вэй Усянь смотрит на нее, Вэнь Цин поспешно выпрямилась, коснулась своего лица, вытирая прозрачную дорожку, и хриплым голосом ответила:

— Родителей А-Юаня убили лазутчики со стороны восставших, когда мы пересекали границу Безночного Города, а бабушка… — не сумев подавить тонкий всхлип, девушка вновь ссутулилась и закрыла покрасневшее лицо руками. — Сердце не выдержало.

Вэй Усянь распахнул рот и не нашел в себе смелости, чтобы коснуться подрагивающих плеч девушки. Он никогда не видел, как Вэнь Цин плачет. Все несчастья она сносила с высоко поднятой головой и неизменным равнодушием в глазах. Всегда упрямая, всегда гордая, всегда сильная и храбрая. Люди познаются в мелочах, и у Вэй Усяня уже давно сложилось отдельное мнение относительно характера Вэнь Цин. И каждое ее слово, каждое ее действие лишь подтверждало это мнение. Она спокойно бранилась с Вэнь Жоханем, прогоняла Вэнь Сюя из лазарета и требовала, чтобы он не наведывался к ней почем зря, пока она лечит избитого им же мужа, угрожала акупунктурными иглами Вэнь Чао, когда тот донимал и изводил ее брата, дерзко отвечала всем обидчикам, которые наперебой твердили, что женщине не место в такой сложной науке, как медицина. Все это она проделывала без какого-либо страха, не дрогнув ни единым мускулом, а наоборот — с завидной отвагой и настойчивостью. Она могла отстаивать свою позицию, если чужие суждения не пришлись ей по душе, могла выражать свое недовольство политикой Вэнь Жоханя, ведь знала, что никто и никогда не посмеет навредить ей, поскольку ее талант нельзя сопоставить даже с талантом самых мудрых лекарей. Но никогда, никогда, черт подери, Вэй Усянь не видел, чтобы она плакала и прятала свое лицо, залитое горькими слезами.

Он плохо знал родителей А-Юаня. Они жили за переделами Знойного Дворца и иногда, с позволения Вэнь Жоханя, навещали Вэнь Цин и Вэнь Нина и приводили с собой малыша А-Юаня. Тот был совсем крохой, едва ли мог связать пару слов, и первое, что он сказал, когда поднял на Вэй Усяня свои блестящие глазки: «Смешной гэгэ». Тогда Вэй Усянь и в самом деле был смешным. По крайней мере, любой несмышленый ребенок счел бы его внешний вид забавным, ведь на его лице красовалось несколько цветастых отметин, но в особенности А-Юаня повеселил красный и опухший нос и лиловый синяк под глазом. В тот день встреча с маленьким А-Юанем была единственной отрадой, что влила в его израненное сердце каплю тепла.

С бабушкой Вэнь он был знаком немного ближе. Она прислуживала на кухне и готовила вкусные баоцзы и лунные пряники с самыми разнообразными начинками. Еще до трагического случая в клане Фэн Вэнь Нин частенько приносил Вэй Усяню ее кушанья, говоря, что бабушка наказала съесть все подчистую, ибо негоже молодому человеку быть таким худым. Кожа и кости... Да, так она его называла. Как жаль, что больше он не сможет посмотреть на ее улыбку, застывшую на морщинистом, но невообразимо добром пожилом лице.

Кое-как оправившись от потрясения, Вэй Усянь взглянул на Вэнь Цин, которая уже убрала руки от лица, и, подумав дважды, просипел:

— А-Юань знает?

Вэнь Цин помотала головой и сглотнула:

— Я не смогла сказать ему. Убедила, что мама и папа просто гуляют, а бабушка пошла покупать ему новые игрушки. Поэтому он постоянно убегает в лес. Ждет, когда они вернутся.

Сердце Вэй Усяня заболело от жалости и скорби.

— Ох, Вэнь Цин.

Девушка утерла вновь выступившие слезы и попросила:

— Давай не будем об этом, пожалуйста.

Весть о смерти семьи Вэнь сильно подкосила Вэй Усяня, и все же он не хотел расстраивать и заставлять Вэнь Цин еще раз переживать этот кошмар, поэтому он просто кивнул, и тогда девушка направила на него пристальный взгляд и сменила тему разговора:

— Тебя ищут, да?

— Да, — молвил Вэй Усянь.

— Это из-за того, что ты был супругом Вэнь Сюя, или из-за тьмы, что живет внутри тебя?

Вэй Усянь только и смог что выпучить глаза да охнуть:

— Как ты..?

Устроив руки на коленях, Вэнь Цин отвела взгляд и сказала:

— Я уже говорила тебе — я лекарь, а лекари чувствуют любые изменения, протекающие внутри человека, даже если это укрыто от посторонних. Только теперь я чувствую эти колебания более явно.