Франция 1882 год (2/2)

— Мамочка сказала, что этого должно хватить на жилье, прошу, дяденька, разрешите мне остаться.

Мужчина вкладывает мешочек назад в руку парнишки.

— Оставь себе, я разрешаю тебе у меня пожить, но с условием: ты будешь помогать мне по дому.

— Конечно, сэр, я в этом мастер.

— Как тебя зовут?

— Арсений, а вас?

— Анатолий, можно просто дядя Толя.

— Дядя Толя, что мне нужно сделать?

— Вот упёртая лань, — поражается мужчина, а затем говорит: — Ну, во-первых, помыться и отдохнуть, с домашними обязанностями разберёмся завтра, а сейчас марш отдыхать.

С тех самых пор мальчишка стал жить вместе с Анатолием: парень помогал по дому, не пререкался и очень интересовался живописью, которой занимался Анатолий, рисуя эскизы новой одежды, как правило, они становились главным писком моды, как только выходили в свет. Парень делал рекламу, которой и так хватало, ведь Анатолий был известен на весь Париж своими шедеврами.

В один день, когда мальчишке уже было восемнадцать лет, Арсений приходит домой весь мокрый. Он живёт здесь уже лет девять, не меньше. С тех пор дядя Толя смог заменить ему отца и мать. Мужчина заботился о парнишке, уделяя ему как можно больше внимания, ну, насколько это было возможно.

— Арс, что случилось? — спрашивает дядя, увидев по сути приёмного сына.

Попов хватает банку варенья, открывает её и, зачерпнув ложку, говорит:

— Я совершенно не понимаю людей, в чём проблема называть человека полным именем? Ну хрен с вами, раз так сложно, почему обязательно нужно брать эти буквы из середины. Ну можно же взять из начала, ну или из конца.

— Ха-ха-ха, ты хочешь, чтобы тебя называли Ний? — спрашивает Анатолий, мило улыбаясь.

— Да, даже Ний звучит лучше. Ний, где твой кий? Какого чёрта все зовут меня Сеня? Это писк моды такой — доводить человека до ручки? — возмущается он, засовывая очередную ложку вкусного домашнего варенья в рот. — Кстати, как продвигаются твои наброски? — ища взглядом знакомые эскизы, спрашивает Арсений. — Это новый? Какая красота!

— Так, а ну положи на место, вот любопытный кошак! Не трогай, иначе не примут, — говорит строго Анатолий, но Арс знает, что это всего лишь показная строгость.

— Не кошак, а гордая лань, сам же так говорил, — показывая язык, гордо отвечает Арсений.

— Я говорил не «гордая», а «упёртая». И положи эскиз на место, — вновь вторит отец.

— Если они их не примут, будут полными дураками, упускать такой шедевр — глупость, — отвечает честно Попов и так искренне улыбается, что сердце приёмного отца замирает от счастья.

Но их счастье длится недолго: через месяц на их дворе появляются охотники за рабами, те самые, что и девять лет назад. В этот раз мужчины врываются так же без спроса, но, кажется, они знают, по чьей вине их избили девять лет назад за невыполненное задание. Один из охотников сбивает с ног Анатолия, ставит на горло мужчины ногу, начиная сдавливать.

— Сам скажешь, где он, или хочешь поиграть? — спрашивает один из них, нервно дыша.

Второй охотник начинает ворошить все ящики вместе с мешками, в какой-то момент первый мужчина ослабляет хватку, Анатолию удаётся встать, он вбегает в дом, хватая ничего не понимающего Арсения за руку, и подводит его к двери, в которую всё это время запрещал входить.

— Слушай меня, сейчас ты зайдешь туда и выйдешь в другом, более спокойном месте. Не в коем случае не оборачивайся, это может нарушить временной поток, и тебя выбросит неизвестно куда, — после этих слов он открывает дверь обычной, как кажется на первый взгляд, кладовки и рассыпает какой-то порошок. — Я люблю тебя, котёнок, — говорит мужчина, обнимая мальчишку, и заталкивает его внутрь.

Попов нарушает данный ему завет «не оборачиваться» в ту же секунду, когда слышит, как дверь выламывают охотники, вбегая внутрь. Один из них достаёт клинок и в одну секунду пробивает грудную клетку названного отца, тот падает, изо рта сочится кровь.

— До встречи в следующий жизни. В свободной и счастливой стране, — после этих слов Анатолий прикрывает глаза, а на его лице застывает вечная улыбка.

— Папа! Нет, прошу…

Последнее, что видит Арсений, — труп, который охотники утаскивают с собой, а затем дверь закрывается.

Арсений падает на асфальт, на улице стоит поздняя ночь, идёт сильнейший ливень.

«Что? Как я здесь оказался?!» — спрашивает он сам у себя, пытаясь встать, но у него это не выходит. — Да что происходит, чёрт побери?!» — он начинает злиться, когда видит свет впереди.

Попов приподнимается, насколько это позволяет его рост сейчас, и видит непонятную штуковину, движущуюся прямо на него, но вместо «Спасите!» он может произнести лишь:

— Мяу! Мяу!

— Что? Я что, кот?

Он кричит о помощи, но его будто никто не слышит. Арсений уже отчаивается, смиряясь со своей участью, когда кто-то подхватывает его на руки и засовывает под футболку. Попов начинает дрожать, когда слышит приятный мужской голос:

— Не бойся, всё будет хорошо, — парень, что подобрал его, поглаживает по спине, успокаивает.

И почему-то Арсений успокаивается, ему хочется верить этому человеку.