Глава 11. Безошибочный план (1/2)

Фрэнк долго не мог успокоиться, пока Джонатан насильно не влил ему успокоительное, после чего Том рискнул и выдрал воспоминания о случившемся, а затем попросил Джонатана напоить того снотворным и дать отдохнуть.

В гостиной царила непривычная и, может быть, для некоторых с ума сводящая тишина. Даже Антонин поддался незыблемому безмолвию и отяжеляющим думам, обнимая полупустую бутылку виски и вперившись тусклым взором в стену. Адам будто надулся, ранее плюхнувшись в кресло, в котором обычно валялся Джонатан, подогнул к себе ноги и подпёр щеку ладонью, а другой обнял колени, в то время как последний член их компании медленно пересекал комнату, задумчиво блуждая взглядом по интерьеру и что-то соображая.

Том свесил голову к столу, пальцами проникая в беспорядочно уложенные волосы, прикрыл глаза и снова увидел перед собой вспышки из воспоминаний Фрэнка, поверхностно переживая ошеломление и подкрадывающийся ужас от того, как Бенджамин Селвин в одно мгновение был расстрелян в упор очередью автомата, конвульсивно дёргаясь, повалился на Лестрейнджа, со смертельным испугом уставившегося на другой конец улицы, машинально обхватывая убитого и погрязая в луже нескончаемой крови, мгновенно омываемой ливнем. Сначала Фрэнк ни черта не понял, обхватил Бенджамина и затащил за угол, в узкий переулок, прижимаясь к стене и оседая на руках с убитым в лужу, затем пытался привести его в чувство и чем-то помочь, пока не осознал, что все попытки отчаянно бесполезны — его друг убит и с этим уже ничего не сделать. Фрэнка никто не преследовал.

Идея Джонатана была подтверждена наглядным примером: друзей Тома хотели запугать и запугивали самым безжалостным и смертельно волнующим способом.

С момента, как Фрэнк завалился домой, он полчаса не мог успокоиться: нервно вонзал пальцы в волосы и чуть ли не вырывал их, подскакивал с пола и пытался крушить мебель, ругался и тяжело дышал, во все глаза бешено уставившись на Тома, из-за чего ему казалось, что тот готов уже обвинить во всём его, но ни одна фраза об этом так и не слетела с языка, а Джонатан вовремя влил ему успокоительное, пока Антонин держал того крепко за руки, заведя их ему за спину и обездвижив.

С тех пор Том не проронил ни слова, свесив голову к столу и ничего не видящим взором вглядываясь в его поверхность. Он лихорадочно соображал над тем, что ему следует делать дальше, изредка поднимал глаза на остальных и от нервного трепета не мог объективно понять, что думает и чувствует каждый из них.

Из всех он был уверен только в Джонатане, исподлобья наблюдая, как тот собран и размеренно мерит комнату шагами, заведя руки за спину и сжимая пальцы в замок, — самый чопорный, безразличный, но часто невероятно чуткий на то, что следует предпринять в складывающихся ситуациях.

Посмотрев на Адама, неподвижно устроившегося в кресле и смотрящего в окно, Том ощущал сомнения: нет, конечно, он даже не думает каким-то образом замешивать во всё это Тома и обвинять — ему проще сорвать всех собак на вторгающиеся обстоятельства, но это было недопустимым, потому что этими обстоятельствами являлись любые лазейки, ведущие к Антонину. Сначала Грейнджер, затем русские маги, с которыми тот общался, после его провал в слежке, да и прочие мелочи, за которые Адам готов зацепиться, испытывая к Долохову необъяснимую неприязнь, тянущуюся вот уже несколько лет. Никогда в жизни они не попадали в такие неприятности, и сейчас, кажется, настал тот самый момент испытать каждого из них: надёжность, взаимопонимание и дальнейшую возможность существовать друг с другом, но больше всего — их доверие Тому.

