Pt.2 - "по-шекспировски" (2/2)

После этого он и Чимин идут на поле.

Тэхён начал думать, что хотел бы построить дом на поле. Для Чимина. Но это просто мысль. Фантазия, что у них будет место, куда можно сбежать, когда станет тяжело. Хотя этого не произойдёт. Он перестал убеждать себя, что сказки можно создать, если сильно захотеть.

Они лежат на кузове грузовика, наблюдая за облаками. Голова Чимина лежит на руке Тэхёна. Рука затекла, но Тэхён скорее испытает боль, чем скажет Чимину встать с него. Во всяком случае, он хочет держать его ближе.

— Чего ты боишься? — Тэхён ловит себя на том, что спрашивает. Каким-то образом знание того, что страх является большой причиной для Чимина, было грустным.

—... Я думаю, что когда уеду, наши чувства прекратятся. Ты найдёшь кого-то другого или я изменюсь. И я не хочу, чтобы что-то из этого изменилось.

— Что, если я скажу тебе, что не могу влюбиться ни в кого другого?

— А если я изменюсь?

— Мы оба изменимся. Но это не значит, что мы больше не будем вместе. Мы всегда будем… Чимин? Давай отправимся в путешествие.

— Куда?

— Куда угодно. Везде, куда мы сможем попасть на этом, — Тэхён постукивает рукой по ложу багажника. — После выпускного поехали. Забудь ненадолго о будущем.

— Как мы можем забыть будущее?

— Ты знаешь, кто-то, кого я любил, однажды сказал мне, что если я сосредоточусь на конце, я никогда ничего не получу.

Чимин улыбается. Тэхён этого не видит. Он просто знает.

—... купишь топливо в дорогу?

— Конечно.

Тэхен сначала подготавливает своих родителей, пытается сделать дополнительную работу, чтобы компенсировать ту, которую он пропустит. Его отец не заботился о том, что он пропускает работу. Он положил дополнительные деньги в карман и сказал, что заслуживает немного повеселиться.

Его родители слишком хорошо к нему относятся.

Церемония вручения дипломов скучна, но когда Тэхён слышит, как зовут Чимина, он нарушает несколько правил, вскакивает со своего места и кричит. Родители Тэхёна кричат ​​ему вместе с Юнги, Хосоком и Намджуном.

Родители Чимина смотрят в замешательстве.

Как только церемония заканчивается, Чимин мчится к Тэхёну и берёт его за руку. Они выбегают из здания, их халаты развеваются на ветру. Они едва останавливаются, чтобы обнять и поцеловать семью Тэхёна, но делают это.

Ещё одно пожелание удачи, и они ушли.

Их чемоданы уже в грузовике. Они срывают с себя шапки и халаты и опускают окна. Когда Тэхён уезжает из города, Чимин кричит из пассажирского окна, и всё становится лучше, чем за последние дни. Они останавливаются в магазине, чтобы купить карту и слишком много сладких закусок. На это Чимин покупает им две пары солнцезащитных очков, чтобы они могли «действительно выдержать поездку».

Микстейп, который Тэхён сделал по этому случаю, становится саундтреком к тому, как они двое по очереди кричат ​​из окна, останавливаются на обочине дороги, чтобы попытаться разобраться в карте, превращая дорогу в игру.

К тому времени, когда они подъезжают к дешёвому мотелю, волнение перешло в изнеможение, но их улыбки отказываются исчезать вместе с ним. Им действительно нужна только односпальная кровать, но они платят за двухместную с единственной целью — прыгать туда-сюда на каждой кровати поочередно. Когда они наконец оказываются в своей комнате, Тэхён падает лицом на первую попавшуюся ему кровать, а затем Чимин прыгает на него сверху. Это странно удобно.

— …Тэ, когда кто-то угрожает раздавить тебя, ты должен дать отпор.

— Но ты не кто -то, и тебе хорошо. Кроме того, — вздыхает Тэхён в матрас. — Я даже не осознавал, что ты угрожаешь мне, пока ты просто не сказал это. Это была очень мягкая атака.

— Ты имеешь ввиду...

Чимин собирается подняться, но Тэхён скулит:

— Не уходи, с тобой так тепло, а мне так холодно.

— Сейчас лето, — Чимин все равно уходит, исчезая в ванной с багажом. Тэхён звонит своим родителям, чтобы сообщить им, что они благополучно добрались. Он думает позвонить родителям Чимина, чтобы сообщить им об этом, но, похоже, оно того не стоит.

Он всё ещё спорит сам с собой, когда Чимин выходит из ванной в одних черных боксерах и с полотенцем, перекинутым через плечо.

Он улыбается:

— Пойдем.

— Куда?

— Бассейн, куда ещё?

— Чимин, уже полночь.

— Тем больше причин идти сейчас.

Тэхён улыбается в основном от удивления. Он оглядывается.

— У меня нет плавок.

— Просто надень нижнее белье, — непринужденно говорит Чимин.

— Остановись, — Тэхён встаёт на ноги, — Хватит издеваться надо мной, я иду.

Им восемнадцать лет. Они ответственные люди. Поэтому, конечно же, по пути вниз они стучат в случайную дверь, как сумасшедшие, и бегут как черти, прежде чем кто-либо успевает ответить. Когда они подходят к бассейну, Чимин держит его за руку и идёт задом наперёд.

— Я никогда не говорил поздравлений.

— За что?

— Выпускной. Итак, поздравляю. Вы свободны от « рамок современного образования », так сказал Джун?

— Что-то в этом роде, я еле слушал.

— Ты делаешь вид, что слушаешь моих друзей? — Чимин фальшиво вздохнул.

— Только когда они начинают остроумно говорить.

— Они все так разговаривают?

— Нет, у всех свои манеры говорить. Хосок говорит непоследовательно.

— А Юнги?

— …Юнги говорит со свирепым взглядом и саркастическим «да, Тэхён, мы хотели бы услышать твоё мнение», — на что смеётся Чимин.

— А я?

— Ты?.. Ты говоришь музыкой. Очень мило, мелодично и гипнотизирующе. Ты можешь заставить меня сделать что угодно, если захочешь, вот как гипнотизирует.

— Что-либо?

— Что-либо.

Чимин останавливается у края бассейна, раскидывает руки и падает назад. Прежде чем упасть в воду, он говорит:

— Прыгни и спаси меня.

Чимин падает в воду с грацией балерины, а Тэхён ныряет за ним. Подводные огни бассейна превращают мир в голубой сон. Тэхён сразу замечает Чимина, его темные волосы плывут по воде, как корона. Чимин оборачивается, приближаясь ко дну бассейна, поворачиваясь в замедленной съёмке так, что оказывается лицом к Тэхёну, когда тот тоже спускается вниз. Как только они оказываются на расстоянии вытянутой руки, Тэхён хватает Чимина, и пузыри всплывают, когда Чимин начинает смеяться.

Тэхён улыбается.

Они целуются, продолжая плавать под поверхностью, пока потребность в воздухе (осознание того, что если они утонут, то не смогут продолжать мирно целоваться) не разорвет их на части, и между ними прозвучит ещё один безмолвный смех.

Тэхён всё ещё в воде, когда Чимин выходит и ложится на свое полотенце у края бассейна. Тэхён опирается на бетон и пинает ноги в прохладной воде.

Закончив объяснять, он делает глоток газировки из соломинки.

Чимин смотрит на него смешно.

— Это не сработает.

— Не будь таким циником, это защита от дурака.

Чимин приподнимается на локтях, капли воды скатываются по его груди.

— Тэхён, у тебя недостаточно времени, чтобы заниматься всем этим вождением.

