Часть 28 (1/2)

Шум в холле мешал сосредоточиться на скудной информации, доставленной Белобрюхом. Рекс сидел в чулане, куда сволок всё, что у него осталось от преступной деятельности, и в который раз пытался дочитать текст, набранный не на плотной офисной бумаге, а на тонком полупрозрачном листке для печатных машинок. Сиреневые буквы мутно расплывались на почти папиросной бумаге, приходилось напрягать зрение, чтобы прочесть. За стенкой опять что-то грохнуло, и он решил выйти, не забыв запереть дверь.

Комната Синей бороды, подумал Рекс, пряча ключ в карман брюк, кто узнает секрет — тому голову с плеч.

Макс в холле снимал со стен картины и безжалостно швырял их на пол, не заботясь о целостности полотна и рам.

— Решил сменить коллекцию?

— Убираю, ты поправился, а я предпочитаю оригиналы.

Очередная репродукция полетела на пол, Макс, покончив с одной стеной, пошёл к лестнице, чтобы посрывать картины и там. Рекс заметил на тыльной стороне его ладони пластырь, вены у Макса были испорчены множеством инъекций, поэтому кровь ему, как правило, брали не из сгиба локтя.

Значит, Янус всё-таки вызвал Макса на пересдачу анализов.

— Мне это очень помогло, — Рекс старался говорить весело, будто и не замечал настроения брата, близкого к истерике. — Реально понравилось, может, оставишь? Я к ним привык.

— Повесишь другие, какие захочешь, — Макс не желал идти на контакт, сердито глянул через плечо. — Которые понравятся твоему дружку. Что там? Танки, истребители, фаллические пулемёты?

Рексу было даже не обидно, а как-то странно пусто. С приездом брата вроде бы всё опять вернулось в привычную колею: надо волноваться о его здоровье, надо ему помогать, Рыжий забегает в гости, и даже есть привычная работа, пусть и разовая. Только всё не так. Он открыл Максу потаённые уголки души, надеясь если не на поддержку, то на понимание, а оказалось, что это убило всю искренность между ними, вместо того, чтобы наладить доверие.

— Я этого не заслужил.

— Я тоже! — прошипел Макс, дёргая рамку, зацепившуюся за гвоздь. — Почему одним всё, а другим, если что и даётся, то только через боль, и потом сразу отбирается?! Это несправедливо!

Рекс подошёл помочь снять картину, это был фрагмент египетской фрески, две девочки-принцессы со странными черепами и подведёнными миндалевидными глазами. Картина ему нравилась инопланетной неправильностью, было в ней что-то притягательное. Магия красоты, грамотно смешанная с уродством и инаковостью. Эти девочки — дочери царственной Нефертити — напоминали их самих.

— Оставлю её себе, — Рекс говорил спокойно, больше он не будет служить безропотной грушей для битья, принимая на себя все удары. — Рыжий пригласил на мальчишник, пойдёшь с Викингом?

— Без него, — Макс всё буравил его злыми глазами, держась за другой край рамы.

— Если что, я у себя, — Рекс мягко, но настойчиво потянул картину на себя.

Макс открыл рот, собираясь добавить ещё что-нибудь обидное и ядовитое, но Рекс не дал ему шанса, не желая продолжать бессмысленный обмен претензиями.

Он опять сел читать заказной лист. Ничего необычного, усреднённые данные, под такое подходили очень многие. Даже он сам, в анамнезе значился инсульт. Рекс открыл коробку с пузырьками, уложенными в белое крошево пенопласта. Почти всё просрочено, а у остального срок годности на исходе. Надо закупить хотя бы минимум, для перегонки оборудование у него есть, но сырьё нужно брать свежее, а значит, придётся звонить Гибриду и переплачивать втридорога за срочность. Вряд ли Рыжего устроит, если заказанный им клиент отделается рвотой или временной слепотой. Расходы можно было бы содрать и с заказчика, но тот стопроцентно расплатится продуктами со своего огорода: свёклой, морковкой и нутряным салом, заявив, что это самый смак.

Значит, это будет свадебный подарок. Рекс усмехнулся, очень в духе взаимоотношений Стервятника и медноволосого прохиндея — секретаря Смерти, принимающего заказы в обход своего работодателя.

Рекс потянулся к старенькой раскладушке, стоящей на зарядке, давненько он не обращался к её телефонной книге. Древний телефон исправно зажёг экран, Рекс щёлкал кнопкой, ища нужный номер, и когда зазвонил его смартфон, запутался на каком аппарате надо отвечать.

— Он пришёл в себя, — послышался сдавленный голос в трубке, — его забирают…

Руки Рекса заходили ходуном, словно у алкоголика со стажем после месячного запоя, он уронил телефон и не услышал продолжения, а когда поднял, там уже кричали, чтобы Табаки положил трубку и не смел занимать служебную линию. Несколько минут он просидел на полу, схватившись за голову, пережидая, пока сердце прекратит отбивать чечётку на рёбрах.

Что он ему скажет? Как вымолит прощение и уговорит не прогонять?

Ответов не было, а потому лучше начать действовать и перестать думать. Тишеедешь на весь день забронировал Макс, вечером они с Викингом собрались на какой-то супермодный мюзикл. Сам он в таком состоянии, пожалуй, доедет только на соседнюю койку к Ральфу, если не в морг.

Чувствительный экран смартфона не реагировал на заледеневшие пальцы, Рекс выругался и вызвал такси с безотказного кнопочного телефона.

***</p>

Табаки беспокойно вертелся в коляске, свешивал голову сквозь перила, высматривая Рекса, потому что лифт для посетителей опять сломался.

— Молодец, ещё успел, — взвизгнул, как оказалось, его тайный союзник. — Я девчонкам с утра твержу, чтобы тебе позвонили, но тут все бегают, как скипидаром намазанные. Ты погоди, отдышись, ну твой дружочек дал всем прикурить, ну выдал! Вся больница на ушах, симпозиум за консилиумом. Профессора и доценты бороды друг другу рвут, на лысины харкаются!

Рекс привалился к стене, пережидая словесный шквал, ему бы ничего не удалось спросить, потому что неугомонный дед курлыкал, как тетерев на току, не сомневаясь, что собеседник ловит каждый его чих.

— Ох, что было, что было! — Табаки затрясся мелкой дрожью, хихикая и потирая неизвестно чем уже вымазанные ладошки. — Утром пришла Кукла иголочки в него тыкать, я за ней ехал. Люблю смотреть, как она работает. Ловкая, спокойная, уверенная, а скольким помогла? Вот смотришь, думаешь, что там какая-то иголка? Разве может такая тонюсенькая что-то исправить?

Рекс готов был придушить словоохотливого деда.

— Она в него только несколько иголок и втыкнула, а он ей вдруг говорит: «Больно, доктор». А она так спокойно: «Где больно? Здесь или здесь?» А он ей: «Слева прямо печёт». А она спокойно покрутила иголку, спросила: «Так нормально?» И ушла. А я сижу, чуть не описался, сам не знаю от чего, то ли от неожиданности, то ли от радости, что мужик выкарабкался, не дышу, не знаю чего и делать, чего сказать? А потом прибежали заведующий, Лавр, старшая и начало-ось!

— Что началось? — Рексу удалось задать вопрос, потому что Шакал взял театральную паузу с закатыванием глаз и ломаньем рук.