Он перевёл взгляд на Антонина, закинувшего ноги на стол и пялящегося в стену, проследил за тем, как он спокойно пригубил бутылку, почти незаметно поджал смоченные губы, а в незаметно горящих глазах видел, что тот будто был не здесь, а где-то далеко, погрязнув в глубинах мыслей, явно сосредоточенных не только на произошедшем инциденте, но и за его рамками — тяжело и тягуче плавал за гранью этой комнаты, думал о чём-то наперёд и сопоставлял своё положение с внешним миром и обстоятельствами. И Том бился об заклад, что его беспокоит не только то, что его ждёт впереди, учитывая, что из всех он был в большей опасности и ближе к потерям, — как верно подметил Адам: он слишком общительный, — но и предчувствие смены образа жизни. Лучше будет для всех, если Антонин действительно не высунется из дома, а идеальнее даже — покинет это место и оборвёт все контакты.

Но спустя некоторое время раздумий Том пришёл к мысли, что, наоборот, Антонина, точнее, его знакомых, можно использовать как приманку, потому что те двое, кто убили Бенджамина, явно знают, что Фрэнк их видел и наверняка запомнил, поэтому если и вздумают повторить такого уровня давление, то лучше им дать эту возможность самим на случай, если другим способом не получится найти этих стрелков.

А другим способом был Августус Руквуд — новоиспечённый шпион внештатного уровня внутреннего назначения, прикрывающийся Авроратом за маской обычного бумажного работника. О его назначении распорядились буквально этим летом и допустили в секретную связь ещё с другими работниками данного направления, и теперь Том знал их имена и, более того, знал, кто руководит тайным отделом внутренней и международной связи правительства Германии.

У Тома была прекрасная чуйка на людей, что окажутся ему полезными в будущем, и Августус Руквуд был как раз тем примером, в котором он был заинтересован раньше, чем его успели назначить на секретную должность. В прошлом молодой аврор, дающий отличные показатели в своей работе, не мог не заинтересовать более высшие органы Министерства и не пойти по карьерной лестнице дальше. Том приметил его ещё когда они впервые оказались в Берлине и планировали первое выступление в Албании, сомневаясь, стоит ли начинать именно с тех краёв или покуситься сразу же на немецких волшебников. Конечно, он не полагал, что Августус настолько резко продвинется в своей работе, но иметь в друзьях успешного немецкого аврора было бы очень даже неплохо, потому зацепился за него, предчувствуя, что магическое правительство разделившейся Германии было опасным для Тома и нужен кто-то, кто смог бы заранее вводить в курс всех происходящих дел в его отношении. Сейчас же Августус не просто аврор, а шпион внутреннего назначения, и разве это не подарок судьбы и плоды прозорливых наблюдений?

Официально они познакомились во время Берлинской речи, хотя план был несколько другим. Лично познакомившись с его сестрой, Том планировал начать ухаживать за ней, а заодно и зацепить внимание Августуса, преподнести себя как незаинтересованного в его должности и работе человека, лишь со временем подступаясь ближе через светские разговоры во время ужинов и прочих встреч, где общей точкой соприкосновения помимо самой Астрид была бы ещё и социально-политическая сфера. Но случай с мисс Грейнджер на площади, кажется, максимально ускорил процесс, который, по представлениям Тома, должен был сначала затянуться, по меньшей мере, на полгода точно. Уже весной Том и Августус нашли больше точек соприкосновения, достигли партнёрски-приятельского уровня общения и изредка стали посещать развлекательные мероприятия, пересекаться в аристократичном обществе, в число которого как раз и входили Руквуды, нося одну из известных фамилий чистокровных волшебников. Появление под руку с Астрид Руквуд производило должный эффект и приписывало Тому негласный статус волшебника, которого стоит приравнивать к чистокровным, учитывая, что тот в более узких кругах успел прослыть единственным наследником древнего рода, да ещё и обладающим уникальной способностью — разговаривать со змеями. Закоренелое и помешанное на чистоте крови общество немецких волшебников благосклонно закрывало глаза на всё, что Тома отличало от остальных, и появление среди них в компании не только Астрид, но и своих приятелей, носящих те же священные чистокровные фамилии Британии, только укрепляли его положение, подчёркивали негласный авторитет и изо дня в день пробивали ему новые полезные связи и знакомства, наделяя тем, к чему Том так сильно стремился: стать тем, кем в глубине души он мечтал с детства — известным, а главное, признанным миром.