— Для тебя я найду время.

— Значит, ты будешь вставать рано и, как обычно, помогать родителям на ферме.

— Да.

— А потом, когда закончишь, поедешь в Грейхаунд на автобусе, чтобы повидаться со мной?

— Таков план.

— Каждые выходные? — Тэхён кивает, — Это смешно. Ты устанешь. — рассуждает Чимин. — А кто будет держать Тэын, когда ей снятся кошмары? Ты же знаешь, что она хочет только тебя.

— Но…

— А что ты собираешься делать для развлечения? Когда ты будешь спать? Как у тебя будет социальная жизнь? Ты не можешь отказаться от всего ради меня.

— Хотя я бы так и сделал. Если бы ты попросил меня, — продолжает Тэхён, затихая, но не отводя взгляда. — Если бы ты попросил меня, я бы сделал.

Чимин смотрит на него. Давай, думает он. Спроси.

— ...Я не буду просить.

Тэхен на удивление хорошо справляется с тем, чтобы не казаться отчаянным:

— Почему бы и нет?

— Ты не позволишь мне отказаться от своей мечты и остаться, я не позволю тебе отказаться от своей и уйти.

— Чимин… у меня нет никаких мечт, — и Тэхён понятия не имеет, откуда это взялось. — У меня ничего не получится. Разве ты не слышал своих родителей?

Чимин долго смотрит на него безучастно, но затем в его глазах появляется вспышка гнева, и он встаёт на ноги:

— Это не смешно, — говорит Чимин через плечо, — Я знаю, что ты пытался быть забавным, но это не так.

Тэхён выбирается из воды и следует за Чимином обратно в комнату

— Знаешь, это нечестно? Подразумевать, что… это несправедливо.

— Что я сделал? Это была не самая удачная шутка, прости, но...

— Ты ведёшь себя так, как будто не имеешь значения, — решительно говорит Чимин, снова поворачиваясь к Тэхёну. — Ты продолжаешь вести себя так, как будто ты ничего не значишь. Ты продолжаешь пытаться подарить мне мир и дать себе хлебные крошки. Ты не можешь следовать за мной по всей стране, Тэ, я не могу просить тебя выкорчевать свою жизнь ради чего?

Тэхён вздрагивает от этого:

— Любви, — отвечает он.

— Если это любовь, а это так, неважно, что произойдёт. Мы найдем друг друга. Мы всегда будем подходящими друг другу. Это то, что ты сказал.

Нелегко признать, что он напуган, когда он пытается быть сильным.

— Это было раньше.

— Перед чем?

— До того, как мы выпустились и всё стало реальностью… ты был… ты слишком хорош для меня. Было время, когда ты знал это, и когда ты уйдешь, ты, возможно, узнаешь это снова.

Чимин выглядит обиженным. Но его голос действительно спокоен, когда он отвечает:

— Если ты думаешь, что я такой непостоянный, почему ты вообще со мной?

— Ты же знаешь, я не это имел в виду.

— Тогда скажи, что ты имеешь в виду. Потому что, если это правда, правда, что ты думаешь, что я лучше тебя, или что мои чувства к тебе — такая ложь, что я влюблюсь в кого-нибудь другого, как только со мной всё будет хорошо… это может просто разбить мне сердце.

Тэхён пытается собраться с мыслями. Он никогда раньше не был в споре. Конечно, он слегка поспорил со своим отцом, когда не была его очередь работать на тракторе, но это почти всегда беззаботно. Это совсем другое.

— Почему ты вдруг стал таким?

Тэхен пытается думать, но качает головой:

— Было очень легко сказать, что всё будет хорошо, когда я верил, что это так.

— И теперь ты в это не веришь?

Тэхён медленно качает головой, не встречаясь взглядом с Чимином:

— Почему бы и нет?

— Потому что я люблю тебя. Я хорошо тебя знаю… и я не думаю, что тебе будет легко на таком расстоянии. Я думаю, тебе будет очень больно, и я знаю, что не хочу, чтобы ты... Потому что это больно... Я могу сделать всё, чтобы это прекратилось. Но я бы не смог. Это не Рождество, я не могу просто ехать к тебе за полчаса, если я тебе понадоблюсь. Мне просто нужно сесть, а тебе просто нужно будет ждать... и ни один из нас не выдержит этого. И я чувствую, что это не сработает, — пожимает плечами Тэхён, пытаясь скрыть слёзы, которые начинают застилать его зрение. — Это меня пугает, потому что потерять тебя было бы большой трагедией… по-шекспировски.

— Скармливаешь мне мою собственную линию? — говорит Чимин дрожащим голосом, — Это удобно.

— Я не смог придумать хороший вывод, поэтому позаимствовал твой.

— Да… тебе нужно знать кое-что.

— Хорошо.

— Хорошо. Во-первых… ты позволяешь моим родителям добраться до тебя. Тебя это не заботило до того, как они открыли свои большие рты, а теперь ты изрыгаешь это.

— Это напомнило мне, что ты должен позвонить им…

— Номер два — ты можешь подумать, что я преувеличиваю, и со стороны я думаю, что моя жизнь выглядела действительно прекрасной, но ты должен знать, что ты лучшее, что когда-либо случалось со мной… ты не знаешь этого. По какой-то причине. Ты удивительный. Нет ни одной части тебя, которую я бы изменил. Три: ты прав. Это будет очень больно, и я боюсь того, что это может означать для нас, но я снова подумал об этом. И снова, и я не вижу версии себя, которая откажется от тебя. Четыре, — Чимин берёт Тэхёна за руку. — Ты — всё. Будучи всем, ты не думаешь, что маловероятно, что у тебя ничего не получится? Это не имеет никакого смысла. Ты так много можешь сделать. Ты просто должны понять это. И ты не сможешь этого сделать, если будешь следовать за мной. Я видел, чем закончилась эта история, и, как и ты, я отказываюсь обижаться на тебя или чтобы ты обижался на меня только потому, что мы не можем выносить небольшую дистанцию... И последнее: я очень тебя люблю. Больше, чем я думал. Каждый день я думаю о том, что было бы, если бы я выбросил эту кассету, и мне всегда хочется плакать. Потому что вернёмся к номеру два, — грустно смеётся Чимин. — Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной. И ты можешь бояться, Тэ, это нормально. Я боюсь. Но одно я знаю точно: пока я жив, я не перестану любить тебя. Так что не смей говорить мне, что я перестану.

— …если бы ты её выбросил, я бы дал тебе вторую, — говорит Тэхён, — Просто потому, что я уже сделал это, и мне было бы грустно, если бы она была в моей комнате.

Чимин неуверенно смеётся:

— Если бы я не вернулся за первой, тебе пришлось бы выбросить и вторую.

— Да пошел ты, — говорит Тэхён без злобы и слишком много любви.

— Может быть, когда мы поженимся, — Чимин берёт его за руку, и они идут в комнату.

— Это так смешно, я забыл посмеяться.

Всё возвращается на круги своя, насколько это возможно, учитывая, что слона в комнате не только признали, но и усадили за стол.

Тэхён первым принял душ и теперь листает телеканалы в поисках чего-нибудь хотя бы нормального для просмотра. Телевидение и музыка имеют решающее значение для объятий, а у Тэхёна закончились новые кассеты.

Он зацикливается на просмотре какого-то документального фильма о природе, когда слышит, как открывается дверь ванной, и боковым зрением видит, как Чимин высовывает голову наружу:

— Тэхён?

— Ага?

— Можешь прийти помыть мне голову?

Внезапно природа кажется немного менее интересной.