К этому пути его в тот же день подвёл снова тот же случай с мисс Грейнджер и столкнул его с заинтересовавшимся герром Фон Фейербахом, который так жёстко вцепился в него, толкая в пучину аристократии, что Августус оказался слишком незаменимым человеком в немецком обществе — он постепенно приоткрывал ему завесу на каждого нового знакомого, повстречавшегося на пути Тома.

Августус стал слишком сильно проникаться к Тому и чувствовать некоторую важность в общении с ним и, как странно, но за последние месяцы стал ему самой надёжной опорой в той сфере, в которой Тому приходилось обитать, вынося ежедневные встречи с разносортными волшебниками.

Он ещё не был слишком уверен в готовности Августуса быть посвящённым в более глубокие и истинные умыслы и действия Тома и его друзей, отношения которых держались ещё на официальном уровне, но, кажется, настал тот день, когда стоит переступить черту и испытать тот фундамент, который так долго он выкладывал, полагая, что настанет время проверить его на прочность.

Том поднял глаза с поверхности стола, выпрямляясь, и наконец произнёс:

— Я отправляюсь к Августу.

Джонатан остановился, перестав вышагивать по комнате, Адам пристально заглянул в тёмные глаза, а Антонин лишь притянул в очередной раз бутылку виски к губам и сделал глоток, продолжая пялиться в стену.

— Один? — слова Джонатана прозвучали как предложение составить компанию.

Тот кивнул, поднялся из-за стола и распорядился:

— Антонин, ни шагу из дома. Когда очнётся Фрэнк, приведите его в порядок — потребуется вся его собранность. Джонатан, закрой за мной дверь и поставь защитные.

Тот тряхнул соломой, понимая, что Том хочет что-то сказать ему наедине, и незамедлительно последовал за ним в прихожую. Надевая летний плащ и поправляя высокий воротник, он повернулся к нему и тихо произнёс:

— Следи за тем, чтобы эти не сцепились: Антонину следует проспаться, прежде чем Адам начнёт открыто нервничать, и лучше будет, если это случится до того, как очнётся Фрэнк.

— Понял, — кивнул Джонатан, придерживая открывшуюся входную дверь.

— Меня можете ждать не раньше наступления темноты.

— Ты уверен, что Августу уже следует обо всём знать?

Том замер, чуть повернув голову к собеседнику, и спустя короткую паузу тихо ответил:

— Из всех возможных путей решений в этом я вижу выход.

Джонатан кивнул, соглашаясь, и когда тот вышел за порог, закрыл за ним дверь.

На улице по-прежнему шёл сильный дождь, потому Том быстро пересёк улицу, зашёл за крайний дом и трансгрессировал в конец улицы, где находился дом Руквудов. Быстро прошмыгнув вдоль калиток квартала и обогнув нужный дом, он зашёл на территорию и постучался в дверь. Перед ним тут же появился молодой эльф, низко поклонился и по-немецки поприветствовал, без разрешения хозяев пропуская того внутрь, а затем удалился, сообщив, что доложит о его приходе. Пока Том снимал с себя мокрый плащ и высушивал его заклинанием, из просторного зала выбежал доберман, завидев Тома, тут же подбежал к нему и продолговатой мордой уткнулся в ладонь, облизывая и издавая радостные, похожие на скулёж звуки.

Не то чтобы Том любил животных, но привычка добермана встречать его так вызывала в нём слабую улыбку. Проведя пальцами по гладкошёрстной холке, он обступил собаку, повесил одежду и пересёк зал, ведущий в другую гостиную, где наверняка можно было застать Астрид, только там её не было, что означало: её в принципе не было дома. Значит, дома был Августус.

Стоило ему подумать об этом, как на пороге зала с другой стороны показался он, выряженный в обычный костюм, в котором всегда ходил по дому.

— Добрый день, — поздоровался, обступая кресло и протягивая для рукопожатия ладонь. — Если ты к Астрид, то…

— Нет-нет, — покачал головой Том и, чуть сощурив глаза, тихо спросил: — Мы можем пройти к тебе и переговорить?

— Разумеется, идём, — тут же отступил Августус и повёл за собой.

Они прошли к лестнице, поднялись наверх и очень скоро тот завёл его в свои апартаменты, предлагая сесть за стол. Когда оба опустились на стулья напротив друг друга, Августус очень внимательно посмотрел в глаза невозмутимо держащемуся Тому и произнёс:

— Сигару?

— Было бы неплохо, — согласился тот, и только когда оба закурили, продолжил: — Уверен, ты всегда знал обо мне больше, чем мне приходилось рассказывать о себе.

Августус чуть склонил голову набок, а его взгляд превратился в заинтересованный, и через короткую паузу отозвался, полагая, что тот ожидает от него какого-то подтверждения:

— У меня есть твоё досье и ещё пара характеристик, в том числе и из приюта.

В этот момент Том не сдержал удивления и позволил бровям взметнуться вверх.

— Приют?

— Господин Хартманн собрал целый пак на тебя — видел своими глазами.

Том кивнул в благодарность за искренность и подумал о том, что, скорее всего, очень даже не ошибся в своих намерениях. Он на некоторое время опустил голову к столу, задумчиво затянулся антрацитовым дымом и не сразу протянул:

— Полагаю, на моих друзей есть такие же дела?

— Твои школьные приятели: Адам Розье — среднестатистический студент, единственный ребёнок в чистокровной семье, не поддерживает связь с родителями, в примечаниях: скрытный и недоверчивый; Антонин Долохов — перевёлся в Хогвартс к началу третьего курса, родом из Ленинграда, воспитан бабушкой, никакой семьи больше нет, в примечаниях: отмечен за плохое поведение в школе, немного вспыльчив и излишне изворотлив; Джонатан Эйвери — окончил школу с отличием, примерный и прилежный студент, лишился матери, изредка поддерживает связь с отцом, в примечаниях: тихий, обладает аналитическим умом; Фрэнк Лестрейндж — среднестатистический студент, есть две младшие сестры, лишился матери, поддерживает частую связь с семьёй, в примечаниях: подвержен нервным срывам, отмечен за плохое поведение в школе.

Августус всё это произнёс так легко, словно зачитывал с листа пергамента, а не брал из головы, и пока Том внимательно вслушивался в каждое слово, не заметил, как выпрямился на стуле, ощущая себя натянутой струной.

— А Бен?

— Бенджамин Селвин — имеет не близкий контакт с целью, является хорошим другом Фрэнку Лестрейнджу, среднестатистический студент, единственный ребёнок в семье, за ним прикреплена должность в одном из отделов Министерства Британии благодаря связям отца, в примечаниях: азартен и болтлив.

— Кто-то ещё есть? — подняв исподлобья острый взгляд, поинтересовался Том, наблюдая за искренней невозмутимостью собеседника.

— Через Фрэнка Лестрейнджа и Джонатана Эйвери цель поддерживает связь с Абраксасом Малфоем, Орионом Блэком и его супругой Вальбургой Блэк. Адам Розье ведёт переписку с Друэллой Розье — кузиной по отцовской линии. На данный момент больше ни у кого нет никаких контактов.

— А Долохов?

— Замечен повышенный интерес к мисс Гермионе Грейнджер, которая не представляет для дела никакого интереса. Иногда встречается с господином Рылеевым и господином Кнабенгоф, которые так же не представляют интереса. Никакой почты за господином Долоховым не замечено.

Том выразительно выгнул бровь, зная о том, что Антонин изредка ведёт переписку с Мартой, но ничего не сказал на этот счёт.

— Что-то ещё?

— Ничего особенного, кроме того, что почти все указанные лица относятся к чистокровным родам, имеют какого-то рода власть в британском Министерстве и в большинстве своём являются сокурсниками цели — то есть тебя.

— А там было заявлено, какие действия нужно проводить с целью?

— Нет, не заявлено. Пак собран для учёта на случай возникновения возможных ситуаций, положительно или отрицательно способных влиять на Министерство и/или общество граждан всей Германии. В данный момент находится в архиве.

Том кивнул и тихо прошептал слова благодарности за полученную информацию, которую довольно легко выдал ему Августус. Зачем бы ни был собран этот пак, а сводка его жизни, попавшая в неправильные руки, могла бы сыграть против него самого.