Тэхён поворачивается, чтобы посмотреть на Чимина. Волосы Чимина мокрые, и он явно больше не в одежде. С чего бы ему быть? Он принимал душ. Люди принимают душ голышом, Тэхён, возьми себя в руки.

— Помыть твои волосы?

Чимин кивает.

— Пока ты в душе?

— Я на это надеялся.

—...в душе с тобой?

— Это вроде так работает.

—...мыть волосы, пока ты в душе?

Чимин закатывает глаза.

— Неважно, я могу сделать это сам.

— Подожди, нет, — встаёт Тэхён. Пульт падает с его колен, батарейки выпадают сзади, но он не удосуживается поднять его, — Я могу... я помогу.

— Уверен?

— Ага, — спотыкается Тэхён. — Я уже принял душ, это…?

— Иди сюда.

— Хорошо.

В ванной густой пар от душа. Тэхён смотрит куда угодно, но только не на Чимина, который возвращается в душ:

— Ты идёшь?

— Мне снять одежду? — Тэхён просит слово.

— Хочешь намочить её?

Так что Тэхен выскальзывает из пижамы и идёт в душ, всё ещё каким-то образом умудряясь не смотреть на Чимина.

— Можешь посмотреть, — говорит Чимин.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Можно я тогда посмотрю?

Тэхён кивает.

Он чувствует на себе взгляд Чимина, но всё ещё не смотрит. Нет, пока он не почувствует, как взгляд Чимина задерживается на одном месте внизу, и не может не смотреть, чтобы увидеть его реакцию. Когда он открывает глаза, Чимин улыбается, как будто он впечатлён. Чего он ожидал?

— Мило, — говорит Чимин. Он смотрит на Тэхёна, и его улыбка становится шире.

— Что мило?

Чимин краснеет. Удивительно для того, кто спровоцировал это:

— Знаешь, — пожимает он плечами и кусает губу, — Больше, чем я ожидал... ты уверен, что не хочешь посмотреть?

— Я не хочу смотреть.

— Тогда почему бы и нет?

— Потому что что-то может случиться, если я это сделаю.

Чимин снова смотрит вниз и смеётся. Когда Тэхён снова смотрит на него, выражение лица Чимина сочетает в себе удивление и недоумение. Он смотрит вниз. Черт, он встал. Уже?

— Кое-что уже произошло, Тэ.

Тэхён краснеет и прикрывается:

— Ну, ты не должен смотреть на это!

— Ты сказал, что я могу! — затем Чимин бормочет, — Как я могу не? Если ты посмотришь на меня, мы будем квиты. Давай.

— Ладно, ладно, я... — Тэхён не заканчивает фразу, потому что смотрит вниз и теряет ход мыслей. Голый Чимин перед ним, между его гладкими и толстыми бедрами, которые Тэхён так полюбил, — это подарок. Он довольно маленький по сравнению с его собственным, но этого достаточно, чтобы у Тэхёна потекли слюнки.

Он не знает, как долго он смотрит, пока Чимин не смеётся сильнее:

— Я сказал, что ты можешь посмотреть , почему ты пялишься?

Его глаза щелкают:

— Я не пялился.

— Ты точно пялился, — качает головой Чимин, всё ещё улыбаясь, — Это...? Почему ты так смотришь?

— Потому что мне это нравится, дай мне шампунь!

Чимин молча, всё ещё смеясь, протягивает ему бутылку. Тэхён, выливая шампунь себе на руку, пропускает момент, когда Чимин оборачивается, так что его сердце почти останавливается, когда он поднимает голову и видит, что Чимин стоит к нему спиной. Во рту у него действительно пересыхает. Он не знал, что это может произойти на самом деле. У него не было большого опыта, чтобы точно знать, что он за «мужчина». Он всегда думал, что он ”человек член”. Но, увидев чиминову задницу — идеальный и небесно-круглый подарок свыше, он уверен, что знает. Он не член. Он не осёл. Он определенно задница Чимина.

Он сам вытаскивает себя из этого, потому что смотреть на него неприлично. Он начинает мыть волосы Чимина и вместо этого сосредотачивается на этом:

— Чимин, я бы очень хотел дожить до восемнадцати, если ты не против.

— Ты думаешь, я пытаюсь тебя убить? Я только сказал, что ты можешь посмотреть. Я ещё даже ничего не делал.

— Ты собирался что-то делать? — спрашивает Тэхён. Чимин кивает, — Что именно?

— Должен ли я признаться?

— Да.

— Я уже помыл голову, — говорит Чимин, — Итак, это был первый этап. Теперь, когда ты здесь и кажется, как бы это сказать?

— Верно...

— А потом, — пожимает плечами Чимин, — Я могу спросить, не поцелуешь ли ты меня.

— А потом?

— Посмотрим, что произойдёт.

— У меня ничего нет. Для этого… для, ты знаешь…

— Всё в порядке, — говорит Чимин, снова поворачиваясь лицом к Тэхёну и ополаскивает собственные волосы. Он делает полуулыбку и на самом деле подмигивает, как кто-то по телевизору, — Есть и другие варианты.

Они снова целуются и впервые не останавливаются на достигнутом. Когда Чимин подошёл вперёд, Тэхён инстинктивно обнял его за талию, чтобы прижать ближе. Он немного зашипел Чимину в рот, не прерывая поцелуя, когда их эрекции соприкоснулись. Чимин протягивает руку и обнимает Тэхёна за шею, и они целуются так, под паром и жаром некоторое время.

Чимин лишь ненадолго отстраняется, всё ещё немного привязанный, и спрашивает:

— Ничего, если я прикоснусь к тебе?

Едва замечая, что происходит что-то ещё (если Чимин не прикоснется к нему сейчас, он может заплакать), Тэхён кивает, и его «да» на самом деле просто прерывистый шепот.

Чимин улыбается и возвращается к поцелуям, открывая рот и лаская языком. Глаза Тэхёна закрываются, потому что, когда они целуются, он часто теряется в этом, поэтому он не замечает, когда рука Чимина обхватывает его член, и он стонет в рот Чимина. Однако он отстраняется не по какой-либо другой причине, кроме как для того, чтобы посмотреть вниз и увидеть, как рука Чимина обвивает его, начиная поглаживать вверх и вниз.

— О, — судорожно выдыхает он. Никто никогда не прикасался к нему раньше. Не так.

Звук должен встревожить Чимина, потому что он останавливается и смотрит на Тэхёна широко раскрытыми глазами.

— Всё нормально?

Тэхён почти говорит, что всё идеально, почти умоляет Чимина продолжать, но он молчит. Он смотрит вниз и снова видит член Чимина, нетронутый и готовый. Он смотрит на Чимина.

— Ничего, если я прикоснусь к тебе?

Чимин начинает сиять:

— Ничего.

Тэхён снова целует его и одновременно обхватывает рукой себя и Чимина. Он вопросительно смотрит на Чимина, прежде чем двинуть рукой, и Чимин кивает в ответ, снова целует его и начинает толкаться в руку Тэхёна. Его движения нерешительны и застенчивы, что далеко от стабильного и уверенного темпа Чимина, но ему каким-то образом удается заставить Чимина издавать самые красивые звуки, которые он когда-либо слышал.

— Я скоро, — с трудом выговаривает Чимин, задыхаясь в прерывистом стоне. Сейчас он почти не целуется, рот открыт и тяжело дышит, — Ах, Тэ, я скоро.

Чимин сильнее держится за плечи Тэхёна и отстраняется от поцелуя. Вместо этого он прижимается губами к горлу Тэхёна, и Тэхён чувствует, что они двое становятся одним целым.