— А кто-то обладает свободным доступом к архивам? Кроме господина Хартманна и вашей команды, разумеется.

— Нет, даже министр не имеет права перебирать архивные документы. Доступ только у секретных должностей данного направления, то есть у меня, господина Хартманна и ещё двоих сотрудников — о них я тебе рассказывал, — Августус выдохнул приличную порцию густого дыма и потушил окурок в пепельнице, поднимая глаза на Тома. — Может быть, теперь расскажешь, с чего вдруг такой интерес к своему досье? Снова господин Фон Фейербах что-то устраивает, непонятное тебе?

— Не знаю, кто устраивает, Август, но в данный момент я нахожусь в очень шатком положении и не знаю, в какой стороне искать предателя.

— Что ты имеешь в виду?

Том выдержал короткую паузу и пристально посмотрел в ясные, сияющие глаза молодого мужчины.

— Ты что-нибудь слышал сегодня о Селвине?

— Я только ночью вернулся с рейда, поэтому не в курсе, если какие-то события произошли после ночи.

— Его убили на глазах Лестрейнджа, при том Фрэнка не задели.

Августус сидел некоторое время неподвижно, затем медленно потянулся за второй сигарой, продолжая хранить молчание.

— Ты явно узнал бы об этом в ближайшее время, и я пришёл поговорить с тобой не об убийстве. Мы оба прекрасно знаем, что ты за последние полгода снабдил меня очень сильной поддержкой и благодаря тебе я в курсе каких-то движений во внутреннем противостоянии министерских, и если всё произошедшее никак не касалось меня прямым образом, то смерть Селвина уже имеет ко мне самое реальное отношение. Я не прошу тебя раскрыть всю информацию, которой явно накопилось много в вашем архиве о моём деле, но мне нужна твоя личная помощь, Август. Ввиду неопытности и ограниченности в действиях мои ребята не в состоянии справиться с тем, что мне нужно и о чём я очень давно их прошу.

— Если не ошибаюсь, ты говоришь о неких господах, что давненько начали копать на тебя и созывать небольшие собрания, опровергая твои изречения и подчёркивая их нерациональность?

— Да, именно о них. Я хотел бы, чтобы ты взял это дело на себя, Август, чем выражаю своё искреннее доверие и обещаю, что не останусь перед тобой в долгу, — вкрадчиво заявил Том, не сводя взора с собеседника.

Тот поджал губы, затем затянулся сигарой и придвинулся над столом ближе к Тому, так же вкрадчиво отозвавшись:

— Почему ты сразу не обратился ко мне, Том?

— Я не привык искать помощи у других и даже не пришёл бы, если бы это касалось только меня, — честно признался он, потушив свою сигару. — Но я не могу сейчас рисковать теми, кто больше всего находится в опасности, иначе ещё одна потеря — и всё повалится, как карточный домик. Я готов ввести тебя в курс дела, если ты согласен.

— Я очень внимательно тебя слушаю, — не раздумывая, произнёс Августус, скрестив пальцы в ладонях.

***</p>

Том вернулся домой раньше, чем предполагал, и застал в гостиной только Адама и Джонатана. Оба, увидев Августуса в его компании, выпрямились и вопрошающе уставились на Тома, ожидая каких-то объяснений.

— Примите мои соболезнования, — без приветствия произнёс Августус и каждому протянул ладонь для рукопожатия, на что оба коротко кивнули, продолжая молчать.

— Что с остальными? — уточнил Том, садясь за стол, чему последовали собравшиеся.

— Антонин напился, час назад ушёл в свою комнату отдыхать, Фрэнк до сих пор не просыпался, — ответил Джонатан, переводя взгляд с Адама на Тома.

— Август кое-что сообразил насчёт произошедшего и накидал план дальнейших действий, — напряжённо произнёс Том и выразительно посмотрел на Августуса. — Расскажи им.

— Том говорил, что никто из вас так и не смог выследить хотя бы одного члена ваших преследователей, кроме того, что ты слышал, Адам, и с кем сегодня довелось столкнуться Фрэнку. Абсолютно уверен, что сейчас эти ребята не высунут своего носа, пока дело не уляжется — труп уже передали министерским и началось выяснение обстоятельств, но ни Фрэнку, ни Антонину не следует покидать дом до установления какой-то официальной версии в расследовании. Это дело взял на себя мой бывший коллега в Аврорате, поэтому, считайте, я побеспокоился о том, чтобы некоторых из вас не докучали допросами, но предупреждаю сразу же: ты, Адам, и ты, Джонатан, не в курсе вообще каких-либо событий. Будет лучше, если ваши имена не промелькнут ни в одном документе. А также Антонину придётся молчать о произошедшем с ним и Гермионой. С последней я переговорю лично на этот счёт. Далее, — он выдержал короткую паузу, обвёл всех пристальным взглядом и продолжил: — Те ублюдки, что убили Бена, уверен, в городе не появятся, да и нет никакой гарантии, что это не были обычные преступники, одураченные заклинаниями, или наёмники, от которых прока ноль. Однако есть мысль, как зацепиться хотя бы за одного из тех, кто знает хоть какую-то информацию об этих негласных собраниях.

— И какая же? — заинтересованно отозвался Адам, нахмурившись и уставившись во все глаза на Августуса.

— Организовать это собрание самостоятельно, — коротко улыбнулся тот. — Один я с этим не справлюсь — мне нужна помощь.

— Что значит организовать собрание и как это сработает? — не понимал Адам.

— То и значит. Нам нужно разделиться. Один из вас поможет мне организовать это собрание, выдаст ложную информацию, которая где-то в каком-то месте сработает и заинтересует нужных нам лиц, а другие в этот момент поймают их на живца. Всё очень просто. Том порекомендовал мне взять тебя, Джонатан. Позже тебе объясню, что нужно будет сделать. А пока необходимо определиться с местом нашего лже-мероприятия, осмотреть его, выставить людей и изучить все пути отступления неприятелей, а также подготовить место для допроса. Что скажете?

Некоторое время ребята молчали, пока Августус и Том выжидающе их разглядывали, и наконец первым отозвался Джонатан, выгнув бровь:

— Это гениально.

— Адам?

— Я в деле, — с готовностью произнёс он.

— Отлично, тогда решаем, что делать с местом, — выпрямляясь, кивнул Августус, и, бросив взгляд на стол, деловито продолжил: — Перечислите мне все известные вам места, где вы фиксировали подобные собрания. Мы должны подобрать что-то аналогичное.

— В летнее время в основном это были открытые пространства: небольшие скверы, парки, аллеи — так нереально было застать хоть одно собрание, — отозвался в тон ему Джонатан, также по привычке посмотрев на гладкую поверхность.

— Открытые пространства исключены: там множество ходов отступления и всё это создаст такой переполох, что возможны проблемы с властью. К тому же, мы можем упустить преступников, а чтобы вы понимали — у нас один-единственный шанс с такой схемой. Если план провалится — придётся придумывать что-то другое, более сложное, — пояснил Августус, заглядывая поочерёдно в глаза каждому и останавливаясь на Томе.

— Мы не имеем права на ошибку, иначе это может разозлить их и подвести к более губительным методам в отношении нас, — напряжённо отозвался тот. — Я уверен, что то было только началом.

— Есть ещё один способ: выйти на переговоры, но раз эти ребята сами не подступают к тебе, то считают, что ты не готов к ним, а это значит… — начал выражать свою мысль Августус, но его тут же перебил Адам, быстро и жёстко перехватив мысль.

— Это значит, что когда он лишится кого-то из ближних, то тогда будет готов. И это может быть та же Астрид.

Наступила короткая пауза, в которой Августус опустил пустой взгляд на стол, будто задумавшись о чём-то, затем невозмутимо поднял глаза на собравшихся и тем же деловым тоном ответил:

— Это может быть любой из вас, в том числе и она, — всё верно. Поэтому мы не используем такую тактику, и я предложил действовать теми же методами, что и эти неизвестные ребята. Хочешь понять планы преступника — думай как он.

— Вас этому обучают? — поинтересовался Адам, подпирая щеку ладонью.