Ощущение роста Чимина на своем заставляет голову Тэхёна кружиться. Это лучше, чем быть в одиночестве, гораздо лучше чувствовать, как грудь Чимина прижимается к его, его тепло, его сердцебиение, ритм которого совпадает с ритмом Тэхёна. Именно это, сердцебиение и Чимин, зовущий его по имени, подстёгивает его.

Они оба кончают, и имена друг друга слетают с их губ, а над ними течёт холодная вода.

В тот вечер, когда они должны были уйти, Чимин возвращается из круглосуточного магазина через дорогу с раменом быстрого приготовления на ужин и коробкой краски для волос.

Тэхён с подозрением смотрит на коробку:

— Кризис четверти жизни?

— Нет, — говорит Чимин со своего места на полу между ног Тэхёна, — Я просто беру на себя ответственность за свою жизнь. Я выпускник.

— Берёшь на себя ответственность за свою жизнь с помощью красителя?

Чимин игнорирует его:

— И я также собираюсь сделать пирсинг. Или татуировку. Я решил.

— Ах, ты просто хочешь разозлить своих родителей.

— Ш-ш. Расческа.

Тэхён в хорошем настроении качает головой, но продолжает расчёсывать волосы Чимина и втирать краску в его корни.

— Ты будешь мило смотреться с рыжими волосами.

— Это красный. И спасибо.

— Ты уверен, что она красная? Дама на коробке выглядит так, будто ее волосы рыжие.

— Может быть, это просто освещение.

— Может быть, она просто красная.

Когда они, наконец, после недели бесцельных путешествий и прыжков из мотеля в мотель, возвращаются домой. Чимин с каштановой головой — да, Тэхён стоит поправился — волосами и руками, несущими сувениры с заправок.

Их лето наполнено весельем. Тэхёну нравится думать, что это только потому, что они счастливы, а не потому, что они оба активно пытаются противодействовать тому, что произойдёт, когда Чимин уйдёт.

Лето проходит медленно, но в то же время слишком быстро. Дни, полные походов на пляж, ярмарок и боев с водяными пистолетами на заднем дворе Тэхёна. Ночи, полные новых посещений пляжей и концертов, а также набивание их лиц в 24-часовых закусочных со своими друзьями. И целоваться, много целоваться. Поцелуи с мороженым, поцелуи с сахарной ватой, поцелуи со льдом, поцелуи в океане, поцелуи в бассейне, поцелуи на песке, поцелуи в его грузовике, ночные поцелуи, утренние поцелуи, солнечные поцелуи и дождевые поцелуи.

Они не намного больше, чем это, хотя. Тэхён не спрашивает. Чимин тоже нет. И дело не в том, что Тэхен не хочет, потому что он хочет. Но что-то в сексе меняет дело, по крайней мере, он так думает. А еще есть кое-что об изменениях, которые делают будущее намного страшнее.

Тэхён старается сделать как можно больше за один день, чтобы время текло медленнее. Но он обнаружил, что время идёт так, как оно идёт, и нет ничего, кроме недостатка или изобилия дел, которые могли бы остановить время.

15 августа, когда он навещает Чимина и видит, что его комната пуста и вся упакована в три чемодана, Тэхён понимает, что остановить время невозможно. Он касается места на стене, где раньше был плакат Чимина к фильму « Чужой ».

— Это действительно происходит, да?

Сидя в постели, Чимин старается не звучать так грустно, как он:

— Я могу пропустить обучение, и у нас может быть еще одна неделя… если ты меня попросишь.

— Я не буду спрашивать.

— Чем ты планируешь заняться?

Тэхён скрещивает руки и прислоняется к комоду Чимина, теперь лицом к нему. Он бы пересёк комнату, но ему придётся привыкнуть к расстоянию. Мог бы начать прямо сейчас.

— Я не знаю, — честно говорит он, — Позабочусь о ферме, я думаю.

— Ты же знаешь, что колледж, в который ходил Юнги, всего в часе езды. Может быть, вы, ребята, могли бы потусоваться.

— Это довольно забавно, я подумаю над этим.

Чимин грустно улыбается и оглядывает почти пустое пространство:

— Каникулы на День Благодарения длятся неделю. С 20 по 27 число.

— Ты приедешь?

Чимин кивает:

— Потом у нас рождественские каникулы, и мы проведем вместе около трёх недель.

— Кажется, это не так много времени.

— Будет, когда меня не станет.

—...печально.

— Я ещё не ушёл, — вдруг говорит Чимин после долгого молчания, — так что не о чём грустить.

— Но два дня…

— Два дня — это…

— Сорок восемь часов.

— Неплохо, — заканчивает Чимин, — Я хотел сказать, что это не плохо.

— Я буду по тебе скучать.

— Пожалуйста, не начинай со мной прощаться.

— Слишком рано?

— Навсегда было бы слишком рано. Не только сейчас, но и точка, пожалуйста, не прощайся со мной.

— Хорошо, — Тэхён продолжает ровно смотреть на Чимина. Он улыбается, — Тогда позже.

Следующий день состоит из того, что Чимин готовится уйти, говоря своё «позже» друзьям, которых он любит, и родственникам, которых он редко видит. Тэхён строит план на следующий день, на их «более поздний» день.

За день до вылета Чимина Тэхён удивляет его дома. Родители Чимина там, но Тэхён не может позволить чему-либо остановить его, поэтому он ждёт возле спальни Чимина с стереосистемой, играющей «Nowhere Near», потому что Чимин любит «Say Anything».

Тэхён благодарен за то, что дом Чимина — одноэтажный, потому что за то время, которое потребовалось Чимину, чтобы проснуться, руки Тэхёна болели, если бы ему приходилось держать стереосистему. Но когда Чимин просыпается и смотрит в окно, его улыбка того стоит.

— Ты ведь знаешь, что мои родители здесь?

— Да. Мне всё равно, — протягивает руку Тэхён, — Чимин?

— Да?

— После того, как ты почистишь зубы, ты убежишь со мной на тридцать часов?

Тэхён завязывает глаза Чимину, когда они в грузовике. Он не знает почему. Не то чтобы то, что он запланировал, было чем-то особенным. В глубине души он, вероятно, думает, что повязка на глазах сделает его лучше, чем есть на самом деле. Потому что это действительно немного.

По крайней мере, растерянность на лице Чимина, когда Тэхён снимает повязку с глаз, чтобы показать, что они припарковались перед своей школой, заставляет их обоих смеяться.

— Потерпи немного, — говорит Тэхён, когда открывает дверь для Чимина и берет его за руку, — Я знаю, как это выглядит, но просто потерпи немного. Хорошо?

— Хорошо.

Они входят в школу, и Тэхён проводит Чимина в нескольких шагах от входа, толкая его влево.

— Хорошо, стой здесь.

— Хорошо.

Тэхён идёт дальше по коридору и останавливается на углу перед поворотом в другой коридор.

— Что делаешь?

Тэхён улыбается ему, а затем смотрит в окно напротив входа. Солнечный свет, пробивающийся сквозь него, падает на Чимина.

— 4 сентября 1989 года. Ты опоздал на урок, и я стоял прямо здесь, когда увидел тебя в первый раз. И я думал, что ты самый очаровательный человек, которого я когда-либо видел, — Тэхён смотрит вниз и указывает на свои ноги, где он стоит, — Я был прямо здесь, когда впервые начал влюбляться в тебя. И ты был там, и ты был идеален.

Как бы он ни нервничал перед первым письмом, которое написал Чимину, Тэхён нетвёрдой рукой указывает на окно:

— Это было примерно в это время, и именно там было солнце. Прямо на тебе, — чтобы быть ещё слаще, он достает своё ожерелье. Солнце, — Оно было на тебе, как только ты вошёл.

— Тэ…

— Подожди, — Тэхён протягивает руку и машет Чимину, чтобы тот подошёл поближе. Когда их руки соединяются, он ведёт Чимина на второй этаж, прямо над атриумом. Он указывает вниз на атриум от перил, — Я не думаю, что ты помнишь, что здесь произошло. Видишь ли… мы впервые встретились не в темной комнате. Это был первый раз, когда у нас был полный обмен мнениями.

— Полный? Ты почти ничего не сказал.

— Я вообще ничего не сказал, когда мы встретились здесь. Технически встретились. Это было как раз перед зимними каникулами на первом курсе, и я поймал взгляды этих старшеклассников. С моей стороны было много уклонений… они загнали меня в угол. После школы. Прислонившись спиной к стене, я не знал, что буду делать. А ты был здесь. Я увидел тебя первым и подумал, что ты не захочешь вмешиваться. По правде говоря, я не... Я действительно хотел, чтобы ты вмешался, потому что у меня была идея, как мы встретимся, и я должен был быть самым крутым парнем, когда это произойдет. Но ты вмешался. Ты увидел ребенка, попавшего в беду, и даже не выглядел так, будто колебался. Ты наклонился над этим, — Тэхён стучит по перилам, — ”ребята, хотите, чтобы я отправил его вниз?” — смеётся Тэхён. — То, как ты это сказал… это было очень небрежно. Почти бесцеремонно, как будто ты даже не пытался им угрожать. Я забыл, что они сказали, но ты ответил что-то очень резкое, и они все разбежались. Кто-то сказал, что это того не стоит. И они оставили меня в покое. Когда они ушли, ты позвал меня и спросил, всё ли со мной в порядке. Я был, но я забыл, как это сказать, поэтому ничего не сказал, просто кивнул, и ты сказал ”с праздником” и ты... Я знаю, ты этого не помнишь, но для меня это было очень важно… идём дальше…

Тэхён снова берет руку в коридор восточного крыла и останавливается перед окном, из которого видно открытое футбольное поле снаружи.

— Второкурсник, — говорит Тэхён, — Мы вместе ходили на уроки физкультуры. К этому моменту я уже знал, что сильно влюблен в тебя. В тот день я почти ничего не мог сделать, потому что пару дней назад вывихнул лодыжку. Так что тренер разрешил мне сидеть на трибуне весь период. Однажды я сидел и смотрел урок, потому что мне больше нечего было делать. И тренер сказал вам, ребята, устроить мини-гонку, что-то вроде легкоатлетических соревнований. Итак, вы все бежали и бежали, а ты каким-то образом лидировал…

— Каким-то образом?

— Малыш, у тебя короткие ноги.

Чимин фыркает и смеётся.

— Не волнуйся, они милые. В любом случае, ты был впереди, и кто-то сразу за тобой упал. Я думаю, он был в порядке, просто поцарапал колено. Но как только он упал, ты вернулся и помог ему подняться. А потом ты сидел с ним до конца этого периода, я не думаю, что вы были даже друзьями. Это, — Тэхён постукивает пальцем по окну, снова указывая, — Только заставило меня влюбиться в тебя еще больше. И тогда я решил, что напишу тебе письмо, в котором расскажу о своих чувствах, потому что не могу сказать тебе это в лицо. Следующий период я ​​написал его. И прямо сейчас, — Тэхён лезет в карман и вытаскивает сложенный мятый листок. — Я собираюсь прочитать его.

Тэхён разворачивает письмо. «Остерегайтесь того, что пятнадцатилетний ребенок слишком много слушал Моррисси и был немного мелодраматичен».

Дорогой Чимин,

На днях я сидел в домашней комнате и всё время спрашивал себя, что мне делать. Видишь ли, на первом курсе со мной случилось что-то невероятное. Я сейчас второкурсник. Как ты.

Я сидел и думал, что делать с этой невероятной вещью. Или быть правдивым об этом невероятном человеке. Чтобы быть еще более правдивым, о тебе. Я думаю, ты невероятен. И хорошо. Здесь не так много хороших людей. Здесь как в школе, здесь как в жизни. Но ты действительно милый, и это делает тебя ещё красивее, чем ты есть.

На данный момент я надеюсь, что стало ясно, что невероятный человек, который случился со мной на первом курсе, это ты. Ты похож на весь мир, если он наконец обрёл мир во всем мире, о котором твердит. Я решил, что лучше всего будет быть честным. Иногда я вижу тебя, и у меня порхают бабочки. Однажды ты заговорил со мной, и эти бабочки попытались вылететь, и я подавился ими. Я надеюсь, ты представляешь и уважаешь, как трудно было бы сказать это тебе в лицо. Но ты мне очень, очень, очень нравишься, и это чувство я не могу стереть.

С любовью,

Тэхён

По мере того как он читает письмо, улыбка на лице Чимина растёт, и с каждым словом он становится всё ласковее.

Тэхён заканчивает читать:

— На следующий день я собирался сунуть его в твой шкафчик, но увидел, что ты пришел пораньше. И Алекс обнял тебя за плечо. Это был странный момент, потому что мне было грустно, но не потому, что ты выглядел таким счастливым, то, что ты счастлив, сделало меня счастливым. Я собирался выбросить письмо и забыть о нём, но я боялся, что кто-то будет просматривать мусор и найдет его, и оно будет расклеено в коридорах на следующий день, поэтому я сохранил его. Хотя, честно говоря, я часто задаюсь вопросом, действительно ли я собирался дать его тебе. Алекс или не Алекс, я не думаю, что это не было во мне, — Тэхён протягивает Чимину письмо. — Надеюсь, ты не возражаешь. что уже поздно, но это принадлежит тебе.

— Тэ…

— Ещё одно, — прерывает Тэхён, снова беря Чимина за руку, — Ещё одна вещь, и тогда я закончу, и ты можешь сказать мне, как все это дрянно.

На этот раз они останавливаются перед своим старым уроком фотографии, который Чимин никогда не хотел посещать, но у него не было другого выбора, и Тэхён кладет руку на дверь, выглядывая.

— Я спросил, могу ли я войти, и она сказала, что нет.

Чимин смеётся:

— Значит, тебе придётся сделать это отсюда.

— Буду честен: если бы я знал, что у нас будет этот урок вместе, я не думаю, что оставил бы первую записку… но потом я пришёл сюда, поздно, конечно, и я увидел тебя, и я знал, что это был знак. Думаю, это означало, что я поступил правильно, когда наконец обратился к тебе. Но я был в ужасе. Я просто знал, что ты знал, что это был я, и я был убеждён, что однажды ты придёшь в класс и скажешь мне, что тебе не интересно, и вернёшь мне кассеты, — он смотрит на Чимина. — Но потом ты пришёл в класс и послушал одну из них. Потом, конечно, темная комната. Я не могу вспомнить ничего значительного в наших отношениях, что там произошло.

— Я тоже, — говорит Чимин. — Какая досада, похоже, это хорошее место для воспоминаний.

— Да, согласен. Как странно, — Тэхён улыбается, — Хорошо. Вот и всё. Я просто хотел показать тебе. Перед тем, как ты уедешь... Я знаю, что это немного. Теперь ты можешь сказать мне, как это глупо, и я не буду прерывать тебя, пока…

Чимин затыкает его глубоким поцелуем. Этого ответа достаточно.

Они покидают школу и проводят остаток дня, безнадежно пытаясь растянуть время. Тэхён ведет Чимина домой, чтобы поужинать и попрощаться с родителями. После прощания (потому что родители Тэхёна не так уж боятся этого слова) они снова уходят в поле.

— Я знаю, что ты не хочешь идти домой, — первое, что говорит Тэхён, когда они припарковались, — Так что, поскольку это наша последняя ночь, мы могли бы попробовать переночевать здесь. Только, если ты хочешь. Если нет, то у меня есть деньги на гостиницу.

— Если бы мы остались здесь, где бы мы ночевали?

Тэхён жестом показывает Чимину следовать за ним, и тот выходит из машины. Он возвращается к багажнику. Плоская кровать покрыта брезентом. Чимин не замечал этого раньше.

Тэхён кладет руки на края брезента:

— Не смейся.

Он поднимает брезент и вместо плоской кровати багажника обнаруживает поддон, который выглядит состоящим из нескольких одеял и спальной спинки с двумя пушистыми подушками.

Небольшая кучка мини-конфеток рядом с одной из подушек добавляет путаницы в романтический жест.

— О, да, это, — говорит Тэхён, краснея, — Я написал твое имя шоколадками на подушке. Но я забыл, что они не останутся на месте, извини за это.

Чимин молча смотрит на это.

— Знаешь что, — говорит Тэхён, — Мы можем снять отель, это …

— Идеально. Это идеально.

Они лежат на импровизированной кровати и какое-то время молча смотрят на звёзды. Иногда Тэхён шутит, иногда Чимин смеётся. Он не знает, в какой момент Чимин начинает плакать. Он просто знает, что, когда Чимин поворачивается и целует его, он чувствует, как слёзы заливают его щеки.

— Не делай этого, — умоляюще шепчет Тэхён, — Пожалуйста, не плачь.

Чимин прислоняется лбом к лбу Тэхёна. Он всхлипывает, и слёзы продолжают течь по его щекам, падая на одеяло и превращаясь в темное пятно. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но не говорит, боясь, как невнятно прозвучат слова, когда они сорвутся. Поэтому вместо того, чтобы говорить, он наклоняется вперёд и снова целует его. Мягко в губы.

Он снова начинает отстраняться, но Тэхён просто гоняется за его губами и снова ловит их. Он обхватывает лицо Чимина и целует его всего, в щеку, в подбородок, в лоб, целуя слёзы вместе с ним. Он не знает, почему говорит «всё хорошо» между каждым поцелуем, когда ему кажется, что этого не будет.

— Что я могу сделать? — в конце концов, Тэхён спрашивает снова, низким отчаянным шёпотом, после того как прекращает поцелуй и снова наклоняет лоб вперёд. Вот так он вдыхает каждый вздох изо рта Чимина, — Что я могу сделать?

— Просто поцелуй меня, — впервые отвечает Чимин и притягивает Тэхёна к себе. Он крепко обхватывает руками шею Тэхёна и начинает целовать чуть сильнее, чуть более нетерпеливо. Всё это время слёзы всё ещё текут и не прекращаются.

Тэхён знает и понимает, почему они прижимаются друг к другу так близко, что их грудь болит и, возможно, даже на рёбрах останутся синяки. И почему они держатся ещё крепче.

Чимин приоткрывает рот, и поцелуй становится глубже, превращаясь из мелодии в полноценную балладу.

Тэхён едва замечает это, когда Чимин толкает его ноги, раздвигая свои. Но он знает, когда чувствует Чимина под собой, твёрдость под его джинсами, как у Тэхёна. Он задыхается в рот Чимина, но не прерывает поцелуй. Чимин попросил его поцеловать его, так что он это сделает, но правда в том, что даже если бы Чимин не просил его, он все равно не хотел бы останавливаться.

Медленное движение бёдер Чимина, трущихся о его, заставляет его прекратить целоваться, хотя бы просто глубоко стонать в шею Чимина. Он чувствует, как Чимин целует его в ушную раковину и спрашивает, всё ли в порядке. Тэхён остаётся на месте, целует Чимина в шею и спрашивает, уверен ли он. Когда они оба говорят «да», Тэхён поднимает голову и снова начинает целовать Чимина. Правильно. На этот раз, когда Чимин снова двигает бедрами, Тэхён отвечает собственными толчками, и, прежде чем он успевает осознать это, они кончают друг с другом, активно пытаясь сделать каждый стон громче предыдущего.

Чимин без предупреждения отстраняется и садится. На секунду Тэхёну кажется, что он сделал что-то не так, и он готовит извинения, когда Чимин начинает снимать рубашку. Тэхён молча следует его примеру. Не снимая свои штаны, Чимин возвращается к нему, но на этот раз садится верхом на колени Тэхёна и на этот раз целует его крепче. Его руки запутались в волосах Тэхёна. Тэхён колеблется, когда протягивает руку, хватает Чимина за талию и направляет его бедра с каждым толчком.

На этот раз Тэхён отстраняется, чтобы сказать:

— Я люблю тебя, — его голос прерывается коротким стоном, но он возвращается и повторяет это снова.

— Я знаю, — бормочет Чимин. Он снова целует его, коротко и сладко. Когда он отстраняется, то долго смотрит на Тэхёна. Как будто он обдумывает, что делать или как это сделать, или… Тэхён не знает. Но когда Чимин наклоняется и снова целует его, затягивая, он это понимает, — Прикоснись ко мне. Пожалуйста.

Чимин прекращает целоваться, и Тэхён может только смотреть на него широко открытыми и неуверенными глазами. Он никогда не делал этого раньше. Он не знает, что делать. Он ничего этого не говорит, потому что Чимин уже знает, и даже если Чимин не знал, он научился смотреть в глаза Тэхёну и видеть правду. Увидеть его правду. Его глаза становятся мягкими и сочувствующими. Он снова наклоняется, но просто касается губами рта Тэхёна, не надавливая для настоящего поцелуя, а просто проводя ими вниз и поперек. Трепещет, как сердце Тэхёна.

— Ты хочешь? — он спрашивает тихо против ночи. Лёгкий ветерок и сверчки внизу, звёзды мерцают над ними. Это правильно. Это всегда правильно. Тэхён кивает. Он делает.

— ...Но я не знаю, хо...

— Я позабочусь о тебе, — бормочет ему Чимин, звук его голоса проникает в кожу Тэхёна и окрашивает его навсегда, — Хорошо?

Тэхён кивает, не в силах говорить. Хорошо.

С этими словами Чимин наклоняется вперёд и мягко толкает его на одеяла, пока тот не ложится плашмя. Всё ещё оседлав его талию, Чимин остаётся на нём сверху и касается шеи Тэхёна, осыпая поцелуями его горло вверх и вниз. Поцелуи переходят от лёгких к сильным, пока Чимин открывает рот и оставляет следы. И это хорошо. Это прекрасно.

Тэхён чувствует, как что-то начинает накапливаться в его горле от этих ощущений, поэтому он крепко обнимает Чимина за талию. Он никогда не хочет отпускать. Но он может продержаться недолго, потому что Чимин начинает скользить вниз, попутно оставляя поцелуи, некоторые на ключице Тэхёна, некоторые на его обнаженной груди, некоторые на его пупке. Только когда Чимин расстёгивает переднюю часть своих джинсов, Тэхён даже не понимает.

Он резко садится, локти согнуты, грудь тяжёлая. Чимин смотрит на него, замирая.

— Всё нормально?

— Ага, — задыхаясь, говорит Тэхён, кивая. Он облизывает губы

— Я просто хочу посмотреть.

Чимин улыбается, его глаза всё ещё красные и слезящиеся, но от этой искренней улыбки у Тэхёна болит грудь немного меньше. Он возвращается к джинсам, ловкой рукой расстёгивая пуговицу и расстёгивая молнию, кажется, одним движением. Он цепляется пальцами за подол и стаскивает с него джинсы и нижнее бельё, оставляя твердый член Тэхёна выпрыгивать из ограничений, оставляя Тэхёна тихо хныкать при виде рта Чимина так близко к его члену.

Чимин смотрит на это, на блестящее пятно, вокруг головки, и облизывает губы. Тэхён внимательно наблюдает, как Чимин тяжело сглатывает, и у него кружится голова от мысли, что кто-то вроде Чимина может хотеть его так сильно.

Они и раньше видели друг друга голыми, но на этот раз всё по-другому. Они уже видели друг друга обнажёнными, но Тэхён всё ещё ловит себя на том, что спрашивает.

— Все хорошо?

— Хорошо? — шепчет Чимин, всё ещё глядя на член перед собой, — Хорошо? — снова спрашивает он, глядя на Тэхёна и в то же время обхватывая его маленькую ладонь, мягко сжимая основание.

Глаза Тэхёна закатываются, и он тоже позволяет своей голове откинуться назад, сильно кусая губу, чтобы успокоиться.

— Не хорошо, — продолжает Чимин, — ты красивый, Тэ. Такой красивый.

Он начинает двигать рукой, и Тэхён почти сжимает его бёдра вместе, уже боясь кончить слишком рано. Каким-то образом ему удаётся этого не делать, поскольку движения Чимина становятся уверенными, от поворота его запястья, когда он поднимает и тянет, до того, как он прижимает большой палец к щели Тэхёна. Он не пришёл, но уход превратил его в бормочущий, стонущий беспорядок.

— Давай, детка, — мягко подталкивает его Чимин, — Давай, я думал, ты хочешь посмотреть.

Поэтому Тэхён поднимает голову и снова смотрит. Чимин всё время поддерживает зрительный контакт, даже когда наклоняется ближе и обхватывает его красивыми губами. Только когда его язык прижимается к головке члена Тэхёна, его глаза закрываются, и он стонет вокруг себя. Тэхён снова падает, на этот раз полностью ложась. На этот раз он стонет так громко, что кажется, что он эхом разносится вокруг и прорезает ночь.

Имя Чимина начинает срываться с его губ, как молитва, как будто он не может больше ничего сказать. Влажный жар вокруг него, то, как Чимин движет головой вверх-вниз и стонет рядом с ним, — это уже слишком. Он начинает толкаться в рот Чимина, неглубоко, без грубых движений. Как только он приближается к разрядке, Чимин с хлопком поднимается и вытирает рот.

Ничего не говоря, он встаёт и спрыгивает с кузова грузовика. Тэхён слышит, как открывается пассажирская дверь машины, и в замешательстве оглядывается.

— Чимин...?

Чимин не отвечает, но снова появляется, запрыгивая обратно с презервативом и маленькой бутылочкой. Тэхён подозрительно смотрит на него.

— Я положил их в твой бардачок, — застенчиво объясняет Чимин, — На всякий случай… Я не знал, когда мы будем готовы и поймаем ли мы момент.

Чимин выглядит неуверенным, возможно, смущённым, когда садится.

— Всё было нормально? — он спросил, — Я не хотел, чтобы ты думал, что я слишком много думаю об этом или…?

— Это идеально, — шепчет ему Тэхён, притягивая Чимина вперёд для ещё одного поцелуя. Ему становится тяжелее, думает он, пробуя себя на языке Чимина.

Когда они отрываются, Чимин улыбается и снова садится между ног Тэхёна. Он целует внутреннюю часть бедра Тэхёна и поднимает его ноги вверх, чтобы они были согнуты к звёздам.

Тэхён смотрит, как он выдавливает смазку на пальцы и согревает их. У него мурашки по коже, когда другой рукой Чимин раздвигает ягодицы Тэхёна.

— Будет больно?

Чимин смотрит на него, прежде чем снова поцеловать его бедро и ответить:

— Я буду хорошим для тебя. Я обещаю. Я буду лучшим.

— Хорошо.

Тэхён снова откидывается на одеяла, на подушки и смотрит на небо. Когда Чимин говорит ему расслабиться, он делает это, потому что это легко. Как он может не расслабиться рядом с Чимином? Как он мог не доверять ему? Когда скользкий палец кружит вокруг его входа и так мягко толкается внутрь, Тэхен едва чувствует себя новым, он знает, что доверяет Чимину все, что есть в нём.

Он стонет, когда маленький палец сгибается внутри него, и стонет громче, когда один палец становится двумя, становится тремя, становится им, спрашивающим Чимина, не мог бы он заняться с ним любовью.

— Подожди, — сладко говорит Чимин и снова целует его, успокаивая лаской его бедро, когда он открывает его пальцами, — Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Это уже так, хочет сказать Тэхён. Уже так хорошо ощущать пальцы Чимина внутри себя, испытать это ощущение впервые в жизни. Но было бы намного лучше, если бы он был ближе. Он хочет, чтобы Чимин был внутри него, он хочет, чтобы они впервые были вместе, и он хочет этого прямо сейчас. У них мало времени.

— Пожалуйста, — говорит Тэхён, — Я готов.

Чимин какое-то время наблюдает за ним и, должно быть, видит что-то искреннее в глазах Тэхёна, потому что вытаскивает пальцы. Тэхён наблюдает, как Чимин возится с презервативом, наблюдает, как он раскатывает его по своему члену, наблюдает, как Чимин намазывается большим количеством смазки, и наблюдает, как Чимин выстраивается перед его входом.

Вид Чимина над ним в таком виде заставляет Тэхёна хотеть сделать что угодно. Как будто он может всё. Чимин смотрит на него с такой нежностью, что это почти больно.

— Ты готов? — спрашивает Чимин.

Тэхён качает головой и раскрывает объятия.

— Подвинься ближе.

Так делает Чимин. Ему приходится сгибать ноги Тэхёна назад, чтобы было легче. Он устраивается между его ног, поверх твердой и очерченной груди Тэхёна, и сладко целует его, мягко проталкивая головку своего члена внутрь. Чимин глубоко стонет во рту.

Тэхён прерывает поцелуй со стоном, который становится только громче, когда Чимин проталкивается внутрь, пока его яйца не упираются в изгиб задницы Тэхёна. Чимин обнимает его, целует и терпеливо ждёт, пока Тэхён не скажет, что всё в порядке. Когда он это делает, Чимин двигается, но они двигаются вместе.

Тэхёну требуется минута, но он начинает встречать медленные толчки Чимина. Так близко друг к другу, что Тэхён может видеть все реакции Чимина. Морщина на его лбу и его отвисшая челюсть, когда он толкает бёдра вперёд, зажмурив глаза, потому что это просто приятно. Тэхён чувствует себя так хорошо. Тэхён заставляет его чувствовать себя хорошо. И Чимин делает то же самое. Толчки неглубокие, но иногда Чимин делает глубокий вдох, и Тэхён чувствует удовольствие другого рода, удовольствие от скручивания пальцев ног и рассыпания костей.

Он не знает, как долго они этим занимались или как долго его глаза были закрыты. Он просто знает, что когда Чимин зовёт его и просит открыть глаза, он это делает. Он знает, что когда его глаза открыты, Чимин смотрит на него в ответ с такой любовью, изливающейся из его сияющих глаз, что чувство, нарастающее в горле Тэхёна, возвращается, и он начинает плакать.

Чимин захватывает его губы для глубокого поцелуя, и когда он отстраняется, уткнувшись лицом в изгиб шеи Тэхёна, Тэхён шепчет ему, что любит его. И он шепчет это снова и снова, пока движения Чимина не становятся неравномерными, а его бёдра неподвижными, и он стонет в шею Тэхёна, сильно кончая.

Тэхён крепко обнимает его, пока Чимин вздрагивает и целует его в ухо.

— Прости, — говорит Чимин между глубокими выдохами, — Ты хочешь, чтобы я использовал мою руку или мой рот?

Тэхён думает об этом. Он хочет, чтобы Чимин чувствовал то же самое. Он снова целует его в ухо.

— Как насчет... Я лидирую на этот раз?

— Ты уверен?

— Ага, — кивает он, — Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Рядом с ним Чимин снова вздрагивает, когда мягкий смех вырывается из его рук и щекочет горло Тэхёна, заставляя его нежно улыбаться.

— Ты не представляешь, как хорошо ты только что заставил меня чувствовать себя.

Но всё же Чимин вытаскивает и избавляется от презерватива. Его член мягко свисает между его ног, когда он переползает и ложится на спину, а Тэхён занимает свое место перед ним. Ноги Тэхёна кажутся желе, когда он начинает садиться, а его задница немного болит, но это та боль, которая заставляет человека чувствовать себя так хорошо. Особенно для него, особенно знать, что удовольствие и боль исходят от Чимина. Он поднимает выброшенную бутылку со смазкой, и его руки трясутся, когда он пытается повторить то, что сделал Чимин. Он выдавливает немного на пальцы, согревает и другой рукой раздвигает ягодицы Чимина.

Чимин легко приспосабливается к нему, раздвигая ноги и самостоятельно прижимая их к груди. Тэхён застенчиво тычет пальцем в дырочку Чимина, и его рот наполняется слюной. Чимин стонет над ним, задыхаясь, и говорит ему не бояться, говорит ему, что у него всё хорошо, он заставляет его чувствовать себя хорошо. Медленно Тэхён раскрывает пальцами Чимина, и, как и он сам, когда он вводит три пальца, Чимин просит его начать по-настоящему.

Чимин возился с презервативом, но Тэхён чуть не рвал его пополам, он так нервничал. Это Чимин открывает его для него и скатывает вниз по члену, а затем несколько раз гладит его, просто на всякий случай.

Когда Тэхён скользит в Чимина, когда его член полностью окутывает этот тугой жар, его глаза снова закатываются, когда он толкается вперёд. Полностью закутанный внутрь, он отдыхает, чтобы дать Чимину минутку, чтобы дать себе минутку. Потому что, если он не торопится, он закончит, и всё будет кончено. Поэтому он не торопится, и когда он начинает двигаться, он движется медленно и целеустремленно. Чимину не терпится темп, но он начинает понимать, что пытается сделать Тэхён, что они оба пытались делать всё лето. Расстянуть время, сделать так, чтобы оно длилось вечно.

Руки Чимина находят его плечи, и они смотрят друг другу в глаза, пока Тэхён, сначала неловко, а затем постепенно более уверенно, сводит их бёдра вместе. Когда Тэхён чувствует, что вот-вот кончит, он останавливается и приостанавливает секс ради простоты поцелуя. Потом снова начинает. Чтобы время остановилось. Но, в конце концов, он всё же кончает, и когда он это делает, то выкрикивает имя Чимина, которое маскируется криком удовольствия, хотя на самом деле это боль. Потому что всё кончено.

На этот раз он не плачет, хотя и хочет этого, он не позволяет слезам пролиться, хотя и хочет. Чимин тоже пытается быть сильным, просто шепча нежные слова Тэхёну, когда тот переживает свой оргазм и падает на Чимина. Их тела, обнаженные и потные, слипаются в ночном зное, как расстаявшее мороженое, от которого слипались их пальцы на летнем фестивале.

Когда все закончилось, Тэхён упирается своим лбом в лоб Чимина, и они оба, без ведома друг друга, молча сожалеют, потому что теперь уход будет более болезненным, чем раньше.

После того, как все они вымыты и переодеты, они снова обнимаются и медленно засыпают, несмотря на то, что изо всех сил стараются этого не делать.

Утром воздух кажется другим. Солнце начинает всходить, когда Тэхён просыпается, а Чимин всё ещё крепко спит. Тэхён встаёт и подползает к краю, тихо открывая заднюю дверь и позволяя своим ногам свисать с края.

Потому что второе дыхание сильно дует, и Тэхён думает про себя: «внезапно наступает утро, и притворяться, что всё будет хорошо, становится намного сложнее».

Его грудь кажется тяжёлой, и внезапно мир становится слишком большим, а 2000 миль космоса кажутся ему далёким миром. Колледж Чимина начинает звучать больше как Плутон, и Тэхен впервые с тех пор, как увидел письмо о зачислении, перестает притворяться, что всё будет хорошо.

Он плачет, когда Чимин просыпается.

Он слышит, как шуршат одеяла позади него, и, прежде чем он успевает это осознать, руки Чимина обвивают его сзади. Он чувствует, как голова Чимина лежит на его спине, и выдыхает. Боль не проходит, но сейчас легче.

Тэхён кладёт одну руку на руку Чимина, прижимая его к животу, и вытирает слезы.

— Я не должен был позволять тебе уговаривать меня на это.

— На что?

— Быть ​​твоим парнем.

Они остаются такими до тех пор, пока не закончится время. Тэхён ведёт Чимина домой, чтобы забрать его багаж и хотя бы притвориться, что искренне прощается с родителями.

По дороге в аэропорт Тэхён едет медленно.

И они едут в тишине, потому что ни один из них не может вынести мысли о том, что одна из их песен превратится в прощальную. Поэтому они едут с ветром, дующим в их окна, крепко сцепив руки.

Тэхён помогает Чимину занести его багаж внутрь, и они вместе стоят перед линией проверки безопасности.

Чимин выглядит усталым, красивым и убитым горем, но он улыбается, как будто с ним всё будет в порядке, и Тэхен никогда не ненавидел тот факт, что он так хорошо знает Чимина до этого момента.

Они стоят там, пока время не идёт против них, а затем Чимин бросается в объятия Тэхёна, и они обнимаются. Они сжимают друг друга так сильно, что причиняют боль, как будто чем крепче хватка, тем больше шансов, что они не потеряют друг друга.

— Я люблю тебя, — говорит Чимин сдавленным голосом, отпечатывая слова на коже Тэхёна.

Они оба плачут. Тэхён говорит тоже в ответ и пытается сдержаться, даже когда Чимин начинает отстраняться. Когда расстояние между ними начинает увеличиваться, он в отчаянии почти умоляет:

— Попроси меня уехать с тобой.

Эти простые слова заставляют Чимина плакать еще больше.

Тэхён пытается снова:

— Просто попроси меня уехать с тобой. Я уеду, просто попроси меня.

Чимин качает головой и вытирает слёзы, что оказывается бессмысленным, потому что на их место падает больше.

— Не буду, — говорит он.

Они теряют руки друг друга, и Чимин поворачивается, чтобы встать в очередь.

Тэхён стоит и смотрит, как Чимин отдаляется все дальше и дальше. Каждые несколько дюймов очередь продвигается вперёд, и Чимин оглядывается назад, чтобы посмотреть, на месте ли он. Тэхён каждый раз пытается улыбаться, но это не всегда получается.

Вскоре Чимин исчезает за линией безопасности, и Тэхён больше не может его видеть. Потом он уходит.

В своем грузовике Тэхён в слезах уезжает из аэропорта. В то же время Чимин, проходя через терминал, изо всех сил пытается не заплакать (и с треском проваливается).