— Это самая распространённая и безошибочная тактика — подходит во многих случаях, когда нужно поймать преступника или вычислить предателя, — отозвался Августус, выдерживая пристальный льдистый взгляд Адама, который понимающе кивнул и посмотрел на Тома.

— Что касается места, — всё это время погружённый в свои размышления заговорил Джонатан, так и не поднимая глаза с поверхности стола. — Сейчас собрания перекочевали в тёплые помещения: в последний раз это была магловская библиотека центральной части города. До этого собрание проходило у террасы в небольшом магловском пабе — тоже в черте центра. Можем ли мы предположить, что следующая встреча будет являться какой-нибудь кофейней в центре или небольшим концертным залом, расположенным на магловской территории?

— Если они пошли по магловским местам, которых объединяют между собой просторные площадки и многолюдность, чтобы рассосаться в толпе, то наверняка. Кофейня вряд ли, так как выходной путь только один и поэтому для такой встречи нужна терраса, а это уже уличная часть — не самый подходящий вариант для нас, а вот здание театра вполне отвечает нашим параметрам, — рассудил Августус.

— Значит это будет театр, — выдохнул Том, устало проведя ладонями по щекам, затем тряхнул кудрями и более оживлённо продолжил: — Хорошо, тогда каждому стоит провести разведку театра, что находится в центральном районе, составить план местности и выставить на все выходы и входы…

— Да, этим вы и займётесь с ребятами, — согласился Августус, — а мы с Джонатаном организуем слив информации о предстоящем собрании и понаблюдаем, как на это будут реагировать люди.

— А вы точно с этим справитесь? — выразил сомнения Адам. — Вас всего лишь двое.

— Здесь потребуется только наблюдательность, — кивнул тот, поднимаясь из-за стола, и посмотрел на Джонатана. — Сегодня ты отправишься со мной на один рейд — я кое-что тебе покажу и научу некоторым мелочам, а завтра займёмся разработкой нашей первой части плана, пока остальные изучают выбранную территорию.

Тот с готовностью поднялся следом, прошёл к стойке с верхней одеждой и схватил свои вещи, в то время как Том и Адам остались сидеть за столом, провожая тех пристальными взглядами.

Внезапно раздался звонок в дверь, из-за чего все замерли и переглянулись.

— Вы кого-то ждали? — тихо спросил Августус, внимательно заглядывая каждому в глаза.

Ребята покачали головами.

— Все дома, — прокомментировал Адам.

Том поймал настороженный взгляд Августуса, затем медленно поднялся из-за стола и направился к входной двери. Взявшись за ручку, а другой ладонью держа наготове волшебную палочку, он снял заклинания и приоткрыл дверь, и удивление, отразившееся на его лице, враз заинтриговало остальных.

На пороге дома стояла немного промокшая Астрид, и как только она быстро переступила черту и оказалась внутри, изумлённо на неё смотрели уже все — она никогда не заявлялась к ребятам домой в одиночку, да и бывала тут буквально раза два по случайному стечению обстоятельств.

— Том, мне нужно срочно с тобой поговорить… — с сильным акцентом быстро протараторила она и удивлённо уставилась на брата, заметив его поодаль от себя. — Август?

Тот прошёл к ней ближе, явно замечая её нервозное состояние и то, как она мокрыми пальцами вцепилась в рукав рубашки Тома, словно выискивая в нём защиту, но стоило ей осознать, что Август находится здесь же, она тут же выпустила смятую ткань, перевела всё внимание на него, направившись навстречу, и по-немецки резким давящим голосом продолжила:

— Что ты здесь делаешь? Тебе уже рассказали? Ты в курсе произошедшего?..

Адам нахмурился, ни черта не понимая из услышанного, в то время как Джонатан опустил голову, внимательно прислушиваясь к каждому произнесённому слову.

— О чём ты? Что произошло? — мгновенно отозвался Августус, протягивая сестре руку и мягко обхватывая её ладонь, так и не сводя с неё обеспокоенного взора.

Астрид обернулась на всех, прозорливо осмотрела присутствующих и все тёмные углы гостиной, убеждаясь, что никого здесь больше нет, затем повернулась к Тому и на ломанном английском, едва сдерживая переживания, спросила: